Члены королевской семьи гордо хранят семейные тайны. Они готовы убить, лишь бы не показать свои недостатки. Они прячут скандалы за улыбками и ложью, чтобы казаться безгрешными перед лицом народа. Прислуга – единственный свидетель безумия королевских особ, только она видит отчаянные попытки смыть пятна крови.
Говорят, что члены королевской семьи не покажут своих слабостей никому, даже возлюбленным. Они пускают пыль в глаза, прячут грязное белье и хоронят свою уязвимость, потому что боятся возможного заговора.
Бар, который выбрала Сиа, не похож на обычное место, куда люди идут расслабиться. Это пафосное заведение, вокруг небольших столиков стоят высокие серебристые стулья. Приглушенная классическая музыка и мягкое освещение придают залу изысканный вид. Я замечаю фигуру Оливии в дальнем углу. Она постукивает пальцами по стакану, темные волнистые волосы струятся по спине. Она одета в бордовую водолазку и черные джинсы с высокой талией. Я подхожу ближе, здороваюсь и сажусь рядом.
Она чуть заметно кивает и опускает голову, прикусывая нижнюю губу.
– С-слушай… я хочу прояснить один момент.
Официант ставит коктейль на наш столик. Я заказываю себе то же самое, он кивает и быстро уходит. Оливия молчит, пока мы не остаемся одни. Внимательно смотрю на нее.
– Я слушаю.
– Ну… я не хотела быть грубой.
Звонок моего телефона прерывает нас. Это мама. Я отключаю звук. Она начнет уговаривать, чтобы я пошел на этот дурацкий семейный ужин в честь успехов Майкла. Кошмар.
– Ты не ответишь?
– Это не важно. Так о чем ты?
Она отпивает немного из своего стакана, прежде чем начать говорить.
– Я не хотела быть грубой сегодня. – Она заправляет прядь волос за ухо. – Мне просто не нравится, когда переходят определенную грань.
Она не смотрит на меня, пока говорит, взгляд прикован к столу.
– Какую грань?
Она говорит короткими фразами, как будто боится выдать слишком много.
– За которой часть меня, которую не хочется никому показывать. У всех она есть, просто некоторым удается лучше ее скрывать. Мне страшно, когда кто-то видит мою.
Она отпивает еще глоток. Оливия похожа на рассыпавшуюся головоломку, пазл, кусочки которого сложно понять и сложить. Загадка, которую, возможно, даже она сама не хочет разгадывать.
– Я испугалась, что ты все видел, и поэтому разозлилась.
– Я не пересекал эту грань.
Она кивает. Ее лицо прояснилось, но она все еще смущенно сжимает пальцы.
– Я похожа на сумасшедшую? – слегка покраснев, спрашивает она. – Такие вещи говорят только сумасшедшие. Ты точно так думаешь сейчас про меня. Мне не следовало этого говорить. Забудь мои слова, забудь всё…
Она нервно пьет коктейль. Взглядом ищет кого-то, возможно Сию. Странно, что ведьма опаздывает.
– Ты не сумасшедшая, Оливия. Ты не хочешь, чтобы люди пересекали твои границы, это не странно… это нормально. У меня тоже есть предел, своя грань, – убежденно произношу я, давая ей возможность успокоиться.
Наконец Оливия переводит взгляд на меня.
– У тебя тоже? – переспрашивает она с искренним удивлением.
Я молча киваю.
Впервые глаза медового цвета не боятся моих. Очарование, которое они излучают, ставит меня в тупик: как может нежность повенчаться с болью? Вот что я вижу в Оливии: поле битвы, на котором сошлись любовь и ненависть в бесконечной схватке. И это она скрывает за маской легкости и элегантности. Должно быть, это очень утомительно. Вот почему она не хочет, чтобы кто-то пересекал черту – она боится, что нарушится баланс сил на поле боя.
– Что я пропустила? Где ледяной принц, Чен?
Голос Сии разрушает едва возникший момент близости между нами. Она садится и с любопытством вглядывается в наши лица. По ней видно, что она вот-вот начнет отпускать язвительные шуточки.
– Я Дереку не секретарь, – огрызаюсь я.
Сиа улыбается.
– Ух, какой ты сердитый! Я что, вам помешала? – Она играет с прядью своих волос.
– Т-ты нам не мешала, мы ничего не делали, – заверяет Оливия.
Тем временем официант приносит мой напиток, и Сиа делает заказ.
Естественно, ей недостаточно объяснений Оливии. У нее наготове много камней, и она безжалостно кидает их. Единственный способ остановить ее – это переключить ее внимание на что-то, что чрезвычайно ее интересует.
– Дерек не придет.
