Малышка Сиа, я расскажу тебе об узнике, запертом в тюрьме.
Покажите узнику свет, и он подумает, что оказался в раю.
Это потому, что тот, кто много времени провел в темноте, забывает, какими яркими бывают цвета.
От нахлынувших эмоций он почувствует себя живым, он страстно захочет защищать кусочек тепла, который он впитал.
И оно того стоит.
Тому, кто страдает, нужно помнить, что боль не вечна, что радость жизни можно ощутить снова.
Не важно, насколько тьма глубока, даже после самой долгой ночи солнце снова встает.
Тайлер дома, и я чувствую себя лучше. Не разбитым, не сломанным, не распавшимся надвое. Его чистая радость наполняет дом. Раз в месяц мы имеем право забрать его домой на два дня, чтобы он сменил обстановку, вспомнил, как жить вне мрачных больничных стен.
– Сначала помой руки, – я глажу его по голове.
– Помыть руки, помыть руки, – повторяет он и идет в ванную.
Я накрываю на стол. В честь возвращения Тайлера я приготовил его любимое блюдо – жареную курицу. Я даю маме попробовать кусочек.
Она светится от счастья.
– Невероятно вкусно! – восхищенно говорит она.
В этот момент раздается звонок в дверь. Странно, мы никого сегодня не ждем, может, забыли что-то в больнице? Я открываю дверь, передо мной стоит Сиа, и мои губы сами собой растягиваются в улыбку. У нее в руках коробка с пирожными и подарок, аккуратно завернутый в красивую бумагу. В гостиную как раз возвращается Тайлер.
– Я пригласила твою подругу, мне показалось, так будет правильно. Поставь для нее тарелку, – говорит мне мама.
Давно они подружились?
Мама приглашает ее к столу. Тайлер смотрит на Сию чуть ли не с восхищением.
– Ты из сказки, – говорит он.
– Верно, падший ангел.
Мама садится рядом с Тайлером, я ставлю на стол еще одну тарелку и сажусь поближе к Сии. Если бы мама могла видеть, она бы сразу догадалась, что я без ума от этой девушки. Когда она рядом, я теряю свое привычное спокойствие, и это меня пугает. Но если это цена, которую нужно заплатить за то, чтобы она была со мной, то я готов потерять равновесие.
– Что это? – Тайлер показывает на подарок, который Сиа держит в руках.
– Это тебе. Я знаю, что ты любишь рисовать, и купила тебе мандалы. Можешь рисовать хоть весь день. И там еще сюрприз, – отвечает она, протягивая ему подарок.
– Ты так добра, право, не стоило. – Мама совершенно очарована Сией.
– Ну что вы, это такая малость. Под каждой мандалой написана небольшая сказка, я помню, что тебе понравилась сказка про лебедя.
У Тайлера и Сии какое-то особое взаимопонимание, у них есть что-то общее: они говорят на одном языке, придают значение деталям, которые видят только они. Девушка с непослушными кудрями не пугает его, он не смущается в ее присутствии. Более того, и меня, и маму поражает безмятежность, с которой они обсуждают сказки. Никогда раньше он не разговаривал так много с незнакомым человеком.
Когда я разрезаю курицу, Тайлер протягивает мне свою тарелку и тарелку Сии. Я бросаю на нее взгляд: знаю, что Сия не ест то, что приготовлено дома, а только еду из ресторанов или готовые блюда из магазинов. Но она спокойно мне кивает. Я ставлю перед ней тарелку.
– Подожди, я закажу тебе что-нибудь, – тихо говорю я.
– Нет, я хочу курицу. Ты ее приготовил, я хочу… попробовать.
С отчаянной смелостью она берет нож и начинает резать мясо. Ее руки трясутся. Тайлер заботливо кладет ей в тарелку немного картошки. Мама повторяет, что рада видеть Сию сегодня с нами. Сиа чуть ли не до слез тронута всем этим вниманием, я замечаю это по тому, как блестят ее глаза. Она подносит вилку ко рту и начинает медленно жевать первый кусочек.
– Ты не обязана, – напоминаю я ей. Мама и Тайлер не знают, что Сию пытались отравить, об ужасе, который ее охватывает при виде еды, приготовленной кем-то дома. Поэтому я боюсь, что она может чувствовать себя неловко или что она пытается это есть, не будучи уверенной в своем решении.
– Братик, я хочу еще. – Тайлер протягивает мне тарелку. Пока я кладу ему добавку, из глаз Сии начинают течь слезы. Но она не расстроена и не напугана. Я возвращаю тарелку Тайлеру и быстро забираю у него нож и вилку, чтобы разрезать курицу на маленькие кусочки.
