Союз истины и лжи существует испокон веков. Они наши предки. Проклятые любовники. Глупцы всегда предпочитают удобную тепленькую ложь суровой ледяной правде. Они обманываются выдуманными счастливыми финалами, пока не претворят их в жизнь. И это для того, чтобы не разбиться о пугающую мрачную реальность. Заколдованный мир, где глупцы ищут прибежище в мимолетной дымке. И они думают, что могут отличить правду от лжи. Но в реальности лишь претворяется выдуманное нами.

Кто настолько глуп, чтобы разделять проклятых предков?

Кто настолько глуп, чтобы путать правду и ложь?

Сиа

В понедельник утром я вхожу в Big World News в ужасном настроении. При мысли о том, что я сейчас увижу тупое лицо Джулии, мне хочется вцепиться ей в горло. Из-за нее вся наша работа – коту под хвост.

– Она ушла.

Услышав голос Идгара, я резко оборачиваюсь.

– О ком это ты, Чен?

– Почему ты зовешь меня по фамилии?

Двери лифта открываются перед нами, Идгар заходит вслед за мной.

– Ты не чувствуешь себя хоть немного виноватой? Может, она ушла из-за того, что ты ей сказала…

По словам Идгара я догадываюсь, что ушла эта Джулия, белокурая принцесса. Я улыбаюсь, вспомнив ее испуганное лицо, когда она услышала мои слова.

– Ты смеешься? Я говорю, что она ушла из-за тебя, а ты смеешься?

– Мне надо плакать и скорбеть? Тогда ты будешь доволен?

– Нет, я не это имел в виду…

– Значит, буду смеяться. – Я снимаю темные очки и засовываю их в сумку.

Двери лифта открываются. Сегодня у нас лекция по теории с двумя другими командами. Мне очень интересно увидеть тех, кто украл у нас презентацию. У меня еще не было возможности изучить конкурентов, я только мельком видела их в первый день. Это отличная возможность прощупать их слабые места.

Мы идем по коридору в сторону аудитории, я переступаю ее порог и тут же замечаю, что стулья разного цвета: для первой, нашей, команды красные; для второй команды синие; для третьей – зеленые. В конце аудитории стоит прямоугольный деревянный стол, на стене висит огромный экран. Я усаживаюсь на один из красных стульев, Идгар садится рядом. В аудиторию входит Оливия, оглядывает зал и видит нас. Она запахивает коричневый кардиган и пробирается к нам.

– Давайте разделим их, так будет проще атаковать.

Оливия вздыхает, прежде чем сесть рядом со мной.

– Мы не на войне, Сиа, – возражает она в своей обычной нежной и невинной манере.

Ее обольстительный взгляд мог бы быть идеальной приманкой, но она этим не пользуется. Она просто изучает, а не атакует, не использует имеющуюся силу, чтобы подчинить тех, кто на нее смотрит.

– Может и нет, но они могут украсть нашу работу.

Своими глазами лани Оливия рассматривает другие команды. Даже она понимает, что нельзя жить в мире с теми, кто претендует на то же место, что и ты.

Идгар кивает в сторону блондина в зеленой зоне.

– Он руководитель третьей команды, Геймлих.

– Этот белобрысый пижон с хохолком? Боже мой, как унизительно, что меня обокрал тип вроде него.

Оливия пихает меня локтем.

– Сиа!

Геймлих, глава третьей команды, смеется со своими коллегами над какой-то шуткой. Он закинул руки за голову и вытянул ноги. Голубые глаза, светлые волосы и пирсинг в языке, который виден каждый раз, когда он открывает рот. Девушки его команды явно восхищаются его гениальным умом, который должен привести их к успеху. Я читаю табличку, которую они повесили на стуле: «Слизерин».

– Слизерин? Серьезно? Мы что, в Хогвартсе?

– Лучше, чем «Падающие звезды» – вторая команда, – бормочет Оливия.

