Жил-был король, который пытался спасти ведьму. Все боялись проклятий, витавших вокруг нее, тьмы, струившейся по ее жилам, и демонов, оживавших от ее дыхания, а король радушно и доброжелательно протянул ей руку.

Подданные не понимали, как король может видеть свет в проклятом существе. Никогда такого не бывало, чтобы особа королевской крови проявляла сострадание к враждебному роду.

Толпы девиц – принцессы и дочери богатых землевладельцев – были готовы выйти за него замуж, но король не хотел никого, кроме нее – темной ведьмы. Это существо, которого все боялись и осуждали, казалось, умеет читать души, что король считал удивительным даром.

Для ведьмы его внимание было удивительным: с каких пор ее проклятие стало считаться даром? Она не понимала, почему этот человек с приятным лицом проявлял к ней доброту и сочувствие. Вместо любопытства к недругу у нее появилось желание быть с ним рядом. Ведь известно, что королевское тепло может заморозить цепи ведьмы.

Отгородившись от людей, считавших их союз странным, они жили в мире и покое, пока однажды демоны ведьмы не подчинили ее и не захватили ее тело.

Руки ведьмы оказались покрыты кровью единственного человека, который пытался любить ее. И, ослепленная яростью, она покончила с собой.

В один холодный зимний день маленькая птичка врезалась в окно огромного дома. Она упала на землю со сломанным крылом. Она пищала от боли и тщетно пыталась взлететь. Хозяин дома услышал ее щебет и подошел к ней. Его душа не могла отказать в помощи такому маленькому и слабому существу. Он трепетно ухаживал за цветами, окружавшими его дом. Раненые животные всегда приходили к нему, и потому он был известен как «добрый человек».

Лечить животных и было его работой, он понимал их язык, и потому звери доверяли ему. Несмотря на то, что его семья владела целым королевством и была очень богата, он решил посвятить свою жизнь самым простым существам, связанным с силами природы.

– Ты так сильно ударилась, – сказал добрый человек, осматривая крыло птички, и пошел за лекарствами. К счастью, эту травму можно было легко вылечить, ничего непоправимого не случилось. Когда он вернулся, то увидел, что его дочь держит маленькую птичку. Кажется, птичка успокоилась в заботливых руках девочки. Добрый человек улыбнулся: он ощутил гордость оттого, что дочь заботится о беззащитных существах. Но он еще не знал, что цель малышки с черными волосами была совсем другой. Совершенно невозмутимо она молниеносным движением свернула птичке шею. Щебетание тут же прекратилось. Дочь доброго человека только что убила птичку со сломанным крылом.

– Что… что ты сделала?

– Мама говорит, что слабых нужно уничтожать; если оставить их в живых, их страдания только возрастут. Поэтому я помогла ей, и она больше не страдает.

Хладнокровие, с которым она это сделала, поразило доброго человека. Дочь довольно улыбалась, будто сделала что-то достойное похвалы. Отец не мог понять этой непреднамеренной жестокости, сиявшей в глазах дочери. И когда девочка подняла на него взгляд, то увидела, что отец не одобряет ее поступка. Он осуждал ее, как и все остальные. Так что она уронила птицу на землю и молча ушла в дом.

Это был один из первых случаев, в котором проявилось жестокое, безжалостное отношение девочки к миру и к окружавшим ее людям. Маленькая девочка не видела границу между правильным и неправильным, а даже если и замечала ее, то ей нравилось переходить ее. Она уже поняла, что в ней есть что-то особенное. Отец изо всех сил старался заглушить шепот демонов, которые заставляли ее совершать жестокие поступки, и не дать темному началу взять верх над его девочкой.

Он научился слушать ее, понимать и разговаривать с ней на том языке, который она могла принять. Она была не такой, как ее сверстницы. Возможно, причиной тому была ее невероятная способность понимать чужие души. Отцу присылали замечания из школы: дочь вела себя жестоко и агрессивно по отношению к одноклассникам, считала их глупыми ничтожествами. Учителя не понимали, как круглая отличница могла так обращаться с другими детьми.

– Как дела в школе? – спросил он у дочери.

