Запомни, Сиа: быть больным не значит быть плохим человеком.

Иногда люди ломаются. И им нужно время, чтобы залечить раны.

Сиа

– Ничего не трогай.

С невинным видом я поднимаю руки. Дерек оставляет меня одну в своей гостиной и идет в душ. Я думала, будет сложно уговорить его привести меня сюда, но хватило нескольких нежных слов, и он сдался. Я сыграла на том, что дома я всегда одна и что мне может стать плохо, поэтому он сразу же согласился, чтобы я переночевала у него. Я не стала говорить ему, что со мной теперь живет Оливия, не хочу упустить шанс снова приехать домой к принцу.

Я прохаживаюсь по коридору туда-сюда и наконец останавливаюсь перед его комнатой. Медленно, с нарастающим любопытством открываю дверь. Мне всегда хотелось заглянуть в тайное убежище Дерека. Конечно же, внутри идеальный порядок, как и должно быть у педантичного принца. Кровать застелена темно-синим покрывалом, вся комната наполнена запахом Дерека. На белых стенах висят семейные фотографии и календарь, в углу черный шкаф с зеркалом на дверке.

– Я же сказал ничего не трогать.

– Я и не трогала, я просто пришла сюда, – возражаю я, пытаясь уклониться от ледяного взгляда, которым он меня прожигает. Но замираю, пораженная его красотой: влажные волосы падают на лоб, облегающая белая футболка, серые штаны и полотенце, перекинутое через плечо.

– Ах, – вздыхаю я.

– Я положил тебе свою пижаму в ванной, если захочешь принять душ. Я не могу будить маму в такое время, чтобы просить одежду для тебя.

Не обращая внимания на мой похотливый взгляд, он спокойно вытирает мокрые волосы полотенцем.

– Как скажешь, только не психуй, как сегодня из-за Калеба.

– Этого вора? Я не из-за него психовал.

Я подхожу ближе.

– А почему ты тогда психовал? Я видела, как ты на него смотрел, Дерек.

– Душ, Сиа, – он делает шаг назад, – не заставляй меня жалеть, что я привез тебя сюда.

– Если передумаешь, то знаешь, где меня найти.

Он возмущенно качает головой, хотя должен бы уже привыкнуть, что я его дразню. Поначалу он все время недовольно на меня смотрел, но теперь мои шуточки уже не вызывают у него отвращения. Он смирился, что мою распущенность невозможно загнать в какие-то рамки. Меня бесит, что он вечно трясется над этими своими моральными ценностями, продолжает за них цепляться.

Струи теплой воды успокаивают меня, мыльная пена ласкает кожу. Я надеваю вещи, которые оставил мне Дерек, и меня охватывает желание никогда их не снимать. Футболка и черные штаны пахнут ванилью и добротой. Я закручиваю волосы в полотенце и иду в гостиную. Дерек на кухне готовит чай.

Он ставит две дымящиеся чашки на стол и подходит ко мне.

– Ты так заболеешь.

Он протягивает руку, снимает полотенце с моей головы и вытирает им волосы с такой заботой, что я таю от нежности. Я к такому не привыкла и не думаю, что когда-нибудь смогу привыкнуть к вниманию, которым он меня окружает. Я пристально смотрю на него, пока он сосредоточенно вытирает мне волосы. Дерек – это тепло, которого у меня никогда не было, забота, которую у меня отняли, любовь, о которой я всегда мечтала.

– Чего это ты молчишь? Где пошлые намеки?

Я беру его за руку.

– Дерек, – он смотрит на меня ледяными глазами. – Ты мне очень дорог.

Он продолжает молча смотреть.

– Мне никто никогда не вытирал волосы после душа, я и не думала, что это так приятно. Никто никогда не застегивал мне пальто и не завязывал шарф. Никто никогда не заботился обо мне. Кроме тебя.

На его губах появляется легкая улыбка. Прижав ладони к моим щекам, он притягивает меня к себе и начинает покрывать мое лицо нежными, легкими поцелуями.

– Я не привык расстраиваться из-за того, что ты в опасности, но не могу этого не делать. Я не привык к твоему присутствию, но не могу дышать, когда тебя нет рядом. Я не привык ощущать мурашки на коже каждый раз, когда ты улыбаешься, но все равно они появляются. Я не привык к шуточкам, которые ты постоянно отпускаешь, но, когда я их не слышу, мне все кажется бессмысленным.

