Жило-было чудовище, которое умело только убивать. Люди смогли приручить его, чтобы истребить своих врагов, которые мешали их планам. Так чудовище все вымазалось в крови.
Простой инстинкт превратился в необходимость.
Убийство стало образом жизни.
И эта разлагающая жизнь вела к смерти.
Насилие стало для чудовища единственным способом выразить ярость, а ярость стала единственным чувством, которое поддерживало в нем жизнь.
– Мы влипли.
– Браво, Чен. Должна признать твой талант говорить очевидное, – язвит Сиа.
Через стеклянную стену кабинета я вижу Себастьяна Мура, который смотрит на нас с самодовольной ухмылкой. Рядом с ним стоит вице-президент с планшетом в руках – кажется, они говорят о работе.
Оливия сжимает в руке стаканчик с горячим шоколадом.
– Может, это просто визит вежливости… и он не имеет к нам никакого отношения.
Она пытается успокоить себя самообманом. Она плотно запахнула куртку, ее лицо наконец принимает нормальный, розовый цвет. Утром она была похожа на живого мертвеца: губы синие, руки тряслись.
Сиа раскачивается на стуле.
– А, точно! Что ж я сразу не догадалась! Конечно, он пришел, чтобы пожать нам руки и похвалить новую стрижку Чена.
– Но я же не стригся, – возражает Идгар.
– Вот именно.
Шуточки Сии только усиливают нашу панику. Я уверен, что это и есть план Себастьяна – вывести нас из равновесия, дышать нам в спину, играть на наших нервах.
Он не успокоится, пока не удовлетворит свой извращенный аппетит.
– Алло? Земля вызывает Дерека, перезвони, когда закончишь прятаться в своем мире. Ну знаешь… просто тут кое-кто рискует потерять место.
Я перевожу на нее взгляд.
– Хватит дергаться.
– А что еще делать? Заледенеть, как твое королевское высочество, и разморозиться, только чтобы поцеловать кого-нибудь?
Ее глаза горят бесстрашным огнем. Если было бы нужно описать характер Сии в нескольких словах, то я бы назвал ее пламенем, которое нельзя задуть.
Я пропускаю мимо ушей намек на поцелуй.
– Отдай ему видео, – заявляю я.
– Ну да, почему бы нет. Что еще я могла бы для тебя сделать? Может, отдать ему еще мой дом?
– Он не успокоится, пока не будет уверен, что угроза миновала. Это скрытое предупреждение, мы должны сложить оружие.
Мои попытки всех успокоить идут прахом, и маячащий на горизонте ураган играет в этом не последнюю роль. Она ходит туда-сюда, прекрасно понимая, какую власть имеет над всеми. Идгар и Оливия слушают ее, затаив дыхание. Сдуреть можно. Она никогда не поддается, продолжает биться в ледяную стену. Интересно, откуда в ней столько решимости и что именно не позволяет ей отступать?
Фредерик влетает в комнату, и по его разъяренному лицу я тут же понимаю, что хвалить он нас сегодня не будет.
– Какого хрена вы тут разорались? Вас за километр слышно. Может, напомнить вам о том, какой кусок дерьма вы сдали в качестве выполненного задания? Вы не нашли ничего интересного и сунули нам то, что и так всем известно. Вы что, тупо переписали их пресс-релиз? Короче, возможность выйти в прямой эфир выиграли «Падающие звезды».
Он садится за стол и оглядывает нас с ног до головы.
– Я думал, что наконец нашел особенную команду, которая сможет чего-то добиться, – несколько секунд он чешет бороду, – но кажется, я ошибся. Что, черт возьми, вы творите? Хотите, чтоб вас вышвырнули перед самым финалом?
– Мы будем стараться лучше. – Сиа пытается убедить его, что мы настроены серьезно, но Фредерик слишком зол, чтобы поверить в это. Он встает и подходит к ней.
– От тебя я ждал гораздо большего… дочь Королевы Сердец.
Его слова ранят ее, но Сиа этого не показывает. Она сжимает руки и старается сохранить невозмутимое выражение лица. Фредерик выходит из комнаты, я иду за ним.
Я догоняю его рядом с лифтами.
– Это моя вина, они тут ни при чем.
