Одни демоны изменяют твой разум, подчиняют тебя.

Другие одурманивают тебя ложью, убеждают, что ты лучше остальных.

Некоторые захватывают твою душу лестью.

Но среди них есть один, который не знает раскаяния, – этот демон оставляет невидимые шрамы, контролирует наше дыхание, меняет его как хочет. Он скрывается в наших страхах, делает нас похожим на него, пока не сотрется любая граница между нами.

Этого демона видят только те, кто знаком с ним лично.

Говорят, что такие люди не могут рассказать свою историю, потому что они не выживают.

Сиа

Я иду по коридору психбольницы Ovest, стараясь не заблудиться в ее мрачных стенах. Жалобные крики больных причиняют мне боль, глаза живущих в этих комнатах потухли.

Дерек скрупулезно и внимательно подписывает документы у стойки медсестры. На нем черный облегающий свитер, в руке он держит белую куртку.

Я подхожу к нему.

– Ну что, каков план действий?

– Мы не на войне, нет никакого плана, – вздыхает он.

Как можно оставаться спокойным, когда твоя карьера зависит от милости белой ведьмы? Я не понимаю равнодушия и хладнокровия, с которыми он принимает эту ситуацию. Он должен сходить с ума, быть в бешенстве, искать виновника этого кошмара. А вместо этого он с головой ушел в заботу о других.

– Не на войне? Ты правда не понимаешь или притворяешься? Тот факт, что вчера вице-президент помиловала тебя, не означает, что все закончилось. Они проведут расследование, Дерек.

– Зачем ты сюда приехала? – Дерек, не отрывая взгляда от бумаги, переворачивает страницу, чтобы подписать документ с другой стороны.

Я делаю глубокий вдох:

– Я не могу уснуть. Твое спокойствие заставляет меня паниковать. Мы должны что-то сделать, нельзя просто сидеть сложа руки и страдать…

– Это именно то, что я собираюсь делать. – Он протягивает подписанные документы медсестре за стойку.

Какое-то время они обсуждают экспериментальное психологическое лечение, на которое Дерек возлагает большие надежды. Он из кожи вон лезет, чтобы защитить своих близких, но не себя самого. Дерек поворачивается ко мне, достает из кармана куртки белый конверт и протягивает мне.

– Держи.

Я беру и внимательно рассматриваю, прежде чем открыть. Деньги. Я хмурюсь.

– Что?.. – бормочу я.

– Столько мне пока удалось собрать, я знаю, что осталось еще много. Я буду отдавать тебе по частям.

– Ты издеваешься?

Он замораживает меня взглядом. Невероятный упрямец: ни в какую не хочет принимать помощь ведьмы. Интересно, ему так неприятно быть в долгу у меня или его нерушимые моральные принципы запрещают ему принимать любую помощь?

Я не успеваю возразить или выразить свои сомнения – Дерека зовет медсестра, чтобы подписать дополнительные бумаги. Он уходит за стойку, оставляя меня наедине с белым конвертом.

«Я должна взять его как ни в чем не бывало?»

Я не зарабатывала свое богатство потом и кровью, я его просто получила в наследство. Как я могу принять эти деньги? Мой взгляд падает на комнату, где я впервые увидела брата ледяного принца. Я подхожу к двери. Стоит ли мне воспользоваться возможностью, чтобы изучить доспехи Дерека? Может, так я смогу понять, почему он отвергает все мои попытки ему помочь.

Тайлер, брат ледяного принца, сидит на кровати в больничной пижаме. Он рисует цветными карандашами, раскиданными по одеялу. Я рассматриваю листы бумаги: они покрыты странными концентрическими кругами, которые Тайлер одержимо рисует снова и снова. Точно такими же, которые я видела на рисунках в его комнате. Я делаю несколько шагов и захожу в комнату. В отличие от прошлого раза, Тайлер здесь один. Я подхожу к кровати.

– Ты умеешь рисовать только это?

Но он не отвечает.

Я вижу только его макушку – копну светлых волос, как у королевы. Я беру несколько рисунков и тщетно пытаюсь расшифровать его язык. Падший ангел, который не умеет общаться, – это большая проблема, он никогда не сможет защитить себя после того, как его выгонят с небес.

– Ты часто рисуешь? Спрашиваю, потому что видела несколько работ в твоей комнате…

Я пытаюсь привлечь его внимание, но у меня не получается. Он обводит один и тот же черный круг.

– Там еще был дневник. Ты написал, что Дерек плакал.

Он замирает. Перестает рисовать, кладет карандаш на кровать.

