Это расскажите внукам. Историю об осужденном, чью надежду раздавил смертельный приговор. Люди осудили его и разорвали его сердце жестоким решением.
То, что люди считают искоренением неисправимого зла, на самом деле становится проявлением самых безжалостных и диких человеческих инстинктов.
Толпа ликует при виде отрубленной головы и вдыхает воздух, пропитанный кровью.
Но в конце концов правосудие настигнет и тех, кого приговор обошел.
Это расскажите внукам. Историю о сломанном осужденном, которого приговорили к смерти.
Наше видео о зоопарке победило в конкурсе. Идгар тайком снял меня, когда я стояла перед клеткой со львом, а потом разговаривала с Оливией. Он соединил эти съемки вместе с общими планами зоопарка, чтобы показать контраст между радостью посетителей и грустью животных, запертых в клетках. Из этого получился оригинальный, хорошо сделанный сюжет, получивший одобрение главных редакторов. Идгар довольно улыбается. Я подхожу к нему, прихватив с собой стул.
– Почему ты меня не предупредил? – шиплю я сквозь зубы.
– Потому что ты бы не позволила использовать твое изображение и твои неожиданно добрые слова.
Я не успеваю огрызнуться, как Фредерик начинает говорить. Он доволен: возможно, впервые у него такая опытная и настойчивая команда.
– Вы начали исправляться, продолжайте в том же духе. Но вам нужен руководитель команды, без этого никак.
Оливия качает головой, она никогда не выдержит такого давления. Идгар отказывается даже подумать над этим предложением.
Фредерик показывает на меня и Дерека.
– Один из двух кротов. У вас на одного участника меньше, чем у других команд, и поэтому у вас может быть начальник, который помогает кроту и при этом координирует всю работу, – добавляет Фредерик.
Я знаю, кто идеальный кандидат, человек, который сможет держать все под контролем и, может быть, даже сам при этом немного оттает.
Я поднимаю руку.
– Голосую за Дерека Хилла.
Оливия и Идгар тут же поднимают руки вслед за мной. Они поддержали бы кого угодно, лишь бы не выбрали их самих. Дерек, сидящий в своем углу у окна, прожигает меня взглядом.
– Отлично… значит, все согласны.
Он не отвечает, а просто тяжело вздыхает. С тех пор, как я узнала, что «ведьма-гурман» – его идея, я не перестаю подначивать его.
– В качестве поощрения за блестящий репортаж мы решили поручить вам важную миссию…
Фредерик смотрит на нас с улыбкой на лице.
– Вы возьмете интервью о крупной сделке «Санчес груп» у них в офисе. Мы знаем, что вы нас не разочаруете и воспользуетесь этой возможностью, чтобы вас заметили.
Санчесы – семья предпринимателей, которая часто мелькает в газетах и по телевизору. Кажется, нет ниши, в которую они бы еще не запустили свои щупальца.
Фредерик продолжает:
– Нужно одеться соответствующе, поскольку после интервью будет торжественный прием в их ресторане. Конечно, вы не единственные, кто хочет с ними встретиться, у вас будет от силы двадцать минут, чтобы получить максимум информации.
Оливия делает пометки в блокноте, тревожно постукивая ногой по полу. У меня настроение совсем противоположное: я жажду блистать и производить впечатление. Как только Фредерик выходит из комнаты, я перестаю сдерживать кипящий энтузиазм.
– Это великолепная возможность, мы должны использовать ее по максимуму. Интервью привлечет к нам много внимания. Это отличный способ попасть в финальный отбор.
Оливия не может сдержать пессимизм:
– Если не облажаемся…
– Вы что, не рады?
По всей видимости, не особо. Дерек опять натянул на лицо маску безразличия. Понять не могу, как у него получается так легко прятать любые эмоции.
Я подхожу к нему.
– Пожалуйста, ледяной принц, оденься элегантно.
– Прекрати на меня так смотреть.
Я слегка улыбаюсь.
– Как так?
Кладу руку ему на плечо.
Он отшатывается.
– Как будто хочешь меня съесть.
Я весело улыбаюсь.
– Ну, я кого попало не ем… ты же знаешь, что я «ведьма-гурман».