– Сиа, все хорошо? – спрашивает мама, заметив, что Сиа молчит.
– Я… никогда такого не ела. Это так вкусно, – она вытирает слезы с глаз, и я только сейчас замечаю, что на ней тот самый шарф, который я подарил ей на день рождения. Она никогда его не снимает, ходит только в нем. Тайлер протягивает ей салфетки, а я глажу ее по волосам. Она любит, когда ее гладят по голове, это всегда ее успокаивает.
За ужином она понемногу ест все, что мы кладем ей на тарелку. Том будет в восторге, когда узнает об этом.
– Дерек, врачи сказали, что в Испании есть какой-то специализированный центр. Надо бы подать туда документы, как думаешь?
Врачи рассказали нам про новую больницу, там добились больших успехов в лечении психических расстройств. Для Тайлера это шанс.
– Я начну заполнять документы. Через пару лет, надеюсь, я смогу оплатить лечение там. Посмотрим, как пойдет.
Тайлер начинает рисовать вилкой воображаемые круги на столе, вилка издает душераздирающие звуки. Мама безрезультатно пытается его остановить. Я говорю ей оставить его в покое, когда он входит в такое состояние, невозможно вернуть его в реальность. Сиа смотрит на него с тем же любопытством, с каким она смотрела видео с чудовищем, вымазанным в крови.
– Мне очень жаль, с помощью терапии мы можем держать его болезнь под контролем… но мы никогда не сможем вылечить его полностью, – оправдывается мама. Она берет Тайлера за руку и ведет его в ванную, помогая себе тростью.
Сиа вместе со мной убирает грязную посуду со стола.
– Почему ты сегодня такая тихая? – спрашиваю я.
– Почему ты всегда так заботишься о других?
Я складываю посуду в раковину и начинаю ее мыть. Сиа садится рядом на кухонный шкафчик и смотрит на меня так, словно пытается решить очень сложную задачу.
– Ты имеешь в виду маму и Тайлера? Я не могу по-другому. Когда они счастливы, тогда и я счастлив.
Я бросаю на нее быстрый взгляд: она о чем-то глубоко задумалась, губы изогнулись в легкой улыбке.
– Я хочу познакомить тебя кое с кем, – меняет она тему.
Я пытаюсь узнать, о ком она говорит, но Сиа не признается. Я вижу, что пока не нужен маме и Тайлеру, и отправляюсь вместе с Сией неизвестно куда.
Мы едем на мотоцикле, я следую ее указаниям, а она нежно обнимает меня. Я вспоминаю тот день, когда она впервые села на мой мотоцикл, когда сказала, что чувствует тепло. Думаю, именно поэтому она всегда так крепко меня обнимает, что иной раз мне даже трудно дышать. Как только мы останавливаемся, я тут же узнаю место. Кладбище. Сиа берет меня за руку и подводит к красивой, ухоженной могиле. Она садится прямо на землю и начинает говорить.
– Папа, я нашла принца, который не боится меня. Он ледяной принц, но от него исходит так много тепла. Когда я на него смотрю, то сразу вспоминаю тебя.
Ее слова наполнены щемящей тоской. Но в них нет скорби или боли. Словно она уверена: где бы папа ни находился, он все равно с любовью слушает ее. «Папа – король», так было написано на желтом стикере.
– Я хочу защитить его, хочу нарушить правила сказок.
Правила сказок. Белая Роза тоже говорила о невозможности любви между принцем и ведьмой.
– Я хочу попытаться стать милосердной – достойной наследницей твоего рода. Знаю, ты, наверное, хотел бы, чтобы твоя дочь была принцессой, но обещаю, что стану лучшей ведьмой.
У меня в груди нарастает ощущение пустоты.
– Сегодня у меня получилось съесть немного домашней еды. Сначала мне хотелось все выплюнуть. Я чувствовала, как мой желудок горит, я была на пределе, но потом… Дерек погладил меня по голове, совсем как ты. Помнишь, папа? «Не марай руки приказами этих голосов. Когда они начнут кричать, приходи ко мне, я заставлю их замолчать. Скажу им, что ты слишком красива, чтобы быть их слугой».
Она рассказывает отцу все свои мысли, в ее словах сплетается так много эмоций, что единственное, что я в ней ясно вижу, – это свет. Не тьма, не мрак, не безумие… а свет.
– Хочешь сказать что-нибудь, Дерек? – Она поворачивается ко мне.