– Почему он плакал? – шепчу я.

Он трет руками коленки.

– Ты нарушила… мое… мое… мое личное пространство, – шепчет он, нервно вздрогнув. Он не смотрит мне в глаза, не отрывает взгляда от своих рисунков.

– Да, нарушила. И что? Хочешь нарушить мое? Хочешь прийти в мою комнату? И будем в расчете, – я подмигиваю ему.

Тайлер смущенно моргает, несмело улыбаясь. Я сдвигаю листы, чтобы освободить место, и сажусь перед ним, внимательно его разглядывая. Он испуганно отшатывается, но я, закинув колено на кровать, наклоняюсь ближе и протягиваю руку к волосам, скрывающим его лицо. Меня поражают его правильные черты лица. Неземная красота. Щеки Тайлера начинают краснеть: он пытается скрыться от моего взгляда, его смущает, что я так близко к нему.

– У тебя такие красивые глаза. Тебе надо постричься… падший ангел.

Он мой ровесник. Однако убогая больничная одежда и куча лекарств, которые он принимает, высосали молодость из его тела. У него темные круги под глазами и потрескавшиеся из-за сухого больничного воздуха губы.

– А-ангел? – бормочет он.

Я киваю.

– Ангел, упавший с небес.

Это королевский секрет, который спрятали от глаз народа, чтобы не допустить свержения короля. Тайлер не знает, что он – трещина, слабое место Дерека.

– Хочешь послушать сказку?

Он не отвечает, смотрит на ведьму почти с благоговением, ведь я не проявляю страха перед существом, изгнанным с небес. Потом он снова опускает взгляд, берет лист бумаги и принимается рисовать. Несмотря на это, я начинаю рассказывать сказку: судя по тому, что я видела в его комнате, он любит сказки. Надеюсь, эта история его заинтересует.

– Одетта была девушкой редкой красоты, но люди так ей завидовали, что она превратилась в другое существо. На нее пало проклятие: она больше не была женщиной, она превратилась в белокрылого лебедя. Одетта переживала, как она сможет жить в таком виде, ведь никто не примет ее. Единственным способом разрушить чары было найти того, кто поклянется ей в вечной любви, кто искренне сможет полюбить ее, несмотря на ее внешность. К счастью, она могла принимать человеческий облик на несколько часов по ночам. Так ей удалось встретить принца с благородным сердцем, который проникся ее затруднительным положением. Одетта думала, что нашла нужного человека, который спасет ее от проклятия.

Я делаю короткую паузу, Тайлер поднимает на меня глаза, чтобы убедиться, что я собираюсь продолжить. Я улыбаюсь. Как я и думала, ему нравятся сказки, но это неудивительно: мы, проклятые существа, связаны с историями, которые повествуют об источниках нашего проклятия.

– Но один колдун, прознав о богатстве принца, решил его обмануть. С помощью заклинания он изменил облик своей дочери, сделав ее похожей на Одетту. И тогда принц признался в вечной любви дочери колдуна. И после этого проклятие Одетты стало невозможно снять…

Крик Одетты раздается в моей голове. Говорят, что боль, которую она испытала, была настолько велика, что она донеслась даже до богов на небесах.

Тайлер перестает рисовать.

– А дальше?

– Принц раскрыл обман, но было уже поздно. Одетта была проклята навечно.

– Значит… они проиграли?

– Они выиграли. Хочешь знать как?

Он заинтересованно кивает. Я качаю головой.

– Ты должен дать мне кое-что взамен.

Тайлер оглядывается. Я улыбаюсь краешком рта.

– Расскажи, почему тебя изгнали с небес, почему Дерек плакал. Расскажи… какое преступление ты совершил?

Он опускает взгляд и опять начинает рисовать свои дурацкие круги. Я пытаюсь остановить его, отбираю карандаш, но он прижимает руки к ушам и начинает отчаянно раскачиваться.

– Не могу. Не могу. Не могу.

У него закатились глаза, лоб покрылся бисеринками пота, он бормочет бессвязные слова. Инфантильное поведение совсем не вяжется с тонкими королевскими чертами, которые он унаследовал. Его голос становится все громче. Он яростно толкает меня с кровати, подальше от себя и своих рисунков. Я падаю на пол, но тут же вскакиваю. Медсестры мгновенно окружают нас, они встревожены, должно быть, такие кризисы случаются часто. Они готовят нужное лекарство, чтобы успокоить его, мягко его уговаривают. В палату влетает запыхавшийся Дерек. Его взгляд перескакивает с Тайлера на меня, лицо тут же застывает.