– Учительница меня ругала.

Отец смотрел, как она обедает. Он хотел понять, как помочь дочери, как отогнать тьму, которая, казалось, поселилась в ней.

– Раз ругала, значит, у нее была на то причина. Не хочешь рассказать мне, что случилось?

Малышка, видя его спокойствие, легко во всем призналась. Иногда ей требовалось гораздо больше времени, чтобы довериться и ответить, решить, может ли она подпустить другого ближе.

– Я снова услышала эти голоса. Они сказали, что Кристофер хочет сделать мне больно. Поэтому я ему помешала: я столкнула его с лестницы, и он не смог встать. У него из коленки потекла кровь.

Отец постарался сохранить спокойное выражение лица. Он уже понял: когда дочка открывается и рассказывает что-то, ни в коем случае нельзя начинать читать нотации. В этом случае она мгновенно замыкалась и отдалялась.

– И что ты подумала?

– Я подумала, что все правильно, я сделала, как сказали голоса, а они никогда не ошибаются.

– А что они обычно тебе говорят?

– Они говорят о человеке, который стоит передо мной, и защищают меня от чудовищ. Они предупреждают об опасности. Мама говорит, что это моя сила, и я должна их слушаться.

Он понял, что дочь переняла представления женщины, которая привела ее в этот мир. Многие предупреждали его: тьма ведьмы в конце концов испортит твою жизнь.

Он узнавал в глазах дочери тот же блеск, что и у женщины, которую любил, но он не знал, как справиться со злом, которое нашептывало девочке совершать дурные поступки. Единственным человеком, с которым он нашел полное взаимопонимание и душевную близость, была именно она, женщина, которую он обещал любить вечно.

Как раз в этот момент на кухню зашла жена.

– Обедаете? Как дела в школе?

– Она столкнула ребенка с лестницы. Опять, – ответил отец.

Он смотрел на нее, ожидая осуждения жестокого поступка, который совершила их дочка. Но так и не дождался. Мать одобряла извращенные мысли дочери.

– И что? – улыбнулась женщина с огненно-красной помадой на губах.

– И что? – изумленно повторил отец.

По приказу матери девочка вышла из кухни, они понимали друг друга без слов. Как только дочь переступила порог, мужчина с добрым лицом и чистым сердцем в очередной раз попытался достичь взаимопонимания со своей женой.

Женщина гневно сказала ему:

– Ты презираешь свою дочь!

– Нет, я говорю, что необходим человек, который поможет ей отличать правильное от неправильного. Ты не должна поощрять подобные поступки, Иления.

– Ты только и делаешь, что осуждаешь мое воспитание. Я прекрасно знаю свою дочь, знаю ее мысли, потому что они такие же, как мои. И, конечно, ей не нужен отец, который относится к ней как к ничтожеству.

Она кричала на весь дом. С каждым днем становилось все хуже: они спорили и ссорились, никак не могли прийти к согласию. Мать не хотела подавлять тьму дочери, а отец не хотел, чтобы маленькая девочка превратилась в бессердечное существо.

– Знаешь, почему она тебя так пугает? Потому что ты боишься, что она станет такой же, как я. Не так ли? – Жестокая улыбка женщины с длинными черными волосами наводила ужас. – Ты боишься, что она вырастет такой же, как я. А, впрочем, чего еще от тебя было ждать? Твой род всегда так поступает: осуждает и выносит приговор.

Иления, женщина, которую добрый человек полюбил и взял в жены, была известна своей способностью читать даже самые загадочные души и раскрывать их сокровенные желания. Она была на пике своей журналистской карьеры и была очень востребована как профессионал.

Умение донести до жадных глаз горожан самые пикантные секреты общества, не считаясь с этикой, сделало ее уникальной на этом поприще.

Образ успешной женщины скрывал человека, который не умел любить и не знал, что такое любовь. Несмотря на то, что тепло чистого сердца немного коснулось ее, этого было недостаточно, чтобы обуздать больные и извращенные порывы ее разума.

Теперь этот темный мир перетек в жилы черноволосой девочки, появились очевидные симптомы.