Я сажусь рядом с ней.
– Синьор Карилло, ваша дочь сводит меня с ума. С ней не соскучишься, никогда не угадаешь, что она вытворит в следующую секунду. Безответственная, вспыльчивая, инфантильная, – я перечисляю многочисленные недостатки ее характера.
– Когда ты перейдешь к части с похвалами?
– При этом она очень чуткая, умная и гениальная. Она видит боль других, как никто больше: смело смотрит в глаза тому, что пугает всех остальных. Благодаря вашей дочери я чувствую, что меня понимают и что я в безопасности. Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы она была счастлива.
Сиа зачарованно смотрит в мои глаза. Ее щеки порозовели от холода, густые ресницы соблазнительно трепещут. Мы замираем, словно окутанные неземным волшебством сказки, в которой злодеи не плохие, а герои не добрые.
– Думаю, я люблю тебя, ледяной принц.
В этой сказке те, кто ошибся, не сгорают в огне, в ней нет проклятий в конце каждой главы и каждый имеет право страдать.
– Думаю, я тоже люблю тебя, ведьма-гурман.
Счастливый конец этой сказки не в пире горстки победителей. Ее счастливый конец в том, что люди, чьи сердца пронизаны невыносимой болью, встают и продолжают идти. Такие люди, как мы, бросающие вызов правилам этого слишком жестокого и мрачного мира.
– Чего это ты такая счастливая в два часа ночи? – спрашиваю я.
Я никак не могла заснуть, поэтому спустилась в гостиную, где обнаружила Сию в розовой пижаме в компании с бутылкой скотча. На ее лице выражение полной безмятежности. Она протягивает мне стакан и предлагает сесть рядом с ней.
– Я призналась Дереку в любви.
Я чуть не подавилась от ее заявления. Она серьезно.
– Он сказал, что тоже меня любит. Неужели меня можно любить? Мне кажется все таким нереальным, ведьма и принц… – она делает глоток скотча.
Я сажусь рядом с ней.
– Что тебя тревожит?
– Ты когда-нибудь чувствовала себя чересчур счастливой? Мне кажется, что скоро обязательно случится что-то плохое. Возможно, я просто не привыкла, что меня можно любить, – она отпивает еще глоток.
– Ты привыкнешь, Сиа. Счастье состоит из мелочей, наслаждайся ими. Плохое может случиться через день, месяц или через год. Ну и что? Живи сейчас. Создавай приятные воспоминания, пусть они останутся с тобой навсегда.
Она улыбается моим словам, поднимает руку и ласково гладит меня по волосам.
– Кто бы мог подумать? Русалка утешает ведьму. Ты повзрослела, Оливия.
– Помнишь наш договор?
– Нормально хотеть исчезнуть: этого желают все сломленные существа вроде нас. Если ты когда-нибудь поймешь, как это сделать, обещай рассказать мне, прежде чем стереть себя окончательно.
Сиа кивает и спрашивает:
– Ты все еще хочешь это сделать?
Исчезнуть, стереть все следы, убрать все воспоминания. Я всегда хотела сделать это, сбежать от самой себя, избавиться от всех образов и звуков. И я сбегала – так что мне приходилось существовать в теле, которое каждый день со мной сражалось, а мое собственное сознание било по моим самым чувствительным точкам. Так я исчезать не хочу.
– Нет, – признаю я.
Теперь я поняла, что мое тело мне не враг, что виновата не я. Виной всему пожиравший меня страх. Мне самой нечего стыдиться.
Даже солнцу нужно отдыхать каждый день.
– Я не позволю страданиям выиграть, я сильнее них. Я сильнее того, что меня мучило, я не хочу, чтобы боль заняла мое место. Я Оливия Лид, я не хочу стирать себя, я не разрешаю боли дышать за меня, жить вместо меня.
Сиа прижимает руку к щеке и смотрит на меня с восхищением.
– Ух ты! Теперь я слышу твое пение.
Я сама с трудом верю тому, что сейчас сказала, но я чувствую себя свободной после этих слов. Я почти смирилась с тем, что мне придется погаснуть, уже совершенно забыла, как красив тот, кто хочет сиять.
– А ты все еще хочешь это сделать? – спрашиваю я Сию.
– Нет, – она мотает головой, – я обещала папе, что буду защищать и любить Дерека, я не хочу больше исчезать.
Я наливаю еще скотча себе и Сии.
– За наше желание быть счастливыми! – Я радостно поднимаю стакан.