Она переводит на меня взгляд. На ней черный топ, открывающий живот, и кожаные штаны, обтягивающие бедра.
– Почему?
– Разве не ясно? Он не хочет иметь ничего общего с нами, особенно с тобой. У него свой мир.
– Ну, так уж вышло, что его мир очень меня привлекает… поэтому я готова на что угодно, – она облизывает губы.
Официант ставит на столик напиток Сии, переводит на нее взгляд, и его глаза внезапно загораются. Он кажется взволнованным и быстро уходит. Сиа не удивляется такой реакции.
Синьор в костюме и галстуке в сопровождении других сотрудников идет в нашу сторону. «Что происходит?»
– Ты их знаешь? – шепчет Оливия.
– Старые друзья.
Мужчина заговаривает первым.
– Сиа, какая радость! Что же ты нас не предупредила, мы бы подготовились.
– Не хотела вас беспокоить. Я же говорила, что вернулась. Как идут дела?
– Все прекрасно, мы передали отчет Тому на прошлой неделе. Не волнуйся, твоя сеть расширяется.
«Твоя сеть?»
Сиа потягивает свой напиток через трубочку. Меня поражает непринужденность, с которой она принимает их внимание. Понятно, что она не из тех девушек, которые смущаются перед людьми, но эти мужчины прямо готовы упасть перед ней на колени.
– Что за сеть? – шепчу я.
Сиа опережает официантов, которые хотели ответить.
– Не важно.
Хозяин бара многозначительно молчит.
– Хотите порадую вас, как в прошлый раз? Это уже традиция.
– Да, пожалуйста. После того дня клиенты приходят сюда в надежде услышать тебя снова. Думают, что ты здесь работаешь.
– Я испорчу вечер, – предупреждает Сиа.
Несмотря на это странное предостережение, они не отказываются. Не знаю, что должна была сделать Сиа, но, кажется, в прошлый раз она их этим околдовала.
Не говоря больше ни слова, она направляется на небольшую сцену в центре зала. Мы с Оливией с интересом наблюдаем за происходящим: некоторые из посетителей ее, похоже, узнали.
– Она будет петь? – гадает Оливия.
– Не думаю, там не микрофон… это скрипка.
Сиа нежно берет инструмент, наклоняет голову вбок и поднимает смычок. Она находит нас взглядом и ехидно улыбается, будто хочет сказать нам: наслаждайтесь представлением. Внезапно на ее лице появляется серьезное, жесткое, даже тоскливое выражение. Я никогда не видел ее такой. Она закрывает глаза. На несколько секунд воцаряется полная тишина.
Душераздирающая медленная мелодия начинает разрывать спрятанные шрамы, вскрывать незажившие раны и высвобождать крики, задушенные чувством вины. Я уверен, что даже элегантный фасад Оливии дает трещину: звуки скрипки нарушают все границы, переходят любую черту.
Только когда ведьма использует магию слез,
мир вспоминает о ее страданиях, о крови, которая не перестает течь из ее сердца.
И в это мгновение люди чувствуют вину за то, что сжигали ее, казнили ее, секли и убивали ее долгие годы.
Невыносимая боль ведьмы всегда оставляет горький и мучительный страх.
Потому что, когда ведьма плачет, она мстит за смерть всех своих предков, всех женщин, сожженных человеческим безумием.
Вот почему со звуками музыки можно услышать пылающие крики, мольбы, стоны обожженных сердец.
Медленно смычок останавливается.
Мелодия замирает в воздухе, боль снова ныряет на глубину, подальше от человеческих глаз.
И люди внезапно просыпаются от чар, на границе между реальностью и кошмаром.
Но один человек остается в плену этой печальной, невыносимой мелодии: ледяной принц обронил нечто ценное, за что колдуны продали бы сердца своих любимых.
Ледяную слезу, вызванную криками боли ведьмы.
Один миг, единственное мгновение… но это был он. Я видела его на пороге, парализованного мелодией скрипки, слеза медленно стекала по его щеке. Ледяной принц, который оплакивает страдания ведьмы, – это неслыханно, это бросает вызов законам природы. Никто не видел ничего подобного. Но заметив мой взгляд, он тут же отворачивается и выбегает на улицу.
– Дерек! Стой!
Я бросаюсь за его тенью. Ныряю в толпу, меня толкают со всех сторон. Я пробираюсь между прохожими, не сводя глаз с его силуэта. Холод пробирает до костей. «Почти… уже близко… вот он!» Запыхавшись, я хватаю его за руку. Человек поворачивается. «Это не он». Я стою как вкопанная посередине пешеходного перехода, а люди спешат с одной стороны дороги на другую. Парень, которого я схватила, растерянно смотрит на меня, отворачивается и уходит.