– Ты перестала принимать лекарства, да? Поэтому ты споришь?

– Почему ты хочешь затуманить мое сознание, Джейкоб?! Ты убиваешь меня, чтобы сделать нормальной, но я не позволю поступить так же с моей дочерью. Не заставляй нас чувствовать себя виноватыми! Мы не такие, и ты должен это признать.

– Наша дочь, наша, – взволнованно уточнил муж. – Я не разрешаю тебе лепить из нее неизвестно что, Иления. Она ребенок, а не подопытный кролик.

Добрый человек вышел из кухни с тяжестью на сердце, которая давила все сильнее. Он переживал, как помочь дочери и в то же время доказать жене, что он не презирает ее за то, какая она есть.

Потому что это было действительно так.

Он глубоко полюбил гениальную женщину, обладавшую редкой способностью читать души. Он был очарован светом Илении. Но после родов все резко изменилось.

Словно свет, который он смог разглядеть в ней, полностью погас. С того дня она превратилась в холодного, полностью лишенного моральных принципов человека. Он больше ее не узнавал: она считала всех вокруг врагами и с наслаждением вылепливала сознание дочери, чтобы та стала ее двойником.

– Вы опять поругались?

Голос девочки нарушил тишину. Она сидела на подоконнике в своей комнате и с тоской смотрела на улицу. С неба падал снег и красиво ложился на траву.

Отец подошел к дочери.

– Не переживай. Со взрослыми такое случается.

Усевшись рядом, он молча наблюдал за ней. Она была поистине очаровательным существом: белоснежная гладкая кожа, глубокие карие глаза, которые, казалось, замечали каждую деталь. Она очень напоминала ему жену. Соблазнительная красавица с диким нравом, которая бесстрашно высказывала любую мысль.

– Ты боишься меня, папа?

Она задала вопрос очень тихо, дрожащим голосом.

– Нет.

Она внимательно посмотрела на него, чтобы убедиться в его честности. Она с легкостью могла понять, говорит ли собеседник искренне, и ее отец не лгал. Он ее не боялся.

– Ты думаешь, что я странная?

– Ты другая, ни у одной девятилетней девочки нет такого ума и проницательности.

– Но ты мной недоволен. Голоса мне так сказали.

– Что еще говорят голоса?

– Что ты хочешь ее убить, что мне надо держаться подальше от тебя и что ты меня боишься, – шепчет она.

– А эти голоса, они сильные?

– Очень. Иногда у меня болит голова от их криков, а когда я их не слушаю, они начинают царапаться.

Джейкоб нежно погладил ее по волосам. Малышка была очарована лаской, словно это был самый прекрасный подарок на свете. Она замерла, позволяя себя гладить, как маленькое дикое животное, впервые получившее доброту, а не злобу. Казалось, пальцы отца изгоняли проклятие, которое зарождалось в сердце дочери. Они излучали тепло, благодаря которому она могла дышать.

– Ты такая красивая, Сиа. Не марай руки приказами этих голосов. Когда они начнут кричать, приходи ко мне, я заставлю их замолчать. Скажу им, что ты слишком красива, чтобы быть их слугой.

Этими словами девочка с проклятием в крови и мужчина с чистым сердцем скрепили договор. В их глазах были тепло и покой.

Именно в этот момент Сиа впервые в жизни смогла прочитать проклятие отца. На секунду она увидела призрачную корону над его головой. Оказалось, что человек, который смотрел на нее с безграничной любовью, принадлежал к королевской семье.

– Ты король, папа. Я вижу твою корону.

– Ты прочитала меня? – улыбнулся Джейкоб, не переставая гладить ее по голове.

– Зачем ты приговорил себя к ведьмам? Сейчас у тебя могла бы быть королева и дочь-принцесса, наследница престола.

Сиа говорила на языке сказок, на котором разговаривала с ней мать, воспитывая ее. Она передала ей способность читать души. Девочке было пока сложно делать это с такой же точностью, как Илении, но у нее уже получалось улавливать некоторые знаки.

– А кто сказал, что король не может любить ведьму?

– Сказки.