– И за желание победить страх, – добавляет она.
В тишине дома раздается мелодичный звон стаканов.
Совсем другое дело работать в качестве сотрудника, а не стажера. Коллеги спрашивают мое мнение, я имею право делать то, что считаю нужным, и работаю бок о бок с самыми крутыми специалистами в стране. Это просто мечта.
У меня перерыв, и я иду к автомату, чтобы выпить кофе. Сиа сидит в студии и ведет прямой эфир. Она читает новости со своим ведьминским очарованием. Там же я замечаю Фредерика, который наблюдает за Сией с довольным видом.
– Вы спросите, что же в этом плохого? На этот вопрос ответит наш специальный корреспондент, Оливия Лид.
Оливия появляется на гигантском экране. Она очень тактично берет интервью у жертв пожара. Я слышу, как два начальника, которые пьют кофе недалеко от меня, обсуждают талант Оливии общаться с пострадавшими, вызывать у них доверие. Я расплываюсь в довольной улыбке.
– Так-так, и чем это занимается наш оператор вместо работы?
– Вы что-то хотели, главный редактор? – шучу я в ответ.
Дерек в костюме и галстуке выглядит еще более элегантно, чем обычно. Я слышал, что он очень педантичен в работе, но все сотрудники в отделе его просто обожают. Он никогда не бросает начатое, ответственность всегда была его отличительной чертой.
– Они так изменились, правда? – Он разглядывает Оливию и Сию с легкой грустью во взгляде.
– Помнишь, как мы все взбесились, когда узнали, что мы в одной команде?
– Ну конечно. Как такое забудешь?
Сиа была как бомба замедленного действия, Оливия боялась и слово сказать, я просто хотел сбежать куда-нибудь, а Дерек заперся в своей ледяной крепости. Четверо неудачников на грани срыва. Мимо проходят несколько сотрудников и вежливо здороваются с Дереком. Мне еще понадобится время, чтобы привыкнуть ко всему этому вниманию. Кажется, Дерек тоже чувствует себя неловко.
– Этот галстук меня душит, – говорит он, ослабляя узел.
– Вот она, обратная сторона власти. Попроси Сию, чтобы она завязывала тебе галстуки, все равно она постоянно у тебя.
Оливия часто приглашает меня вечером посмотреть с ней фильм, Сии при этом никогда не бывает в особняке. А когда она возвращается домой, то у нее такой счастливый и довольный вид, что сразу все становится понятно.
– О, кто-то завидует.
– Не дождешься, Хилл.
Улыбка сползает с лица Дерека, как только он замечает, что новый стажер, воспользовавшись рекламной паузой, поправляет Сии макияж. Он красит ей губы помадой и завороженно смотрит в соблазнительные глаза ведьмы.
– Калеб, – сквозь зубы шипит Дерек.
– Кто? – растерянно спрашиваю я.
Но я не получаю ответа, потому что Дерек решительно направляется на съемочную площадку, привлекая к себе всеобщее внимание. Все почтительно здороваются с ним, предлагают как-нибудь вместе выпить, но он не обращает ни на кого внимания. Он подходит к парню, который поправляет макияж Сии, и хлопает его по плечу.
– Ты стажер, так? В твои обязанности не входит красить ее, ты должен следить, как она ведет новостную программу, как организована работа. Все ясно?
– А что плохого в том, что я забочусь о своем наставнике? Сиа не против, – нахмурившись, возражает он.
Я подхожу, чтобы лучше слышать, ситуация явно накаляется. Я никогда не видел, чтобы Дерека что-то так бесило. Обычно Сиа ревнует его, а не наоборот. Сиа наслаждается происходящим, переводя довольный взгляд с одного на другого. Может, она теперь и крутая телеведущая, но все равно остается собой.
– Забота о ней не входит в твои обязанности. – Дерек делает еще шаг к Калебу и бросает на него такой ледяной взгляд, что даже у меня мурашки по спине бегут.
Черноволосый парень неохотно отступает и уходит. Дерек несколько секунд смотрит на Сию.
– А ты чего молчишь? Неужели ты не умеешь пользоваться помадой?
– Нет, мне просто нужна помощь, а ты все время занят на каких-то важных встречах. Приходится соглашаться на то, что есть. – Сиа беззлобно дразнит его.
Она встает и развязывает его галстук, словно почувствовав, что Дереку в нем некомфортно. Они продолжают ругаться, не замечая ничего вокруг себя.
Я достаю из кармана небольшую коробочку. Жду не дождусь встречи с Оливией сегодня вечером.