Ребята заинтригованно наблюдают за нами. Дерек пропускает мою шпильку мимо ушей, встает и меняет тему.
– Нужно собрать информацию. Мы не можем пойти неподготовленными, надо изучить историю и деятельность этой компании.
Идгар тут же кивает, садится за компьютер и открывает поисковик. Оливия записывает всю полезную информацию в свой блокнот.
Я возвращаюсь к теме одежды.
– Что вы наденете? Хочу, чтоб вы разоделись в пух и прах.
– Сиа, думаешь, сейчас подходящее время для выбора нарядов?
Я закатываю глаза в ответ на вопрос Оливии.
– Для выбора нарядов время всегда подходящее.
Дерек подходит к стеклянной доске, берет черный маркер и пишет основные вопросы, которые нужно задать Санчесам. Я получаю очередное подтверждение, что тот стикер написал он. В его почерке есть что-то королевское, его прописные буквы – как в письмах принцев вековой давности. Я так зачарована их совершенством, что не сразу понимаю, что за дурацкие вопросы он пишет. Я шмыгаю носом и зеваю от скуки.
– Мы подружиться с ними хотим? Это что, чат в «Тиндере»?
Идгар растерянно чешет голову.
– А что не так с вопросами?
Они слишком мягкие. Наша задача – не повторяться, не спрашивать то, что и так все знают.
Беру маркер и вычеркиваю первый вопрос.
– Кого волнует, чего они ожидают от этого нового сотрудничества? Лучше спросим… с кем бы они никогда не хотели работать.
– Это создаст проблемы… – бормочет Оливия.
– Мы и должны их создать. Устроим скандал, заставим их грызть друг другу глотки.
Выражения лиц моих коллег вызывают у меня смех.
Дерек отбирает у меня маркер.
– Мы должны взять интервью, а не попасть под суд.
– Ледяной принц, никто не подаст на нас в суд. Мы подготовим такие каверзные и двусмысленные вопросы, что они даже не догадаются, что у них двойное дно. Они поймут это уже потом, по реакции людей.
Дерек слегка кивает, давая мне карт-бланш на изменение вопросов по своему усмотрению. С улыбкой на губах я превращаю приятные слова в злые ловушки с острыми зубьями.
Я надеваю маленькое черное платье, которое купила прошлым летом. Я обожаю этот наряд за кружева и разрезы по бокам. И туфли на шпильке. Оборачиваюсь, услышав стук входной двери.
С первого этажа раздается голос Тома.
– Сиа, я принес документы, которые ты просила.
Его шаги приближаются к моей комнате. Он прислоняется к дверному косяку и ослабляет узел галстука.
– Тебя отвезти?
– Нет, я возьму машину. Отдохни сегодня, Томми.
Я крашу губы красной помадой. Обожаю яркие цвета, они дают мне ощущение покоя и безграничной силы.
– Ты должна сходить к Мелиссе.
– Я не сделала ничего плохого. Я хорошо себя вела, зачем мне идти?
Мелисса как лакмусовая бумажка. С ее помощью Том понимает, плохо мне или хорошо, вру я или говорю правду. У нее единственной хватает мозгов понять мои сигналы, даже не зная моих сказок. Жаль, что от этого мне лучше не становится.
– Ты пропустила целых две недели, к тому же… ты сама знаешь, что момент приближается.
Я закрываю помаду, убираю в сумку и поворачиваюсь к нему. Напряженное лицо, прямая спина, внимательный взгляд. Как обычно, он боится этого больше, чем я… Может, потому что тогда я его оскверняю?
– Да схожу я как-нибудь к Мелиссе. Возьми отпуск, а лучше уволься. Я заплачу тебе в два раза больше… что скажешь?
– Нет, Сиа. Я никуда не денусь. Я буду рядом до самого конца.
Принять приговор гоблина и отказаться от славы рыцаря… какое безумие. Я не могу объяснить его преданность неизлечимой психопатке. Все равно что полюбить щенка, который умрет через пару часов, так же бессмысленно.
Я вздыхаю.
– От этого только хуже.
– Прекрати. Не говори, как будто… будто… – бормочет он.
Он в смятении, потому что знает, что я права. Ирония в том, что смертельно больной должен утешать тех, кто его окружает.