«Может, мне показалось? Может, там и не было Дерека?»
Я пытаюсь отдышаться, мурашки бегут по спине, ноги дрожат. Рядом со мной нет никого, похожего на него. Похожего в реальности, а не в моих мыслях. Звук автомобильных гудков взрывает морозный воздух, фары машин слепят меня, я зажмуриваюсь. Только сейчас я понимаю, что светофор горит красным. Я не успеваю сдвинуться с места, как передо мной пролетает машина. На такой скорости, что порыв воздуха отталкивает меня на шаг назад. Я закрываю глаза и задерживаю дыхание. Кто-то резко хватает меня и тащит на тротуар. Я чувствую ледяное прикосновение пальцев к своей коже, и словно электрический разряд пронзает меня.
– Что тебе в голову взбрело? – В его голосе звучит обычное высокомерие.
Я улыбаюсь. Я не могу не радоваться. Это был не сон, я ясно его видела: Дерек действительно слушал меня. И сейчас, хоть он и смотрит на меня с презрением, я счастлива. Он прячет беспокойство за злостью. Я никогда не видела этого в принце, это иррационально, но прекрасно. Машинально, почти повинуясь инстинкту, я поднимаю руку, чтобы дотронуться до его щеки. Он распахивает глаза и отшатывается.
– Ты никак не хочешь понять. Тебе бесполезно говорить, – раздраженно шипит он.
– О, я все прекрасно понимаю. Ты скрываешь больше, чем я думала. Твоя слеза в безопасности со мной, ледяной принц.
– Ты и правда думаешь, что я был там… ради тебя? – он почти смеется.
– Конечно, я всем отправила адрес…
– Я просто возвращался домой, мой дом вон там, – он показывает на дорогу с презрительной усмешкой. – Я даже не собирался заходить в бар. Я не трачу время на такие вещи.
«Такие вещи?»
– Почему ты врешь?
Прохожие бросают на нас любопытные взгляды. Двое людей, которые орут друг на друга посреди улицы, не могут не привлечь внимания.
– Это ты врешь сама себе. Вернись из сказочного мира, ведьмочка. Бесит эта инфантильность, – его взгляд стал злым.
Я делаю шаг к нему.
– Знаешь, что бесит? Как ты постоянно избегаешь самого себя.
– А теперь ты в роли психоаналитика? – Он смеется, наклонив голову вбок. – Твои безумные правила убедили тебя, что ты имеешь право судить людей, прикрываясь этими глупыми и жуткими сказочками. Ты скучная, свихнувшаяся и чертовски инфантильная.
Вот что он скрывает за своими доспехами? Бесконечную ненависть к ведьме? Он бросает меня посреди улицы с ощущением бесконечной пустоты. Паук всегда знает, как ранить ведьму, как отравить и убить ее. А если паук еще и ледяной принц, то ведьма рискует замерзнуть насмерть. Я должна вернуться.
– Что вы сказали? – в этот момент я слышу крик Дерека.
Я тут же оборачиваюсь и вижу, что он прижимает телефон к уху с потрясением на лице. Он убирает телефон и кидается к проезжей части, вглядываясь в машины. «Ищет такси?»
– Уже поздно, такси не ездят, – я повышаю голос, чтобы он меня услышал.
Он игнорирует меня, тянет руку перед машиной, но она проносится мимо, даже не притормозив. Отчаяние, которое я вижу в его глазах, похоже на бурю. Кажется, он на грани срыва. Несмотря на его резкие слова, я чувствую, что должна ему помочь. Я тороплюсь обратно в бар. В конце концов, это то, что делает ведьма для паука: защищает его, даже если он кусается.
Зайдя внутрь, несколько секунд я впитываю тепло. Хозяин бара замечает меня и подходит. Я хватаю куртку с вешалки у входа.
– Предупреди ребят, что я ушла домой.
Он кивает.
– Конечно, Сиа. Было приятно снова увидеть тебя. – Он протягивает мне сумку и прощается.
Я бегу к машине, на ходу доставая ключи. Сажусь и выезжаю с парковки. Дерек все еще безуспешно пытается остановить кого-нибудь. Я останавливаюсь у тротуара, его лицо на мгновение проясняется. Он открывает дверь, но, когда видит в лице спасительницы меня, делает шаг назад.
– Нуждающиеся не выбирают, ледяной принц. Ах, извини, мои сказочки слишком детские. Да?
Дерек колеблется: оглядывается в надежде, что посреди ночи найдется кто-то еще, чтобы подвезти его. Я весело напеваю, чтобы взбесить его еще больше.
– Наверное, я лучше поеду домой, здесь опасно в такое время.