Малышка спрыгнула с подоконника и побежала за книжкой сказок, в которой подробно описывалось каждое проклятие. Она часами читала о вымышленных персонажах, которые скрывались за человеческими лицами. Книга была подарком матери, она написала ее специально для дочки. Девочка показала отцу ту часть, в которой объяснялось, что королям запрещено объединяться с колдунами и ведьмами.

– Проклятие ведьм – убить королевских особ, а если этого не случится, жестоким проклятием королевских особ будет – уничтожить ведьм, – по памяти произнесла девочка.

Ее связь с этой книгой была так сильна, что девочка практически превратилась в посредника между сказками и реальным миром. Отец подозревал, что так может случиться, потому что дочка читала ее каждый вечер.

– Я милосердный король: я никогда не уничтожу ни тебя, ни твою мать.

– Но проклятие…

– Не исполнится. Ты будешь моей принцессой, хорошо?

– Принцессой? Мама сказала, что у меня кровь ведьмы.

Растерянность малышки заставила отца улыбнуться.

– А кто сказал, что ведьма не может быть принцессой? Ты можешь быть и той и другой, никто не запрещает. Ты моя дочь в той же мере, как и дочь своей матери. Считай это даром.

– Я… принцесса? – Сиа была в явном замешательстве, она уже привыкла считать себя ведьмой с темным проклятием. Она никогда не задумывалась, что у нее может быть другой путь.

Тьма поглотила ее, она слышала только крики предков, которые разрывали ее сознание пополам. Те самые крики, из-за которых мать плакала по ночам. У нее не было ничего общего с мудростью и добротой отца. Чем больше она на него смотрела, тем сильнее чувствовала себя другой. У Джейкоба были голубые глаза, в которых плескалось могущество небес, небольшая борода и такая солнечная и теплая улыбка, что ему завидовали даже боги. Отец и дочь были совершенно непохожи друг на друга.

– Но у меня нет ничего от тебя, ничего королевского. Только голоса и проклятие ведьмы.

Отец поднял ее и посадил себе на колени. Маленькая Сиа робко смотрела на него, она не понимала, как может быть потомком короля. В ней не было света, она не знала, как излучать тепло.

– В тебе есть королевское милосердие.

– Что такое милосердие? – Она произнесла это слово почти по слогам.

– Это волшебная способность, которая побеждает голоса и проклятия. Она позволяет видеть боль других. Помнишь птичку со сломанным крылом?

– Ту, которую я избавила от страданий? – спросила она.

– Именно. Чтобы проявить милосердие, ты должна увидеть боль, нельзя просто вообразить ее. Тебе пришлось бы сломать крыло, чтобы понять это.

– И как же проявлять милосердие?

– Нужно поступить так, как ты бы хотела, чтобы поступили с тобой. Когда тебе плохо, когда голоса кричат и царапаются, так что у тебя болит голова, что бы ты хотела, чтобы другие сделали для тебя?

Этот вопрос, кажется, застал ее врасплох.

– Я бы хотела… хотела, чтобы меня не боялись и еще… – она замерла и почти со страхом опустила голову.

– И еще?

– И еще я бы хотела, чтобы сделали так, – она взяла руку отца и положила себе на голову.

В этот момент отец ощутил угасающий свет в душе дочери. Она была напугана своими собственными поступками и измучена страхом, с которым другие смотрели на нее. Она хотела, чтобы ее просто приголубили. Это ее успокаивало, возможно потому, что с самого ее рождения отец нежно гладил ее по голове, и в такие момент все зло исчезало.

– Одно твое слово – и я всегда сделаю это для тебя. Обещаю.

На лице Сии появилась сияющая улыбка, редко касавшаяся ее губ. Сердце Джейкоба сильно забилось. Как возможно, что улыбка его дочери излучала всю красоту этого мира?

* * *

С того дня Джейкоб начал писать свои собственные сказки, чтобы поддержать дочь, которая потянулась к свету и надежде. Он писал на пустых страницах в конце книги, каждый вечер он с удовольствием придумывал очередную историю.

Но, как предрекали сказки ведьмы, король был убит ею.