Я надеваю пальто и беру сумочку.
– Будто я умираю? Увидимся завтра, Том.
Я машу ему рукой и выхожу из дома. Направляюсь к машине, припаркованной на подъездной дорожке. Телефон вибрирует от полученного сообщения. Оно от Тома. «Ты не умираешь и не умрешь». Странный человек: ведьма хочет снять с него проклятие, а он отказывается. Не мне надо к Мелиссе, а ему.
Я сажусь в машину и вбиваю в навигатор адрес компании Санчесов. Ехать недалеко. Я морщусь, когда вижу бесконечную очередь машин, которые выстроились перед воротами. Вижу, как вдоль вереницы машин проносится Дерек на мотоцикле, проходит проверку у ворот и заезжает внутрь. Сделав несколько опасных маневров, я тоже прорываюсь к воротам. Меня осыпают оскорблениями те, кто вынужден сдать назад, но я в итоге въезжаю внутрь.
– Хочешь умереть, ведьма-демон?
Я поворачиваюсь направо: Идгар убрал волосы со лба с помощью геля и надел черный костюм. Выглядит очень профессионально.
– Чен, все в порядке? Ты взволнован.
У него в руках кофры с оборудованием и видеокамерой для интервью.
– Правда? Тут одна сумасшедшая, чтобы пролезть первой, сигналила и пыталась устроить аварию. Разве ты не заметила?
Я поднимаю руки.
– Ой, прости. Клянусь, ничего личного.
– Крейзи психопатка… даже не заметила члена своей команды.
– Я заметила только нашего руководителя, вон, смотри… во всем своем королевском великолепии.
Я показываю в сторону Дерека, он паркует мотоцикл, не обращая внимания на любопытные и жадные взгляды женщин, которые проходят мимо него. Я спешу к нему, вблизи мне лучше удается насладиться красотой его лица. Краем глаза я замечаю под черным пальто модного покроя белую рубашку.
– Величественно красив, – шепчу я в нескольких сантиметрах от него.
Дерек равнодушно скользнул по мне взглядом. Он ничего не говорит о моем потрясающем платье.
– Оливия уже внутри, ждет нас, – бормочет он, направляясь к дому.
– Как прикажешь. – Я иду за ним, стараясь не отставать.
Я легонько задеваю его локтем, но этого достаточно, чтобы он отстранился от меня. Идущий сзади Идгар смеется при виде этого.
– Не смотри на меня, как на шоколадный торт.
– Ты ванильный торт, Дерек. Шоколад не имеет с тобой ничего общего.
– О чем ты? Какой-то чудной язык, – холодно фыркает он.
– Язык сумасшедших, – бормочет Идгар.
Я не обращаю внимания на бессмысленные колкости и сосредотачиваюсь на главной цели: растопить броню Дерека.
– Я могу использовать любой язык… стоит тебе только пожелать.
Услышав его вздох, я еще шире расплываюсь в улыбке. Обожаю, как он ужасается моему бесстыдству.
Внутри дом Санчесов представляет собой роскошное помещение, украшенное дизайнерской мебелью и дорогими картинами. В гостиной, где проходит церемония, сидят юристы, предприниматели и видные политические деятели, потягивающие напитки в ожидании хозяев дома. Оливия находится в очереди в гардероб. Впервые ее одежда привлекает внимание. Золотое платье идеально облегает ее стройную фигуру. Волосы уложены в стильную прическу, открывая шею, на губах темно-красная помада.
Я подхожу к ней.
– Ты невероятно красива, крошка Оливия.
Она краснеет. Прикрывает декольте своим пальто, будто стыдится собственного тела. Может, небольшая помощь ведьмы позволит ей почувствовать себя увереннее.
– Давайте сдадим пальто? Здесь жарко. – Я отдаю верхнюю одежду гардеробщику, который вежливо с нами здоровается.
Идгар и Дерек делают то же самое, Оливия колеблется несколько секунд, но все же отдает пальто. Я замечаю, что несколько мужчин, сидящих за столом недалеко от нас, пожирают ее взглядами.
Оливия скрещивает руки на груди.
– Я уже отдала наши документы. Как только нас позовут, надо идти на интервью.
Несколько минут спустя сотрудник службы безопасности громко называет наши имена.