После каждой фразы он легонько целует меня в губы. Он шепчет все эти слова в сантиметре от моего лица, и я хочу остановить это мгновение… Ледяной принц окутывает меня любовью, которой небеса всегда лишали меня. Я жадно обвиваю руками его шею, и он подхватывает меня на руки, страстно поглаживая мои бедра.

«Проклятие ведьм – убить королевских особ, а если этого не случится, жестоким проклятием королевских особ будет – уничтожить ведьм».

Я нарушаю правила всех сказок, все отходит на второй план. Мне плевать, что он принц, а я ведьма. Белое и черное, герой и злодей. Я хочу только, чтобы он трогал меня, любил меня, любовался мной.

Дерек кладет меня на кровать, я чувствую его горячее дыхание. Я хочу перехватить инициативу, но он берет мои руки и крепко прижимает их к постели, переплетая мои пальцы со своими. Он медленно прокладывает линию нежных поцелуев от мочки моего уха к ямочке над ключицей. Сладкая пытка, я чувствую себя парящей в невесомости.

В следующую секунду наша одежда уже валяется на полу, а Дерек исследует каждый сантиметр моего тела своими губами. Он прикусывает мою кожу на груди, животе, шее, бедрах. Его глаза горят желанием, его губы пылают.

Все эмоции усиливаются, все цвета становятся ярче. Слияние двух изголодавшихся, абсолютно разных существ порождает такую волну наслаждения, что равновесие содрогается. Он двигается внутри меня, и мое тело потрясает дрожь.

Ледяное королевство замораживает каждый лепесток розы, запятнанной кровью.

Оливия

– Этот дом просто гигантский, к этому невозможно привыкнуть. – Идгар, вздыхая, тащит мой чемодан вверх по лестнице.

Сиа отправила мне сообщение с кодом для электронного замка, добавив, что вернется домой только утром. Я предполагаю, что она с Дереком.

Мы поднимаемся по бесконечным ступеням и наконец доходим до коридора со спальнями.

Я растерянно смотрю на множество дверей перед собой.

– Она сказала, что моя комната вторая справа… вот эта.

Я поворачиваю ручку и застываю на пороге с открытым ртом: дорогая мебель, украшения, дизайн – все как будто специально подобрано под мой вкус. Я чувствую себя неловко.

– Ну конечно, эта комната намного круче моего дивана, – бормочет Идгар, ставя чемодан возле кровати.

– Я не просила ее украшать комнату, она сама так решила.

В этом и заключается безумие Сии: она читает людей как страницы книг, внимательно изучает каждую строчку, а потом заботится о них таким вот странным, неожиданным образом. Древнее, уникальное колдовство. Ведьма, которую никто не понимает.

– Представляешь, насколько ей должно быть здесь одиноко… – говорю я.

Сиа живет в молчаливой агонии, узы которой не может разорвать. Иногда я это замечаю. Связанная кошмарами, о которых она не может рассказать, окруженная чудовищами, которые не дают ей ни о чем забыть.

– Как-то я думал об этом, – отвечает он, садясь на край кровати. – Знаешь, ей нравится играть с тем, что причиняет ей боль. Когда она увидела, что я расстроен из-за своей матери, она подошла и сказала: «Не все люди – хорошие родители. Твоя мать тебя бросила… моя пыталась меня убить». Эта фраза, сказанная ею с такой легкостью, была настолько грустной, что я почувствовал огромную пустоту в груди. Но Сиа не была грустной. С ней все было в порядке. Она привыкла жить с болью, и по ее виду не догадаешься, что происходит с ней на самом деле.

– Ведьма, – бормочу я.

Я сажусь рядом с Идгаром, и он рассказывает, как Сиа помогла ему почувствовать, что он не одинок в своей боли.

– Я пришел к такому выводу: Сиа относится ко всему спокойно, потому что если она начнет воспринимать все всерьез, терзаться этим, то просто не выживет. Я зациклился на своей боли, своей потере, неполноценности. А Сиа мне показала, что, независимо от того, как сильно мы страдаем, наша личность, наша душа заслуживает уважения.