– Какого черта ты тут делаешь? – Он хватает меня за руку. – Это из-за тебя, да? Что ты ему сказала? – Крик Дерека пугает Тайлера еще больше.

Он тащит меня наружу, чтобы еще сильнее не тревожить падшего ангела. Его взгляд пронзает меня такой ледяной яростью, что мне становится страшно.

– Не смей приближаться к Тайлеру, никогда!

– Ну наконец хоть что-то, кроме безразличия.

– Хватит играть в свои безумные игры.

Он поворачивается ко мне спиной. Прежде чем он уходит, я задаю ему тот же вопрос, что и его брату. Если мой вопрос вызвал такую реакцию у падшего ангела, значит, за этим скрывается что-то действительно тяжелое.

– Что ты совершил? За какое преступление небеса осудили ангела? Наказание за что ты отбываешь, Дерек?

Он застывает, словно этот вопрос – ключ к тому, что он скрывает. Через секунду он уходит в палату Тайлера, не проронив больше ни слова.

Это было ненормально.

Ребенок с навязчивой привычкой разрисовывать любые поверхности черными дырами. Он начинал с внешней стороны круга, потом переходил в центр, затем снова возвращался к краям. Он рисовал их бесконечно, с безумной одержимостью, можно было бы подумать, что это его успокаивает, что это своего рода хобби.

Но это было не так.

Сначала он рисовал их на ладони, потом на руке, потом на кровати, потом на тумбочке. Потихоньку он заполнил все стены комнаты этими мрачными знаками. Он ничего не объяснял, не давал никаких подсказок.

В этом было что-то большее, чем потребность, большее, чем необходимость.

С помощью этих кругов он отгонял демона, который его пугал. И чем сильнее демон его пугал, тем больше он рисовал. И чем больше он рисовал, тем сильнее отдалялся от человеческого мира. И чем сильнее он отдалялся от человеческого мира, тем труднее было ему туда вернуться.

Небесам пришлось изгнать его: тьма поглотила весь его свет.

– Тайлер, прекрати, посмотри, во что ты превратил дом!

Мать постоянно ругала его. Она не могла отучить его от этой навязчивой привычки. Когда она пыталась остановить его, отобрать ручку, с которой он никогда не расставался, Тайлер будто сходил с ума. Он орал, царапался, выплевывал оскорбления.

Рисование этих кругов помогало ему изгнать зло, держать под контролем чудовище, которое его мучило.

Но никто этого не понимал. Никто не видел это чудовище, а потому никто не мог защитить Тайлера.

Наконец обеспокоенная мать обратилась к специалисту.

– Что можно сделать, доктор? Ему становится хуже, я не могу с ним справиться. Как ему помочь?

Ни одна школа не принимала ребенка, который даже дышать не мог, не рисуя свои навязчивые знаки, который приходил в ярость, если его останавливали. Такого ребенка нельзя было оставлять с другими детьми.

– Не волнуйтесь, мы начнем с психотерапии. Мы найдем решение… вполне возможно, он просто не хочет о чем-то рассказывать, – сказала доктор.

– Но что это может быть? – спросила мать.

Джерард, ее приятель, пытался ее успокоить. Он единственный не бросил ее с двумя маленькими детьми, один из которых был одержим беспощадным демоном.

– Не переживай, Лорель, мы найдем решение, вот увидишь.

Лорель водила Тайлера от одного врача к другому, пытаясь избавить его от этого странного демона, который никак не хотел отпускать мальчика. Она переживала, не было ли в этом ее вины, вдруг Тайлер не смог принять ее нового спутника жизни?

Она взвалила на себя вину за зло, которого не могла видеть.

Она тратила все свое внимание, весь свой заработок, все сбережения на здоровье Тайлера. Она целыми днями ходила вместе с ним по больницам, убеждая себя, что замечает небольшие улучшения. Поэтому она не увидела тьму, которая охватила другого ее сына, маленького Дерека. Он был предоставлен самому себе, ему доставались только крошки внимания, он жил, не чувствуя тепла матери, которая так была поглощена страхом перед одним демоном, что не заметила другого.

– Дерек, не зли меня. Погрей себе завтрак и иди в школу. Мне надо отвести…

– Тайлера к психиатру, я знаю, – пробормотал Дерек.

Он смотрел, как внимательно и заботливо Лорель укутывает Тайлера, чтобы он не замерз на улице.

– Пожалуйста, не отвлекай Джерарда. Он делает нам одолжение, заботится о нас, позволяет нам жить здесь. Веди себя хорошо.