Однажды вечером за ужином Иления подмешала в еду мужа странные капли из черного пузырька, который она прятала за микроволновкой.

– Ешьте, приятного аппетита, – улыбнулась Иления.

Она предвкушала момент, когда наконец эта нервотрепка закончится. Король хотел изменить ее сущность, подавить ее. Она не могла этого допустить и уж тем более не могла позволить, чтобы дочь изменила свой путь из-за королевского милосердия.

Она смотрела, как Джейкоб гладит дочь по щеке, чтобы она спокойно поела.

– Завтра я напишу тебе еще одну сказку, хорошо? – спросил Джейкоб у маленькой Сии.

– Да, папа.

Связь между ними становилась все крепче, и это угрожало уничтожить тьму ревнивой и аморальной матери.

– Дай-ка подумать… какую историю ты хочешь на этот раз?

Нежность Джейкоба к дочери становилась помехой. У малышки радостно загорались глаза при разговорах с ним. Иления сжала в руках бокал с вином, она не могла больше выносить голос мужа и тепло, исходящее от короля.

Когда лицо мужчины начало бледнеть, она успокоилась. Наконец-то яд начал действовать. Джейкоб отпил воды из стакана, чтобы унять сильную боль в груди, но это не помогло. Его зрение затуманилось, он раскашлялся, изо рта потекла кровь, испачкав руку. Он согнулся пополам от сильного кашля, и кровь, вылетевшая из его горла, окрасила белые розы, которыми Иления украсила центр стола.

– Папа? – Голос дочери был последним звуком, который услышал отец, прежде чем закрыть глаза и упасть на пол.

Его тело так быстро остыло, что уже никакие врачи не смогли бы помочь. Малышка подошла к нему со слезами на глазах, она не понимала, что случилось. Почему отца стошнило кровью? Почему ему стало плохо? И самое главное, почему он стал таким холодным?

Она попробовала согреть его руку своей, но холод смерти отвергал любое тепло. Сиа застыла, ее руки были все в крови и слезах.

– Папа, почему ты не встаешь? Ты такой холодный, это непохоже на тебя. – Не получив никакого ответа, она потрясла его за плечо. – Я глажу тебя по голове, видишь?

Тут она заметила, что кожа, когда-то блестящая и полная жизни, становится синеватого цвета.

В поисках помощи она подняла глаза на мать и увидела самодовольную улыбку на ее лице. В ней не было ни капли человечности, девочка сразу почувствовала это, поняла, что радость матери связана со смертью отца. Почти не в силах дышать, с окровавленными руками, девочка краем глаза заметила черный пузырек, выглядывавший из-за микроволновки. С помощью этого предмета ведьма отомстила королю, и малышка сразу все поняла.

Это ведьма убила короля.

– Вернись за стол, Сиа.

Сиа была в ужасе. Ее трясло, казалось, будто из груди выкачали весь воздух. Она судорожно сжимала руку отца, она не хотела терять единственную защиту света, который уже начал гаснуть.

– М-мы должны вызвать скорую…

– Я сказала вернуться за стол. Не спорь с матерью. – Ведьма повысила голос.

Ей было плевать, что ее муж лежит на полу в луже крови, ей было абсолютно все равно. Она восстановила порядок: помешала королю уничтожить себя. Иления встала, подошла к мертвому телу мужа и выдернула руку дочери из руки короля.

– Вернись за стол, маленькая ведьма.

Сиа не могла поднять взгляд на темное существо, которое было ее матерью. Она смотрела на отца и безуспешно умоляла его о помощи. Он бросил ее одну? Как она сможет опять найти свет, если единственный человек, понимавший Сию, бросил ее? Как она сможет в одиночку противостоять приказам могущественной ведьмы?

Пальцы матери испачкали щеки девочки кровью короля. Сиа закрыла глаза и попыталась сдержать рвотный позыв. Она впилась ногтями в ладони, чтобы не заорать. Она так дрожала, что с трудом стояла на ногах.

– Ты чувствуешь запах белой розы, запятнанной кровью? – Глаза Илении сверкали безумием.

Сиа, подчинившись демонам ведьмы с закованным сердцем, охваченная болью, которую она не могла выразить, уселась за стол и молча доела свой ужин.