«Я расскажу сказку о русалочке, которая научилась говорить, но не смогла преодолеть волн, чтобы поговорить с кем-нибудь. Я расскажу всем, что море, в которое ты бросилась, было слишком жестоко».

Я улыбаюсь, вспомнив слова, которыми ей удалось исцелить мою рану.

«Нормально хотеть исчезнуть: этого желают все сломленные существа вроде нас. Если ты когда-нибудь поймешь, как это сделать, обещай рассказать мне, прежде чем стереть себя окончательно».

Она единственная позволила мне представить возможным добровольный уход из жизни. Единственная не отвернулась от меня из-за разрушительности моих желаний.

«Обещай мне».

Она прекрасно поняла, насколько я разбита, и не пыталась исправить меня, она просто заботливо и немного безумно протянула мне руку. Наверное, только ведьма, проклятая тысячу раз, могла увидеть мою тьму.

Услышав звонок в дверь, Идгар вскакивает с кровати и выходит из комнаты. Видимо, это Сиа. Я переставляю чемодан к шкафу и, услышав стук в дверь, поворачиваюсь с улыбкой на лице.

– Сиа, спасибо тебе большое… – но слова застывают у меня на губах.

Призрак, который в последние дни, казалось, исчез, стоит прямо передо мной в совершенно жутком виде. Кожа на его лице обуглена. Комната наполняется запахом смерти.

– Нет…

У меня сжимается горло, я словно упала в огромную яму с грязью, которая медленно засасывает меня. Я пытаюсь закричать, но не могу открыть рот.

Джек никогда не смотрел на меня с такой яростью. Это гнев того, о ком забыли. Он хватает меня за плечи, пачкая мою одежду кровью. Он заставляет меня смотреть ему прямо в глаза. Я начинаю мелко дрожать. Он сильно сжимает мое горло, я задыхаюсь и не могу сопротивляться.

Наверное, это конец.

Наверное, кому-то просто суждено умереть от боли.

Наверное, я это заслужила.

«– Красиво, да?

– Что?

– Огни фонарей, свечи, пончики, воздух…»

В голове всплывает лицо Идгара, и это единственная реальная радость, которую я могу вспомнить. Точно не знаю, почему именно тот вечер всплыл в моем сознании, когда от потрясения я почти ослепла. У меня нет разумного объяснения. Говорят, на пороге смерти перед нами проносятся все счастливые воспоминания. Если подумать, тот вечер был самым безмятежным и прекрасным в моей жизни, полной паранойи, призраков и огромных ошибок. И он показал мне мир без криков, мир, в котором есть место вечерним огням, свечам и нежному шепоту.

Возможно, дело в счастье в глазах Идгара, простоте его слов, красоте, которая согрела мою душу, нежности, с которой он держал мои пальцы рядом со свечой. Возможно, все это вместе сделало вечер самым прекрасным. Я улыбаюсь: благодаря ему у меня есть яркие, теплые воспоминания. Если бы не он, я думала бы только о боли, о страдании в мире, лишенном красок.

По крайней мере теперь я могу укрыться в месте, сотканном из огней, свечей, пончиков и ветра.

От громкого выстрела я открываю глаза: у Джека из груди течет кровь. Он разжимает руки на моем горле, и я падаю на пол. Я кашляю, легкие горят, я с трудом вдыхаю воздух.

Я изумленно моргаю: в стене напротив виден след от пули, а Идгар сжимает в руках пистолет, целясь в призрака, которого не может видеть. Через несколько секунд Джек растворяется в воздухе.

Слезы текут по моим щекам, я ошеломленно вытираю их.

Я жива?

– Оливия. – Его мягкий, нежный голос заставляет мое сердце биться.

О-ли-ви-я.

Я жива.

Идгар

– Я оставила вас одних всего на ночь, а вы уже устроили стрельбу. Ничего необычного, – ехидно говорит Сиа.

Они с Дереком приехали к Сии домой некоторое время назад. Сиа сжимает руку своего драгоценного принца, они не отходят друг от друга ни на секунду. Он заботливо поправляет ей волосы и нежно смотрит на нее, не боясь больше потерять равновесие. Я протягиваю чашку чая Оливии и сажусь рядом с ней на диван. Она немного в шоке от того, что случилось, но при этом я никогда не видел ее такой улыбающейся и безмятежной.