– Оливия Лид, Дерек Хилл, Эдгар Чен и Сиа Карилло… пожалуйста, следуйте за мной.
Он ведет нас в конференц-зал, где Санчесы только что закончили другое интервью. Оливия показывает охранникам наши пропуска. Перед входом мы вешаем на шеи бейджи с логотипом Big World News.
Знаменитые Санчесы сидят за длинным столом. Их шестеро, перед каждым стоит микрофон. Они болтают друг с другом, не обращая на нас внимания, даже когда мы встаем перед ними. Благодаря тому, что мы разведали утром, я узнаю синьора Санчеса, он сидит по центру. Рядом с ним его сын, примерно наш ровесник, и адвокат.
Идгар расставляет камеры, включает микрофоны и наушники. Оливия держит в руке листок с отредактированными мной вопросами: благодаря ее ангельскому личику они не вызовут ни малейших подозрений.
Дерек подходит к ней.
– Справишься? Если хочешь поменяться, еще есть время.
– Она справится, она должна это сделать, – твердо говорю я.
Я бросаю на нее долгий понимающий взгляд. Она кивает, делает глубокий вдох и хватается за микрофон.
– Если вы не против… я начну. – Тонкий голос Оливии теряется в шуме, они ее игнорируют, будто она невидимка.
Они раздражают меня сильнее, чем я готова стерпеть. Но не успеваю я что-то сделать, как Дерек грохает кулаком по столу. Санчесы тут же поднимают на нас глаза.
– Спасибо за внимание. Оливия, прошу. – Дерек показывает ей, что можно начинать.
Я улыбаюсь, восхищенная королевским изяществом принца. Оливия следует нашему плану. Санчесы не чувствуют в вопросах опасности: отвечают насмешливо и уверенно. С удовольствием замечаю, что Оливия начинает входить во вкус.
– Значит, вы говорите, что вас не волнует мнение недоброжелателей, и успеха, которого достигла ваша семья, вы могли бы добиться даже без общественной поддержки… верно?
Мягкий, ангельский голос отлично скрывает коварство вопроса. Оливии удается ранить врага так аккуратно, что тот даже этого не осознает.
– Конечно, наша империя родилась из огромных усилий и тяжелой работы… Естественно, нам интересно мнение общества, но, когда мы ставим перед собой цель, мы добиваемся ее своими силами.
– Значит, создание империи, включая сегодняшнее новое приобретение, зависит только от вашей семьи? Общество не влияло и не влияет… правильно?
– Именно, – рассеянно кивает синьор Санчес.
Адвокат и женщина, сидящая рядом с ним, фыркают. Он совершенно недооценивает Оливию: в конце концов, мы всего лишь детишки, задающие дурацкие вопросы, какой вред мы можем причинить?
Поэтому Фредерик и послал нас. Он знал, что нас не примут всерьез. Он использовал нас как троянского коня. Цель достигнута, материал выйдет отличный. Мы смонтируем ответы так, чтобы показать истинное лицо короля, который забыл голос народа. После окончания интервью нас провожают в гостиную, где угощают десертами и напитками. Здесь много знаменитостей и полно фотографов, которые снимают все вокруг.
Дерек отходит в сторону, чтобы ответить на телефонный звонок.
– Как же они не догадались об истинном смысле вопросов? Я думала, меня сразу прервут…
Я улыбаюсь в ответ на сомнения Оливии:
– Напитай бабочку ядом, и увидишь смерть множества цветов, – шепчу я.
Идгар держит камеру, пересматривая отснятое видео. Оливия наклоняется и тоже внимательно смотрит.
– Остается только смонтировать и придумать громкое название, – бормочет он.
Только сейчас я понимаю, что забыла телефон в пальто. Том может вызвать полицию, если не сможет долго до меня дозвониться. Я подхожу к двери, там стоит тот же гардеробщик. Так же вежливо, как и раньше, он приносит мне то, что я попросила.