Я перевожу взгляд на надпись, прикрепленную к синим стульям второй команды. Прижимаю руку ко рту и кусаю изнутри щеку, пытаясь удержаться от хохота. Они действительно называются «Падающие звезды».

– Прекрати, на нас все пялятся, – шепчет Идгар сквозь стиснутые зубы.

– Падающие звезды? Эти уже знают, что их путь ведет вниз. Можно было сразу «Упавшие звезды».

Оливия кашляет, пытаясь спрятать улыбку, которая растягивает ее губы. Вторую команду возглавляет темнокожая девушка – Татьяна. Все в ней кажется утонченным и изящным: начиная с глаз цвета миндаля и заканчивая длинными каштановыми волосами, спадающими ей на спину. Она улыбается, заправляя прядку за ухо.

Она производит впечатление харизматичного, справедливого и приветливого лидера.

– Она любимица компании, место ей обеспечено. Ее отец работает здесь, а ее послужной список безупречен. О ней мы должны беспокоиться больше всего, – комментирует Оливия.

Я не могу до конца разгадать ее душу. Обычно мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что за человек передо мной. Как мне хватило одного взгляда, чтобы увидеть проклятие Джулии, принцессы с большими нежными глазами.

Но по глазам этой безупречной красотки мне трудно прочитать ее проклятие. У каждого человеческого существа есть свое… но ее, кажется, очень хорошо спрятано.

– О чем думаешь, психопатка?

– Не могу увидеть ее проклятие, Чен.

Идгар что-то бормочет вполголоса, жалуется на то, как я его называю, но мои глаза прикованы к утонченной девушке.

Единственный элемент, который может нарушить равновесие, появляется как раз вовремя. Ледяной принц.

Дерек входит в аудиторию, тут же привлекая к себе внимание. На нем белая футболка, подчеркивающая его накачанный пресс, прямые черные джинсы и куртка. Он может приковать к себе взгляд любого, даже этой падающей звезды… Татьяны.

Он молча садится рядом с Оливией. При его появлении все замерли, а он этого даже не осознает.

– Нам тоже надо придумать название. Мы единственные, кто этого еще не сделал, – произносит Оливия.

– «Метеоры»? Ну, знаешь, типа та же тема, – предлагает Идгар.

– Надеюсь, это шутка.

Идгар и Оливия спорят о названии команды, она записывает некоторые варианты в блокнот. Я же наблюдаю за лицом ледяного принца, который внимательно выслушивает предложения ребят о названии команды. Он знает, что я смотрю на него, но не удостаивает меня и взглядом.

Он должен извиниться за гадкие слова, которые наговорил мне в субботу, он ведь так гордится своим хорошим воспитанием, но он молчит. Ноль внимания.

Игнор я ненавижу больше всего. Дерек до сих пор не понял, как далеко я могу зайти, чтобы получить желаемое.

Поднимаю уголки губ.

– Значит, Джулия ушла?

После моих слов выражение его лица меняется. Черты лица заостряются, челюсть сжимается, в глазах появляется холод. Дерек смотрит мне в глаза.

– Довольна?

– Ты даже не представляешь насколько.

– Почему ты такая злобная? Зачем нужно быть такой противной?

– Ну это все из-за моей грубости, я же извращенка и нахалка… Так там было? Все эти прекрасные слова, которые ты с такой любовью мне посвятил, – улыбаюсь я, накручивая на палец прядь волос.

Ледяной принц не проявляет признаков раскаяния, но я успеваю понять по незаметному движению его глаз, что ему стыдно за жестокие слова, которыми он меня наградил. А может быть, это из-за того, что он поддался на мою провокацию.

«Лед не признает недостатков в своей сущности».

Дерек смотрит мне прямо в глаза почти с угрозой: опасно показывать темную сторону ледяного кристалла. Он никогда не позволит пробить свои доспехи, вот что значит этот взгляд. Но его реакция только усиливает мое навязчивое желание заглянуть за эту стену.