– С тобой точно все в порядке? – шепчу я ей на ухо.

– Лучше, чем когда-либо. – Она гладит меня по щеке.

– Можем закрыть дырку чем-нибудь, у тебя есть фотография или картина? – предлагает Дерек.

Сиа мотает головой. И правда, во всем доме нет ни единой фотографии. Здесь вообще нет личных вещей. Будто тут никто никогда не жил.

– Я повешу туда шкуру, которую сдеру с тебя, Чен. Чтоб в следующий раз ты не перепутал стену с мишенью в тире.

Оливия смеется над шуткой Сии.

– Очень смешно, ведьма-демон, – огрызаюсь я и перевожу взгляд на Оливию. – А ты вообще на чьей стороне?

Пару секунд спустя Дерек выдает:

– Ну по крайней мере ты научился им пользоваться.

Он намекает на тот день, когда мы все впервые встретились. Тогда я даже не знал, как правильно держать пистолет, просто везде носил его с собой.

– О, точно, в доме как раз не хватало того, кто любит дырявить стены. Я прямо сразу успокоилась.

– Сиа, – хохочет Оливия, прижав руки к животу.

Дверь открывается, и заходит Том с черным портфелем в руке. Секунду он растерянно смотрит на нас, видимо, не привык видеть столько людей в этом доме. Потом подходит и кладет портфель на стол.

– Устроили вечеринку, а меня не позвали? – с улыбкой спрашивает он.

– Да, тема была: «Выстрели в стену, прежде чем она выстрелит в тебя». Необузданное веселье, – отвечает Сиа.

Я поднимаю руки в знак капитуляции. Она когда-нибудь остановится?

Едва услышав про выстрелы, Том зажимает уши руками и отворачивается.

– Ничего не хочу знать.

Я фыркаю.

– Довольна? Ты его напугала.

– Том! Том! – Сиа орет во все горло, пока он не поворачивается обратно.

Я улыбаюсь, заметив, что он абсолютно спокойно относится к странностям ведьмы-демона, а она на самом деле очень сильно к нему привязана. Пока я размышляю об этом, ведьма-демон просит Тома сфотографировать нас для Big World News. Сиа обнимает Оливию за плечи, а мы с Дереком встаем за ними.

– Скажите «сыр»!

– Сыыыыыр! – хором кричим мы.

В последнюю секунду Сиа корчит рожицу, Оливия смеется над ней, а я улыбаюсь, глядя на них. Дерек, положив руку мне на плечо, завороженно смотрит на девушку с непослушными кудрями. Том показывает нам фотографию. Сиа шутит, что я не сильно фотогеничен, и в этот момент я вижу, что глаза у нее влажно блестят. Она быстро вытирает слезы, пока кто-нибудь еще, кроме меня, их не заметил.

– Осталось придумать название, – замечает Оливия.

Том выглядит таким счастливым, что Сиа наконец отвлеклась от своей боли. Наверное, он очень давно мечтал сфотографировать ее с друзьями.

– «Воины смерти», – предлагает Сиа.

Я хмурюсь.

– Это точно не про нас, – возражаю я.

– Только не ссорьтесь. – Дерек пытается успокоить нас.

– Предлагаю «Непобедимые», – говорю я.

– «Непобедимые, которые стреляют в стены», так ближе к реальности.

Начинается бесконечный спор между мной и ведьмой-демоном. Дерек и Оливия сидят на диване и недовольно смотрят на нас. Им придется смириться, что дракон и ведьма никогда не смогут согласиться друг с другом. Внезапно Том предлагает название, которое объединяет всех нас.

– А может быть, «Синдром»?

Все на минуту замолкают.

– Вас всех объединяет синдром, и в этом слове есть первые буквы всех ваших имен. Думаю, оно описывает вас идеально.

Сиа.

Идгар.

Дерек.

Оливия.

Сиа хлопает его по плечу.

– Ты чертовски хорош в этом деле, Том. Кто бы мог подумать.

Четверо травмированных личностей сидят на диване в старом особняке. Каждый со своим характером. Каждый со своим синдромом. Четверо с синдромом, вместе пытающихся во всем разобраться. Четверо с синдромом, осуждаемых миром. Четверо с синдромом, снова нашедших свой путь в жизни.