Я с улыбкой благодарю его. Поворачиваюсь, чтобы вернуться к остальным, но кое-что привлекает мое внимание. Голос Дерека. «С кем он разговаривает?» Я иду на звук его голоса, который раздается из-за приоткрытой двери кладовки. Я распахиваю рот от удивления: какой-то парень схватил его за лацканы пиджака. Я прячусь за угол, чтобы меня не заметили, и разглядываю незнакомое лицо до мельчайших деталей. У парня черные волосы, уложенные с помощью геля, на нем черный элегантный костюм. Он кажется уверенным в собственном превосходстве, и Дерек, по всей видимости, жутко его разозлил. «Почему он не защищается?»
Я достаю телефон и снимаю все происходящее так, чтобы меня не заметили.
– Говнюки всегда возвращаются, да? Что, тюремщики язык тебе отрезали? – Дерек не отвечает.
– Что, зассал? Не корчи из себя невинную овечку, говори! Покажи мне монстра пятилетней давности, который чуть меня не убил!
Несмотря на эти слова, Дерек не издает ни звука, только смотрит на него пустым взглядом.
– Ты мне ответишь, – черноволосый парень с силой бьет Дерека по лицу.
Я поражена невозмутимостью принца: он не выказывает боли. Но это только усиливает ярость парня, он наносит еще один удар и еще. Он хочет добиться хоть какой-то реакции, но ее нет.
У Дерека уже разбита губа, однако этого недостаточно, чтобы унять гнев нападающего. Ледяной принц легко мог бы защититься, но кажется, что он со смирением принимает каждый удар. Вокруг правого глаза наливается лиловым цветом фингал.
Парень бьет его ногой в живот, от чего Дерек складывается пополам.
– Отвечай, твою мать! Я знаю, что ты все еще больной, такие, как ты, никогда не выздоравливают… потому что вы монстры!
Дерек пытается дышать сквозь боль. Дерись же. Парень пытается найти что-то в Дереке, то, что скрывается за ледяной броней. Принц прячет что-то и так боится выпустить это наружу, что готов истечь кровью прямо на полу.
– На этот раз я тебя пожалею, мудак.
После этих слов он перешагивает через Дерека и выходит в коридор как ни в чем не бывало. Я отступаю за угол и подхожу к гардеробу, как будто хочу сдать пальто. Нажимаю на красную кнопку телефона, останавливая запись, и убираю его в карман. Возвращаюсь к кладовке и вижу, что Дерек с трудом поднимается и тащится в сторону выхода. Я молча иду за ним, удивленная, как он может держать в себе все свои чувства. «Хоть немного страха или злости должно же быть». Он идет к своему мотоциклу, видимо хочет сбежать отсюда. Конечно, в таком состоянии он не вернется в гостиную, битком набитую журналистами.
Я тут же прыгаю в машину и медленно следую за мотоциклом. Звонит телефон, я отвечаю, не отрывая взгляда от дороги.
– Да, Оливия?
– Ты где? Еще и Дерек пропал… – у нее взволнованный голос.
– Дерек везет меня домой. Мне стало нехорошо, я не могу вести машину, и он предложил подвезти меня. Продолжайте без нас, – вру я.
К счастью, Оливия ничего не заподозрила, просто просит меня написать, когда я доберусь до дома. В это время Дерек останавливается перед небольшим баром. Я паркуюсь на некотором расстоянии от его мотоцикла. Буквально две минуты спустя он выходит из бара с пакетом в руке, садится на мотоцикл и отъезжает. Я еду за ним, стараясь, чтобы он меня не заметил. Он доезжает до моста, оставляет там мотоцикл, поднимается по ступеням и идет на середину реки, которая течет вдоль всего города. Он достает из пакета бутылку, открывает и делает глоток.
Немного погодя он залезает на железные перила и садится, свесив ноги в пустоту. Я вижу, что в пакете лежат еще бутылки, Дерек уже нащупывает следующую. Ветер взъерошивает его волосы, но Дерек, кажется, не чувствует холода. Он допивает вторую бутылку, открывает третью.
Я бью по рулю. «Так вот что ты делаешь, когда боишься взорваться, ледяной принц».
Он душит любое чувство, которое может повысить температуру его брони. Не кричит, не орет, не дерется, не плачет. Он живет как под наркозом, выбирает прострацию, а не жизнь, тишину, а не хаос. Дерек открывает последнюю бутылку. Даже в пьяном виде у него такой самоконтроль, что я ничего не могу прочитать по его невозмутимому лицу. Только выглядит оно теперь по-другому: синяк под глазом, из губы все еще сочится кровь.