– Вот до чего мы дошли? Герой, который жертвует собой ради команды? Трогательно, но мне плевать. – Он пытается уйти, но я его останавливаю.
– У команды плохая репутация из-за меня. Помните статью о моей судимости? С тех пор все идет наперекосяк… но они тут ни при чем. Все дело во мне, – твердо повторяю я.
– И что? Мне надо тебя пожалеть и сказать, что вы все молодцы? – Он невесело смеется.
– Вы должны дать нам шанс проявить себя. Не приходите к нам, если ваша единственная цель – разрушить наши надежды. Это не то, что нам нужно.
Фредерик принимает серьезный вид.
– Учить меня вздумал? Думаешь, я не заметил синяки, с которыми ты постоянно приходишь на собрания? Или кровавые порезы, которые ты втихаря перебинтовываешь в туалете?
– Если хотите выгнать меня, пожалуйста. Я прямо сказал, что готов сдать пропуск и уйти. Не проблема.
– Но?
– Но не вините в моих ошибках других. Они этого не заслужили.
Фредерик с нездоровым любопытством смотрит на меня несколько секунд, кажется, он хочет залезть мне в душу, чтобы понять мои истинные мотивы. Но в моих словах нет ничего, что бы могло вызвать такую реакцию. Внезапно он улыбается, видимо найдя ответ на свой вопрос.
Он обходит меня и заходит в лифт вместе с другими сотрудниками.
Что значила его улыбка?
– Наконец-то я тебя нашла, последнее время тебя невозможно нигде застать …
Слева от меня раздается голос Татьяны.
Я поворачиваюсь к ней и жду, когда она объяснит, зачем меня искала. Она краснеет и нервно сжимает руки.
– Ты что-то хочешь спросить?
– У меня тоже все в порядке, спасибо, – шутит она.
– Я занят. Кстати, поздравляю, я слышал, что вы выиграли, теперь ты выступишь в прямом эфире. Представляю, как ты счастлива.
Ее лицо светится радостью и гордостью.
– Мы хорошо поработали. Странно, что вы не выдали, как обычно, какую-нибудь гениальную идею. Удивительно, что Сиа, эта ненормальная, не придумала что-нибудь сногсшибательное, чтобы победить нас…
Я киваю, разворачиваюсь и иду в нашу штаб-квартиру. Позади слышатся шаги Татьяны. Я думал, что она просто хочет, чтобы я поздравил ее с победой, я так и сделал… зачем она идет за мной?
– Что мне надо сделать, чтобы привлечь твое внимание? Ты такой неуловимый… – жалуется она.
Я продолжаю идти.
– Зачем тебе нужно мое внимание?
Она берет меня за руку.
– Переходи в мою команду, Дерек.
Я резко останавливаюсь и внимательно смотрю на нее: она не шутит. Искренность в ее глазах приводит меня в недоумение. Она не отпускает мою руку.
– У меня уже есть команда, Татьяна. И между прочим, я несу за нее ответственность.
Она качает головой.
– Я знаю, но тебя там не ценят. Ты вынужден терпеть безумную девушку, которая повсюду видит какие-то проклятия и развлекается тем, что пугает окружающих. Она не сможет раскрыть твой потенциал, она только опорочит тебя. Ничего хорошего не выйдет.
Она описывает людей, которых даже не знает, с наглой самоуверенностью. В ее взгляде проскальзывает намек на страсть, а где-то в самой темной глубине – ревность. Идеальная внешность не спрячет весь яд, что таится внутри. Она улыбается, неправильно поняв мое молчание. Она думает, что я согласен на ее предложение. На самом деле я никак не могу подобрать слова, чтобы не слишком сильно оскорбить ее своим отказом.
Звук аплодисментов нарушает тишину. Конечно же, это Сиа Карилло, она смотрит на нас с нескрываемой яростью и безумной улыбкой, предвещающей неизбежную катастрофу.
Идгар и Оливия стоят в паре шагов за ней.
Сиа скрещивает руки на груди.
– Ух ты.
Я убираю ладонь Татьяны с моей руки.
– Не начинай, – предупреждаю я Сию.