– Съешь все до конца, пожалуйста. Ты знаешь, что я ненавижу слабых и невоспитанных девочек, маленькая ведьма.

Эта фраза прозвучала как угроза: ослушаешься – и тебя ждет та же участь. Сиа смогла сдержать крик, смогла сдержать рвоту, она даже смогла не обращать внимания на кровь, которой мать измазала ей щеки. Но ей был невыносим этот запах, запах белой розы, запятнанной кровью.

Иления не сводила с нее глаз, и только когда дочь все доела, мать взяла телефон и позвонила в скорую. Она притворилась взволнованной и расстроенной, отлично сыграла роль жены, которая не знает, что делать. Положив трубку, она весело рассмеялась.

– Видишь? Если бы ты сразу меня послушалась, может, все было бы по-другому. Надо было тебе есть быстрее.

Это был своего рода жуткий, извращенный шантаж: только когда дочь проявила уважение к ее приказам, доев ужин, она позвонила врачам. Сиа сразу это поняла. Она знала, как работает мозг матери. У нее не было шанса одолеть ведьму, которая крепко держала в руках ее цепи.

Вокруг шумели врачи, пытаясь разбудить мертвого короля, а маленькая дочь отстраненно и безразлично смотрела в центр стола. Белая роза, запятнанная кровью, казалось, только подчеркивала ее приговор.

На похороны короля пришло так много людей, что все кладбище казалось морем цветов. Народ очень любил доброту человека с чистым сердцем.

– Что ты с ним сделала? Что ты сделала с моим сыном? Отвечай! – Крики матери короля сотрясали воздух.

Королевская семья презирала Илению. Они не верили, что король умер из-за аллергической реакции, которая вызвала обструкцию дыхательных путей, хотя при вскрытии не обнаружили никаких следов яда. Никто из них не доверял ведьме, они возненавидели ее еще сильнее. Они считали ее мерзавкой, притворяющейся скорбящей из-за смерти мужа.

И не только ее.

Они презирали и маленькую ведьму, молча стоявшую рядом с матерью. Ей был дан четкий приказ: не открывать рта. Неподвижно застыв, Сиа не сводила глаз с цветов, которые покрывали гроб.

Она больше не чувствовала тепло.

Больше не видела свет.

Она почти не могла дышать.

– Чудовища! Вы погубили моего бедного сына! – Мать короля безудержно выкрикивала обвинения в адрес ведьм.

Сиа видела ненависть и злобу, которые выплескивались из глаз родственников отца. Они боялись ее, голоса так сказали. Все ее осуждали. Когда она подняла взгляд на людей, то почувствовала, как тяжесть сдавила ей грудь: все смотрели на нее с подозрением, словно она была опасным животным, которого нужно запереть в клетке от греха подальше.

Она увидела, как мать положила белую розу на могилу отца, и почувствовала, что начинает задыхаться. Только она знала смысл этого жеста: это было не трогательное прощание, а пытка бесконечным проклятием. Как будто Иления говорила Джейкобу, что будет преследовать его даже после смерти.

Маленькая ведьма заметила кровь на своей ладони: она так сильно сжимала кулаки, что ногти поранили кожу. Это был единственный способ сдержать крик. Голоса в ее голове неистовствовали. Люди смотрели на нее как на бессердечное существо, осуждали недостойную дочь, которая не проявляла ни малейшего признака страданий, а ей в это время казалось, будто она умирает. Какая дочь не плачет на похоронах отца? От нескрываемого презрения присутствующих она становилась еще более безучастной и отстраненной.

– Мы можем уйти?

– Нет, мы должны остаться здесь до конца. Веди себя прилично, маленькая ведьма, – прошептала ей мать и отошла к каким-то людям, которые с нетерпением ждали ее. Она пригласила всех своих коллег и разыгрывала перед ними роль убитой горем жены.

Сиа не понимала.

Она не понимала, как люди могут осуждать ее, ее не зная; не понимала, почему королевские родственники не были такими же терпеливыми и великодушными, каким был отец; не понимала, как мать может казаться слабым существом в глазах ее коллег.