Я нажимаю на педаль газа и делаю вид, что собираюсь уехать, чтобы он наконец решился. Дерек кладет руку на дверь. Я останавливаюсь, чтобы он мог сесть в машину.
– Пожалуйста, чувствуй себя как дома, – бормочу я, пока он пристегивает ремень.
– Психиатрическая больница Ovest, – говорит он срывающимся голосом.
По напряженному лицу и сжатым челюстям я понимаю, что он не настроен шутить. Должно быть, он так взволнован, потому что это одно из его тщательно скрываемых слабых мест. Если он даже готов терпеть мое присутствие, значит, это действительно ахиллесова пята ледяного принца.
Я убеждаюсь в этом, когда мы добираемся до больницы. Он даже не ждет, когда я припаркуюсь, открывает дверь, выскакивает из машины и несется к зданию. Я выхожу из машины и спешу за ним, стараясь не отставать. Медсестры мгновенно узнают его.
– Давно? Что случилось? – голос Дерека дрожит.
– Двадцать минут назад. Все было хорошо… – Медсестра идет рядом с Дереком по коридору. – Думаю, сосед по палате сказал что-то или дотронулся до него…
– Финн?
– Нет, новенький.
Дальше я не слышу, о чем они говорят. Я иду за ними до палаты, из-за двери которой доносятся истошные крики.
Я заглядываю внутрь, но то, что я вижу, ставит меня в тупик. И это его ахиллесова пята?
– Эй, Тайлер… Это я, Дерек.
Ледяной принц поднимает руки, показывая, что он идет с миром. В углу, скрючившись, сидит паренек со шприцем в руке. Он непрерывно дрожит и бормочет короткие непонятные фразы. Его глаза бегают от одного человека к другому, как будто боится, что кто-то нападет на него.
Окружившие его медсестры на шаг отступают. Дерек берет ситуацию в свои руки.
– Тайлер, сейчас я подойду к тебе. Хорошо? – Он говорит очень мягко, парень кивает.
Потихоньку ледяной принц замораживает каждого демона, которые бушуют в сознании этого парня. Он не противится, позволяет Дереку приблизиться и сесть рядом с ним. Дерек прячет беспокойство и страх за широкой улыбкой.
– Я тебя напугал? – заботливо шепчет он.
Тайлер не отвечает: он злобно смотрит на медсестер. У него светлые волосы и измученное лицо. Его темные глаза не похожи на глаза Дерека, но цвет у них тоже насыщенный. Он не ребенок, примерно нашего возраста, может даже на пару лет старше. На нем больничный халат небесно-голубого цвета. Он, не переставая дрожать, тыкает шприцом в сторону медсестер. Дерек пытается подвинуться ближе, но Тайлер царапает ему плечо иглой шприца. Все вздрагивают от страха. Тайлер и сам пугается при виде крови ледяного принца.
– Я сам виноват, не предупредил тебя, что подвинусь. – Дерек спокойно улыбается, в его глазах светится безграничная любовь. – Что скажешь, если я подвинусь сейчас? Можно?
Он не показывает боли, хотя царапина кажется глубокой и неприятной.
– Д-да.
Дерек придвигается и заботливо спрашивает разрешения погладить его. Наконец после бесконечного количества прикосновений Тайлер слегка расслабляется. Но шприц из руки не выпускает: крепко сжимает его пальцами, как будто это его единственное спасение, единственная защита. Я не могу понять, какую угрозу он видит, что за призрак его пугает. Я вижу только Дерека, который окровавленной рукой обнимает Тайлера, а другой гладит его по голове. Он шепчет ему слова утешения, сладкие пилюли, которые, кажется, достигают цели.
– Все хорошо, твой брат здесь. – Дерек гладит его по спине здоровой рукой.
«Твой брат». Получается, они братья? Тайлер – второй королевский потомок, спрятанный от глаз народа.
Ледяной принц делает знак медсестрам. Они осторожно подходят и вводят Тайлеру успокоительное, от которого он тут же засыпает в объятиях своего брата. Дерек крепко прижимает его к себе и осторожно вынимает шприц из его руки. Я никогда не видела ледяного принца таким заботливым. «Я никогда не видела, чтобы особа королевской крови проявляла такую нежность».
– Бедный мальчик, одно за другим. Он не сможет жить своей жизнью, пока тащит на себе это бремя.
Две пожилые синьоры в больничной одежде не стесняясь шепчутся в коридоре. Кажется, они понимают, что произошло, наверное, видели эту сцену уже много раз.
– Он ангел. Любой другой на его месте давно бы уже рехнулся.
Тайлер не ахиллесова пята Дерека, намного хуже. Теперь понятно, почему Дерек ото всех его прячет: этот парень – трещина в его ледяных доспехах.