– Что не начинать? Злиться из-за того, что ты стоишь тут с мисс Приходи-к-нам-мы-нормальные, когда Фредерик буквально только что наорал на нас за то, что мы облажались? Ой, погоди… не то. Может, из-за того, что я не хочу слушать вранье тупой феи, которая мерзко и подло клевещет на тех, кого даже не знает?
– Ты уйдешь к ним? – Оливия напрямую высказывает свои опасения.
Идгар тоже ждет объяснений. По их лицам я понимаю, что они слышали только последнюю часть разговора и тоже неправильно поняли мое молчание.
– Не давите на него. У него талант, вы его явно недооцениваете, у вас он не сможет…
– Слушай, ты, дрянь. – Сиа опасно приближается к ней, и мы с Идгаром тут же вмешиваемся, удерживая обеих на безопасном расстоянии. – Если ты еще раз такое скажешь, то я заставлю тебя об этом горько пожалеть.
Татьяна поднимает руки.
– Видишь? Она больная, Дерек. У вашей команды никогда не получится нормально работать с такой, как она.
– Татьяна, – одергиваю я ее.
– Татьяна, – передразнивает Сиа. – Я вас умоляю… давайте, продолжайте разыгрывать эту сцену из «Титаника». Надеюсь, ваш финал будет еще более трагичным.
– Пойдем отсюда, Сиа, – Идгар тянет ее за руку.
Я знаю, что ее гнев – не что иное, как ее попытка замаскировать свое глубокое разочарование.
– Не переживай, ледяной принц. Стой столбом, как всегда, сбегай, когда ситуация усложняется, и прячься за своими чертовыми доспехами, в которые ты сам себя засунул. – Сиа вырывает свою руку у Идгара и подходит ко мне. Я смотрю на нее с холодной невозмутимостью, отчего она бесится еще сильнее. Она упирает руки в бока. – Иди. Ты. К. Черту!
Последнюю фразу она специально произносит очень медленно и четко. Меня околдовывают ее губы, которые с такой страстью выговаривают слова ненависти. Я отчаянно хочу обнять ее, прижаться к этим губам и снова позволить огню обжечь меня. Но я прячу свое желание так, как у меня лучше всего получается: за безразличием. Сиа разворачивается и уходит. Оливия идет за ней.
– На этот раз ты перегнул палку, – бормочет Идгар и тащится вслед за девушками.
Не могу не заметить довольную улыбку Татьяны.
– Зачем ты это сделала?
– А что, нельзя говорить то, что я думаю?
Я ухожу, оставляя ее наедине с ее самомнением. Она несколько раз окликает меня, но я даже не поворачиваюсь.
Захожу в пустой лифт и торопливо нажимаю кнопку первого этажа, чтобы поскорее сбежать из этого дурдома. Но в этот момент мужская рука останавливает дверь. И это рука, конечно же, Себастьяна. С абсолютно невинной улыбкой на лице он заходит в лифт. Он поправляет галстук, пока двери лифта закрываются. Прячет руки в карманы своего дорогого стильного костюма. Словно кот, играющий с мышкой.
– Чего тебе от меня надо?
– Ничего. Я теперь сотрудничаю с BWN. Разве не замечательно? – с его лица не сходит улыбка.
Я нажимаю на красную кнопку, останавливая лифт.
– Ой, неужели псих разозлился?
– Тебе от меня что-то нужно? Хочешь опять меня оскорбить, избить, выпустить пар? Ладно. Я не против. Но не смей угрожать моей команде. Они тебе ничего не сделали.
Себастьян удивленно выгибает бровь.
– Странно… С каких это пор ты волнуешься еще о ком-то, кроме своей семьи? Очень, очень интересно. Знаешь, Дерек, – он угрожающе шагает ко мне, – вице-президент назвала тебя сокровищем, другие сотрудники уважают тебя, а некоторые даже восхищаются тобой. Прямо ушам своим не верю. Я ведь тебе уже говорил, да? К чудовищам нельзя относиться с уважением или любовью.
– Я отдам тебе то видео и удостоверюсь, что нигде нет его копий. Ты этого хочешь?
Он весело смеется.