Она не понимала многих вещей, и в этот момент почувствовала себя очень одинокой.

Не было больше короля, чтобы перевести ей события внешнего мира на тот язык, который она знала.

– У тебя кровь? – раздался рядом мужской голос.

Это был один из друзей отца, она часто видела их вместе, но никогда с ним не разговаривала. Девочку удивили его красные от слез глаза и скромный серый костюм. Мужчина присел перед маленькой Сией, достал из кармана платок и перевязал кровоточащую ладонь девочки.

– Это ты так плачешь?

Мужчина продолжал говорить с Сией, и она начала чувствовать, что запах белой розы постепенно исчезает. Она не понимала, как такое возможно и кто этот человек, который бесстрашно смотрит на нее? Кому принадлежит этот взгляд, который пытается ее понять?

Она не сразу смогла прочитать его проклятие, а он, не получив от нее никакого ответа, просто нежно ей улыбался. Эта улыбка напомнила девочке лицо короля. Голоса в ее голове начали волноваться. Они испугались мужчину с доброй улыбкой, они не хотели покидать тело маленькой ведьмы.

Человек в сером костюме подошел к гробу короля, положил на него руку и встал на одно колено. Его взгляд затуманился, он расплакался, не боясь показаться жалким или слишком ранимым. Он плакал без остановки, и это привлекло внимание Сии. Ей стало любопытно, каково это – плакать, и захотелось самой научиться это делать.

Она захотела сама издать этот мелодичный звук, который, казалось, мог освободить ее душу от цепей.

Но в этот момент вмешалась мать.

– Возвращаемся домой.

Она безжалостно схватила девочку за руку и потащила к машине. А Сиа, пока ее уводили, обернулась на мужчину, склонившегося над могилой ее отца, и наконец увидела его проклятие.

Он был королевским рыцарем, верным защитником мужчины с чистым сердцем.

Пытки, которым Иления подвергала дочь, становились все тяжелее. Однажды она заперла ее в чулане на целых два дня и приносила ей только воду и немного еды. Мать была хитрой: она била дочь, причиняла ей боль, а потом залечивала раны. Она сделала боль необходимым условием для получения своей благосклонности.

Каждый вечер она заставляла ее часами играть на скрипке самые грустные и жуткие мелодии. Даже когда пальцы девочки покрывались порезами и волдырями, мать заставляла ее продолжать.

– Сыграй для меня, маленькая ведьма.

Приказ, наказание, приговор. Она навсегда была привязана ко тьме, будучи отражением этой женщины. Женщины, не знавшей сострадания.

Иления играла с разумом девочки, обожала искажать реальность и переделывать ее на свой лад. Она наполнила дом белыми розами, словно желая утвердить свою власть. Постоянное физическое и психологическое насилие должно было исправить то, что она считала неприемлемыми недостатками. Она видела в дочери слабый свет, то самое тепло, что и в покойном короле.

Маленькая Сиа возвращалась из школы. Иления смотрела на нее из окна. По тротуару напротив дома катилась детская коляска, оставленная без присмотра.

Сиа застыла на месте, безучастно глядя на ребенка, закутанного в одеяло. Иления довольно улыбнулась: маленькая ведьма наконец-то выучила правила.

Коляска съехала с тротуара и выкатилась на дорогу. Одна машина вильнула, чтобы избежать столкновения, еще одна приближалась с другой стороны. Когда Сиа свернула к своему дому, до нее донесся крик ребенка.

– Не делай этого, не делай этого! – но надежды Илении не оправдались.

Маленькая ведьма подбежала к коляске и отвезла ее в безопасное место перед воротами. Она поцарапала коленку, но даже не заметила этого. Ребенок схватил Сию за прядь волос и весело рассмеялся. У него были большие голубые глаза, напомнившие ей глаза отца. Сиа была очарована чистотой этой маленькой души.

Нежность ребенка, который не смотрел на нее как на чудовище, вызвала у нее невольную улыбку. Он трогал ее волосы своими маленькими пальчиками и цеплялся за них, будто за единственную ниточку добра в мире.