Он пытается слезть с перил, спотыкается и чуть не падает. Он едва стоит на ногах. «И в таком виде он сядет за руль?» Я выхожу из машины и иду к нему. Он пытается сесть на мотоцикл, но едва не грохается на землю. Я подхватываю его под руку, но, кажется, он не замечает меня.
– Ты не можешь ехать в таком состоянии, пошли в машину.
Я закидываю его руку себе на плечи и тащу его к машине. Открываю дверь и с трудом стряхиваю его на пассажирское сиденье. Дерек закрывает глаза и глубоко вздыхает. Я наклоняюсь, чтобы пристегнуть его, меня окутывает его запах, мое лицо в нескольких сантиметрах от его. «Когда я снова смогу быть настолько близко к нему?» Будто наяву слышу его холодное «не трогай меня». Я не поддаюсь искушению и просто еду в сторону дома. Он спит всю дорогу, будто во мне ему удается найти покой, надежное убежище, где можно снять броню. Я паркуюсь, он просыпается, бормочет что-то неразборчивое. Он шатается, я обхватываю его за талию и с большим трудом затаскиваю внутрь дома. Дерек опирается на стену, перенеся весь свой вес на нее. Я поворачиваюсь, чтобы запереть дверь, но роняю ключи и пытаюсь нащупать их на полу в темноте. Когда я выпрямляюсь, понимаю, что Дерек куда-то исчез. Я ищу его на кухне, в ванне, в гостиной, в кладовке, в гостевой комнате, даже снаружи, в саду. Да куда он делся…
И когда уже начинаю думать, что он просто растворился в воздухе, я наконец нахожу его в своей комнате. Он растянулся на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Я вздыхаю с облегчением.
– Не так я представляла наш первый раз, ледяной принц, – шепчу я.
Я чувствую, как дыхание Дерека раскалывает скорбную тишину этого старого особняка. Возможно, он единственный, кто может спать в таком проклятом месте. Видимо, потому что, как принц, он умеет замораживать проклятия. Он невосприимчив к крикам, которые наполняют каждый предмет вокруг нас.
Я закрываю дверь и оставляю его отдыхать. Быстро принимаю душ и надеваю пижаму. Дерек по-прежнему в мире снов, лицо покрыто запекшейся кровью. Я беру с кухни лед и ящик с лекарствами из ванной и возвращаюсь в комнату. Сажусь рядом с ним и начинаю протирать его раны марлей, смоченной в дезинфицирующем растворе. Он вздрагивает каждый раз, когда я прикасаюсь к его лицу. Прижимаю марлю к его губе, пытаясь остановить кровь.
– Почему ты не защищался? – шепчу я.
Я наклеиваю пластырь на губу. Когда я прикладываю лед к подбитому глазу, Дерек открывает глаза. Его взгляд бесцельно блуждает по комнате.
– Закончилось? – вполголоса спрашивает он.
– Что?
Он облизывает сухие губы.
– Мучение… закончилось?
Он еще пьян, не узнает меня. По его вопросу я понимаю: что бы его ни мучило, оно никогда не перестанет рвать его душу. Эту открытую рану я не могу исцелить, потому что Дерек замораживает любого, кто смеет приблизиться к нему.
– Позволь мне помочь, и тебе больше никогда не придется мучиться.
Я нежно прижимаю пакет со льдом к его лицу. Дерек шипит от боли.
– Для таких, как я, нет лекарства, – невнятно произносит он.
В его голосе сквозит чувство вины; вина принца, который скрывает грехи от народа, чтобы его не свергли.
– Для каких – таких?
Я пользуюсь этим бесценным моментом, чтобы обойти его барьеры и раскрыть тайну.
– Запятнанных кровью, – признается он.
Он произносит это с той же горечью, с какой приговоренный к смерти признается в своих преступлениях. Мне только рассказывали о сломленности приговоренных, я никогда не встречала их вживую. И вот сейчас я вижу и слышу. Принц, запятнанный кровью, замораживает свой приговор, чтобы избежать казни.
– Я тоже испачкана кровью, Дерек, – шепчу я, уверенная, что он не слышит меня.