– Нет, нет. Я хочу увидеть твое отчаяние, хочу, чтобы люди лицезрели то, что видел я все эти годы. Не забывай, что ты такое, Дерек. Я был единственным свидетелем, ты можешь продолжать прятаться за маской хорошего парня… но и ты, и я прекрасно знаем твое истинное лицо, и это невозможно изменить.
Окаменев, я опускаю глаза. Себастьян, не стирая своей раздражающей ухмылки с лица, нажимает кнопку, и лифт возобновляет движение. Я выскакиваю из него, как только открываются двери. Чувствую, как начинают дрожать руки, а воздух обжигает легкие. И ко всему прочему в сознании мелькают картинки тех дней, когда кровь была моим единственным способом унять гнев.
Мои руки словно снова в крови.
– И что я должен делать? Защищаться от этого тощего мальчишки? – Мужчина, сидящий в камере с Дереком, рассмеялся от абсурдности ситуации.
Он стоял совершенно вальяжно и бесстрашно и издевался над парнем, чьи глаза были полны боли. Он понятия не имел, насколько опасным может стать мальчик. Он понятия не имел, каким кошмаром может обернуться гнев, который скрывался в этом парне, не знавшем ни осторожности, ни совести.
Он и представить себе не мог, что перед ним чудовище, вымазавшееся в крови.
Парень с ледяными глазами был пустым телом, которое искало сильную боль, что-нибудь, что могло бы перекрыть его нестерпимые бесконечные страдания. Он пытался запачкать руки чужой кровью, чтобы она смыла его собственную. Но он не знал, что наказания за грехи только множатся.
Потому что одна боль не стирает другую.
В маленькую душную камеру приводили его жертв. Дерек не мог сопротивляться этому зову, он был охотником, не знавшим жалости и пощады. Его оставляли в этой холодной и темной комнате, чтобы он мог выпустить пар и заодно наказать их врагов.
Дерек был рукой, совершавшей грехи, Себастьян олицетворял разум, дергавший за ниточки души. Души, которая хотела уничтожить саму себя, души, которая не знала, куда направить кровавый вихрь, пылающий внутри.
– Хватит, дружок, – трое молодых охранников оттащили Дерека от неподвижного тела мужчины, лежавшего в крови на полу. – Не надо убивать его, думаю, он выучил урок. А теперь успокойся.
Себастьян протянул Дереку полотенце, чтобы тот вытер руки и лицо. Дерек тяжело дышал, уставившись куда-то отсутствующим взглядом, пот стекал со лба.
В такие моменты он не чувствовал боли, его не мучили воспоминания или голоса. Он будто попадал в другое измерение, где в разгар ярости на него снисходило полное спокойствие, и это было прекрасно.
Люди Себастьяна боялись его: они не считали его за человека, для них он был скорее свирепым зверем, от которого стоило держаться подальше. Но они не знали логики, которой руководствовался их начальник: Себастьян считал, что любое существо, с которым обращаются как с чудовищем, обречено стать таковым. И с Дереком это было даже проще: в его ДНК уже были гены чудовища.
Себастьян использовал его как оружие массового поражения. Это позволяло Себастьяну уклоняться от ответственности, и он всегда останавливал Дерека, когда игра становилась слишком опасной. Это устраивало их обоих.
Жаль только, развлечение превратилось в проклятие, а проклятие сожгло все дотла.
Я торопливо иду по улице, огибая прохожих. Уличные фонари освещают узкие переулки. Не знаю, что меня ждет: мне пришло сообщение с неизвестного номера с адресом, куда я должен прийти. Я сразу понял, от кого это. Себастьян. Я знаю, как он действует, и уверен, что это один из его способов мне отомстить. Если ему будет достаточно избить меня, чтобы утолить свой гнев, то я готов выдержать это. Не в первый раз. И не в последний.
Я подхожу к заброшенному складу, убираю телефон в карман джинсов. В ту же секунду меня окружают несколько вооруженных охранников. Я поднимаю руки и иду с ними. После тщательного обыска мне делают знак войти.
У меня перехватывает дыхание от увиденного. Это совсем не маленькая месть: это план Себастьяна вернуть прежнего меня. Сиа, Идгар и Оливия сидят на пластиковых стульях. Позади них стоят охранники, приставив им пистолеты к затылкам. На стене перед ними с помощью проектора проигрываются видеоролики с моими бесконтрольными приступами гнева.