Теперь она говорила с ним, только чтобы исправить его, отчитать, наругать… но не чтобы выразить свою любовь. Для этого не было места. И Дереку было грустно.

– Напиши мне, как доберетесь. – Джерард поцеловал ее в щеку.

Маленький принц опустил ледяные глаза на брата, который без остановки рисовал круги на руках.

Дерек наклонился к уху Тайлера и с отчаянной злостью прошептал:

– Ненавижу тебя, лучше б тебя никогда не было.

Тайлер замер на несколько мгновений. Он хорошо знал, почему ледяные глаза Дерека всегда смотрели на него с ненавистью. Но одно дело догадываться, а другое – услышать прямо. Тайлер содрогнулся.

Но он слишком боялся заговорить.

Слишком боялся сопротивляться.

Потому что в глубине души знал, что Дерек в одиночку сражается с демоном, от которого сам Тайлер трусливо убегает. Он чувствовал себя эгоистом по сравнению с братом, которого должен был защищать от этого демона; чувствовал себя беспомощным, способным только прятаться от монстра, пугающего их; он отдал ребенка с пустыми ледяными глазами демону в заложники.

Лорель взяла сына за руку, и, пока дверь еще не закрылась, Тайлер на короткое мгновение увидел страх на лице брата. Дерек сжал руки в кулаки, не смея издать ни единого звука. Не в силах избавиться от демона, который втайне пожирал их.

Демон, который обнимал их, когда они этого не хотели.

Демон, который шнырял рядом, когда они этого не хотели.

Демон, который смотрел на них, когда они этого не хотели.

Демон, который прикасался к ним, когда они этого не хотели.

Дерек

«Что ты совершил? За какое преступление небеса осудили ангела? Наказание за что ты отбываешь, Дерек?»

Я смотрю на рисунки Тайлера, которые он расшвырял в приступе ярости. Я сбился со счета, сколько раз его накачивали успокоительным, чтобы унять страх, который сжирает его заживо.

Медсестра пытается его успокоить.

– Тайлер, мы не причиним тебе вреда.

Три санитара удерживают его, чтобы врач смог ввести ему лекарство. Он расцарапал себе руки, и теперь у него течет кровь. Я поднимаю рисунки, упавшие на пол, и кладу их на стол.

Тайлер таким образом всегда просил о помощи, это его способ бороться с демоном, который медленно мучает его, который всегда наблюдает за ним, не давая свободно дышать.

– Сейчас ему станет лучше, Дерек. – Врач подходит ко мне, утешая дежурными фразами. Но по его глазам я вижу, что это неправда.

– Можете лгать Тайлеру и моей матери, но не мне. Я прекрасно понимаю ситуацию, если бы его можно было вылечить, то вы бы уже это сделали. Ему становится хуже: срывы становятся более жестокими, а царапины… не успевают зажить до того, как он наносит новые.

Он отводит взгляд, ему тяжело вынести тяжесть суровой правды. Я отхожу и сажусь в кресло рядом с кроватью Тайлера.

Комната опустела, остались только я и Тайлер, который теперь крепко спит, сжимая в руках карандаш, которым рисовал. Я осторожно забираю карандаш и кладу свою руку на его ладонь.

– Прости, – негромко шепчу я.

Я должен был противостоять ему, пока было еще не поздно тебя спасти.

– Прости.

Я должен был ненавидеть других, а не тебя.

– Прости.

Я должен был понять, что ты просто боялся, а бояться – это нормально.

Слеза скользит по щеке Тайлера и падает на простыню.

У меня начинает неметь спина, и тут же вспышка боли заставляет меня зажмурить глаза. Я прижимаю руку к груди, пытаясь хоть немного унять боль. Достаю из кармана куртки пачку таблеток, кладу одну в рот и жду, пока подействует. Становится все труднее скрывать свое состояние.

Руки дрожат, побочный эффект, который я не могу контролировать. Цена, которую я плачу, чтобы демон не объявился снова.

Тайлер рисует его в виде черного круга, наполненного тьмой, это просто его способ справляться с демоном.

А я усыпляю его все более сильными лекарствами и живу в притворстве и страхе того, что эта тонкая нить может неожиданно порваться.

Застрявший в воспоминании о кошмаре, который начался с закрытой двери и заканчивался солнечным светом, кошмар, от которого я спасался сном и дистанцированием от реальности.

Застрявший в мерзком грязном прикосновении демона, у которого я был в заложниках.

«Если стоять неподвижно, все закончится очень быстро».