Принц прячет свои темные секреты от любопытных, закапывая их только глубже.

– Ребята, вы всегда так накаляете обстановку, мне аж плохо, – заявляет Идгар.

Дерек отводит взгляд, не давая мне разглядеть что-либо еще. Тем временем в аудиторию входит человек, которого я видела в день отбора. Он проводит рукой по бороде и откашливается.

– У Big World News есть цели, которых вы должны достичь, одна из них будет темой сегодняшнего занятия.

Я читаю имя на бейджике, прикрепленном к его белой рубашке: Питер.

Голос, усиленный микрофоном, разносится по аудитории. Питер очень хорошо держит внимание слушателей. Он ходит по залу между нашими командами, показывает изображения, графики и таблицы на экране перед нами.

– Это статистика авиакатастроф на сегодняшний день. Как вы видите, на каждый миллион рейсов приходится 1,35 катастрофы, это равносильно тому, что катастрофы приводят к 0,06 смерти на каждый миллиард миль.

Он вглядывается в наши лица, проверяя реакцию на его слова.

– Вам страшно?

Все отрицательно качают головами. Новость не такая уж тревожная, а статистика кажется вовсе незначительной.

– Хорошо. – Он переходит к следующему слайду: несколько горящих самолетов. – В авиакатастрофах в Америке погибло более десяти тысяч семисот человек. По сравнению с 2004 годом число таких случаев увеличилось на девяносто процентов, а семьдесят пять процентов самолетов загорелись во время посадки.

В аудитории начинается негромкий, почти незаметный шепот, все начинают обсуждать статистику.

– Повторяю предыдущий вопрос: вам страшно?

– У меня что-то пропало желание покупать билет на самолет, – шутит Геймлих, его команда смеется вместе с ним.

Они кажутся мне глупыми и невежественными людьми. Не могу поверить, что нахожусь на более низкой позиции в рейтинге, чем они, и уж тем более, что это они нас обокрали. Дикость.

– А ведь я не сказал ничего нового. Я сообщил ту же информацию, но получил больше внимания и другую реакцию. В первом случае я предоставил вам статистику происшествий на том виде транспорта, который имеет самый низкий уровень смертности; во втором случае я усилил негативные данные изображениями, которые влияют на восприятие. Сделав это, я получил, что хотел: ваше внимание.

Он пристально смотрит на нас, прежде чем продолжить.

– Вы должны направлять внимание людей на то, что вы им сообщаете, используя все способы, каждый. Переведите таблицы в проценты, используйте самые жесткие слова, думайте над тем, как привлечь наименее заинтересованных читателей или частей населения.

Его слова вызывают у меня легкую улыбку. Мне по душе идея захватывать внимание людей, переворачивать их представления и вовлекать даже самых равнодушных. Это то, что я делаю лучше всего.

– У вас есть время сегодня до пяти часов. Представьте нам новости самым эффективным способом, а затем мы вместе с руководителями редакции определим победителя. Удачи!

Петер говорит это на прощанье и оставляет нас одних. Я бросаю взгляд на другие команды: они уже начали обсуждать идеи. Каждый хочет выделиться и чтобы его идеи пошли в отчет.

Разве можно найти возможность лучше, чем эта, чтобы показать себя во всей красе?

– Пойдемте на наш этаж, я не хочу работать здесь. – Идгар встает, за ним Оливия и Дерек.

Когда я иду к лифту, я замечаю, что Татьяна пожирает глазами Дерека.

* * *

– Мы должны найти лучший способ заинтересовать их.

Оливия рисует прямоугольник в центре доски. Дерек садится за круглый стол, Идгар включает компьютер.

Я ложусь животом на стол, подложив руки под голову.

– С таким началом – мы уже проиграли, – бормочу я.

Оливия закатывает глаза. Смотрит на меня в ожидании объяснений.