Сиа стояла рядом с коляской несколько минут, пока к ним не подбежала испуганная мать малыша. Она от всей души поблагодарила маленькую ведьму.

Этот случай подтвердил сомнения Илении. В душе ее дочери был свет, который, несмотря на все ее усилия, не удавалось заглушить. Она опять видела в ней тепло короля и не могла этого выносить.

За ужином Сиа сидела за столом на своем обычном месте в строгом молчании. Со смерти короля прошло уже несколько месяцев, и замок, когда-то полный друзей и преданных подданных, теперь был завален ядовитыми белыми розами. Сиа, уже привыкшая выполнять нездоровые желания матери, каждый вечер, становясь свидетелем и соучастницей этого безумия, играла на скрипке.

Однажды перед ужином маленькая ведьма заметила черный пузырек за микроволновкой. Иления поставила тарелку перед дочерью и села на свое место на противоположном от Сии конце стола. Она не садилась рядом с девочкой, в отличие от короля, который всегда дарил Сии тепло своей близостью.

Сиа удивилась, почему этот черный пузырек снова волшебным образом появился. После смерти отца мать его спрятала. Она подняла взгляд на самую могущественную ведьму и сразу поняла, что мать хочет избавиться от своей обузы.

– Почему ты не ешь?

Улыбка на губах Илении подтвердила опасения Сии. Она взяла ложку и с отчаянной решимостью начала есть пищу, которую приготовила ей мать. Она ни на секунду не отрывала взгляда от тарелки. Иления внимательно наблюдала за ней: она предвкушала момент, когда исчезнет последнее слабое звено.

Маленькая Сиа почувствовала, как начинает бурлить у нее в животе. Она попыталась спрятать боль за каменным выражением лица. Она уже почти доела, но из-за боли никак не могла положить в рот последний кусочек. Руки дрожали, лоб вспотел, горло сжалось, она почти не могла дышать.

– Съешь все до конца, пожалуйста. Ты знаешь, что я ненавижу слабых и невоспитанных девочек, маленькая ведьма.

Она произнесла ту же фразу, которую сказала, когда отравила короля. Воспоминание о том дне потрясло сознание Сии. Она чувствовала, что теряет сознание, хотела закричать, но голос подвел ее. Рот Илении изогнулся в жестокой улыбке. Она подошла к дочери, взяла ложку из ее руки и засунула в рот девочки отравленную пищу.

В первый раз в жизни мать кормила ее с ложки… и в последний.

В глазах Илении не было никаких эмоций, даже когда маленькую Сию начало тошнить. Кровь запачкала весь стол и одежду девочки. Не выдержав, она привалилась к матери, будучи на волоске от смерти.

Иления взяла ее на руки, и Сиа подумала, что мать в первый раз в жизни баюкает ее… и в последний.

– Думаю, ты удивляешься, почему я это сделала. – Она медленно гладила девочку по волосам, будто бы желая любовью погасить пожар, который сама же и устроила.

Сиа подумала, что в первый раз в жизни мать гладит ее… и в последний.

– Я вышла замуж за короля, чтобы иметь замок и потомство, которому смогу передать свои силы. Замок я получила, но мне не нужна слабая ведьма, такая как ты. Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу слабых, маленькая, жалкая ведьма.

Сиа подумала: как печально, впервые мать обнимает ее так крепко, а она даже не может почувствовать ее запах.

Чувства притупились, она не могла отличить реальность от фантазий, которые сплетало ее сознание. Она не могла отличить, была капля на щеке ее матери галлюцинацией или слезой, нарушившей все божьи и людские законы.

Она закрыла глаза, погружаясь в темноту, которая нежно принимала ее. Она думала, чувствовал ли ее отец то же или из-за света и тепла, которые он излучал, тьма не осмелилась поглотить его.

В любом случае в тот миг у нее было только одно желание. Она очень хотела, чтобы кто-нибудь погладил ее по голове так, как делал это отец.

Чтобы она почувствовала себя не такой холодной, не такой равнодушной, не такой чудовищной и мерзкой. Чтобы она могла почувствовать хоть что-то… что-то, что не было убито.