– Тсс, не мешай им смотреть. Публика в восторге, сядь и помолчи.
– Тебе не стоило опускаться до этого, – шепчу я сквозь стиснутые зубы.
Я чувствую, как в моих венах вскипает ярость, охранники мгновенно это понимают и направляют на меня оружие, не давая мне двинуться с места.
Показать другим моменты, когда кровь была единственным, что могло заполнить пустоту внутри меня… вот какой туз у него в рукаве.
– Ладно, хватит. Теперь давайте обсудим. – Себастьян останавливает видео, и все теперь смотрят на меня. – Ну как вам?
Я стараюсь не смотреть им в глаза, я не смогу справиться с их осуждением.
Голос Сии нарушает тишину.
– Хрень полная, я и получше ужастики видела, честно. И обслуживание так себе, даже попкорна не предложили. Я сильно разочарована, милый.
Я медленно поднимаю взгляд на кудрявую девушку с нежными глазами. Она не шокирована, не напугана, не испытывает отвращения. Наоборот, кажется, что ее любопытство стало еще сильнее. Словно ее очаровала моя жестокость.
Себастьяна, похоже, ее ответ не впечатлил.
– Перейду к сути. Вы никому не покажете то видео про меня, иначе мне придется показать еще кое-что интересное, что у меня есть, и уж будьте уверены… Дерек потеряет гораздо больше. И мне это ничего не будет стоить. – Его нахальная улыбка бесит меня еще сильнее.
– Что, и это все? Мы можем идти? – Идгар хочет встать, но охранник толкает его обратно на стул.
– Не обязательно тыкать в нас оружием, – жалуется Оливия.
– Ну, в прошлый раз я ослабил охрану, и вы меня обманули. Теперь я принял все необходимые меры предосторожности.
Сиа единственная не проявляет страха: она смотрит на стену, где застыло изображение моего гнева, который властвовал надо мной много лет назад. Она словно околдована тем Дереком. Я не могу понять… почему? Я поворачиваюсь к Себастьяну.
– Отпусти их, я сделаю все, что ты хочешь, – шиплю я.
– Ты в любом случае это сделаешь, Дерек. – Себастьян кладет руку мне на плечо и с мерзкой ухмылкой озвучивает мой приговор: – Если ты не хочешь, чтобы это видео разлетелось по интернету и чтобы твоя команда пострадала от этого, ты должен снова работать на меня. Как в старые добрые времена… я и ты.
Холод слишком тугого ошейника снова врезается в мое горло. У меня нет выхода. Страх в моих глазах – самая желанная награда для Себастьяна.
– Он не станет этого делать. Ты с ума сошел? Дерек, ты не должен этого делать. – Оливия пытается отговорить меня.
Я погружаюсь в пучину ужаса и не могу даже рта раскрыть. Себастьян сжимает мое плечо с радостным блеском в глазах, смакуя мое поражение.
– Дерек, это не шутки. Скажи что-нибудь… – просит Идгар.
– Ты жалок, ледяной принц. Ты умеешь разбивать черепа, ломать кости и превращать людей в отбивные… и при этом подчиняешься полному идиоту? Сегодня ты совсем потерял мозги… – Охранник, щелкнув предохранителем, прижимает пистолет к голове Сии, заставляя ее замолчать.
– Заткните ей чем-нибудь рот. Эта шлюха уже достала своими шуточками.
Я тут же поворачиваюсь.
– Только попробуй ее тронуть…
Я хватаю его за воротник, вынуждая его поднять руки. Охранники наставляют на меня оружие. Я медленно разжимаю руки под ошарашенным взглядом Себастьяна.
– Я не сделаю им ничего плохого, но только при одном условии. Итак, вернешься ко мне или хочешь еще поиграть в журналиста-неудачника?
В наступившей тишине я принимаю решение. Я по очереди оглядываю моих друзей: Оливия и Идгар в ужасе, Сиа отрицательно мотает головой.
Я пытался быть нормальным, но невозможно убежать от собственной тьмы.
Я сдаюсь.
– Я вернусь к тебе.
И кровавый ошейник сжимает мое горло. Опять.