Глаза ледяного принца медленно закрываются, его побеждает тяжесть приговора, которая навалилась на его ледяное сердце.
– Согласись быть моим пауком, и больше никто не сможет причинить тебе боль. Согласись быть моим пауком, и народ не посмеет осуждать тебя. Мне достаточно простого «да», ледяной принц, и я разорву в клочья все твое зло, осыплю сотнями проклятий любого, кто захочет свергнуть тебя. Уничтожу того, кто заставил тебя истекать кровью.
Дерек поднимает на меня взгляд: синева его глаз встречается с темнотой моих. Я вижу его искушение принять предложение ведьмы. Но не получаю никакого ответа. Спустя мгновение он уже спит глубоким сном.
– Предложение всегда в силе, ледяной принц…
Я резко открываю глаза, проснувшись от стука в дверь. Дневной свет заливает комнату. Спустя несколько секунд я понимаю, что кое-кто пытается сбежать из моего безопасного убежища.
– Всегда пожалуйста, – сонно бормочу я, медленно вставая с дивана. Спина болит.
Дерек пытается открыть входную дверь, но он не знает нужной комбинации кодового замка. Я подхожу ближе. Он прячет глаза почти со страхом.
– Не хочешь узнать, что вчера было?
Он игнорирует меня и ничего не отвечает.
– Милый, ты похож на барышню, которая проснулась в постели с плохим парнем после грандиозной пьянки. Все в порядке?
Он идет в коридор. Я следую за ним, пытаясь понять, зачем эта холодность по отношению к человеку, который просто оказал услугу. «Может, потому что этот человек – я?»
– Ты идешь на кухню. Там нет выхода, – весело говорю я.
Он резко поворачивается ко мне. Глаз выглядит значительно лучше, синяки уменьшились. Видно, что его избили, но вид уже намного приличнее.
– Где выход?
– И это все? Ты не можешь выйти из логова ведьмы без ее согласия.
Кажется, моя улыбка его раздражает. Не понимаю, ему стыдно за то, что он проснулся в моей кровати, или за что-то еще. Он роется в карманах джинсов.
– Потерял что-то? – Я показываю его телефон.
Он пытается его взять, но я делаю шаг назад и качаю головой. В его глазах усталость и что-то еще, что он пытается от меня спрятать. Будто боится меня, боится, что именно я могла вчера увидеть.
– Чего ты хочешь?
– Чего хочу? Ну не знаю, может, чтобы меня не игнорировали после того, как я не пустила тебя пьяным за руль и не дала разбиться насмерть. Или немного уважения, учитывая, что ты завалился в мою постель, а мне пришлось лечить твои синяки.
– Как ты нашла меня на мосту? – Принц никогда не перестанет подозревать ведьму.
– Я возвращалась домой и увидела пьяного безумца, – вру я.
Кажется, он убедился, что я не видела, как черноволосый парень его избивал. Но все же до конца в это не верит. Если бы на моем месте был любой другой, Дерек бы его поблагодарил.
– И ты уложила меня в свою кровать?
– Дерек, я не трахала тебя пьяного, успокойся, – хохочу я.
Он подходит и прижимает меня к стене. Заправляет волосы мне за ухо, легкая дрожь охватывает меня, когда пальцы Дерека прикасаются к моей шее. Он наклоняется, чтобы прошептать мне что-то, и я задерживаю дыхание. Я чувствую, как оковы на моем сердце замерзают от прикосновения принца, и от этого мне становится легче.
– Никому не рассказывай об этом, ведьма-гурман, – нежно шепчет он.
Я слишком поздно замечаю, что он вытащил телефон из моей руки. Он отходит, оставляя вокруг меня зияющую пустоту.
Я кладу руку на грудь, пытаясь скрыть боль от цепей, которые вновь сжимают мое сердце.
Дерек ничего не замечает и направляется к выходу. У меня нет сил удерживать его. Я беру телефон и с помощью команды отпираю дверь. Потом сползаю по стене на пол и пытаюсь глубоко вдохнуть.
– Я больше никогда этого не сделаю, я знаю, что ты от меня ждешь. Не надо впиваться так сильно…
Совсем как поглощающая гильотина любви.