– Мы должны не заинтересовать, мы должны их напугать, шокировать, вселить в них страх, которого они не ожидают. Заинтересовать? Мы же не в кинотеатре. Мы должны потрясти их.

– А это не чересчур? – Идгар чешет голову.

Это явно не их тема. Не знают, как вселить ужас, захватить душу того, кто на тебя смотрит.

– Хотите получить высший балл? Доверьтесь мне.

– Хорошо, какую новость выберем? – вздыхает Оливия.

– Он говорил об авиакатастрофах… мы должны взять эту тему?

На вопрос Идгара я запускаю руки в волосы. Ледяной принц просто наблюдает. Кажется, он фиксирует все, что мы говорим, но его холодность никуда не исчезает. Я встаю со стола и подхожу к доске.

– Он затронул актуальную тему, которая пугает двадцать процентов населения. Нам не нужно идти по тому же пути, если мы хотим удивить его. Спорим, что третья команда, с этим Геймлихом, представит автокатастрофы? Зуб даю. Мы должны избежать предсказуемых вариантов, нам нужно реабилитироваться после провала.

– Что ты предлагаешь?

– Чего боятся люди? Чего все пытаются избежать любой ценой?

– Смерти? – спрашивает Оливия.

– Именно. – Я беру черный маркер. – Мы должны взять тему, которая затронет слушателей, отдастся тревожным звоном даже в самых равнодушных умах.

Пишу в центре доски ключевое слово: «смерть».

– У нас есть первый ингредиент. И теперь главный, идеальная комбинация.

Я улыбаюсь, заметив смущение на их лицах. Начинаю снова писать и чувствую прилив адреналина. Это слабое место любого человека, никто не останется равнодушным.

– Нет.

Неповторимый голос Дерека тому подтверждение. Я знала, что эта тема потрясет его маленькое ледяное сердце.

– Я наступила на больную мозоль? Ой, я это специально. – Отвечаю я, наслаждаясь напряжением, которое сковало его лицо.

– Успокойтесь на минутку. Сиа, объясни, что ты хотела написать, а потом мы проголосуем, – предлагает Оливия.

– Мы должны объединить две самые горячие темы, которые всех пугают и шокируют. Смерть и дети.

– Ты хочешь использовать детей, чтобы привлечь внимание?

Дерек смотрит на меня, как на что-то мерзкое. Ненависть, которую он испытывает ко мне, теперь более чем очевидна, она в каждом его слове и жесте.

– Милый, мы используем все возможное, чтобы привлечь внимание. В этом и состоит задание, и если твой моральный кодекс этого не допускает, тогда, я думаю, ты ошибся с профессией.

После моих слов наступает мрачная тишина.

– И в чем твоя идея? – глубокий голос Дерека заполняет всю комнату.

Оливия и Идгар встревоженно смотрят на нас, ожидая очередной стычки между нами.

– Моя идея в том, чтобы напугать публику, сыграв на страхе и нашей потребности в безопасности. Найдем случаи похищения, жестокого обращения и убийства детей; сейчас на свободе множество серийных убийц. Достаточно разыграть эту карту – и мы в дамках! Используем слезливые фотографии, напишем душещипательный текст, а в конце призовем всех быть более чуткими. Никто не сможет остаться равнодушным… Почему? Потому что дети уязвимы, а убийство ребенка – это самое страшное преступление, которое только можно представить.

Мои слова произвели на них впечатление, я понимаю это по тому, как они переглядываются. Идгар нерешительно чешет голову, на лице Оливии смесь ужаса и стыда – похоже, ей придется признать, что я права.

– В тебе нет ни капли такта. – Дерек встает, и его лицо наконец теряет безразличное выражение. В голубизне его глаз сквозит что-то похожее на ярость… что-то, что он прекрасно умеет держать под контролем.

– Ты бесчеловечна. Даже не знаю, от чего мне противно больше: от того, что ты хочешь использовать насилие над детьми, чтобы добиться славы, или от того, что ты не испытываешь ни малейших угрызений совести.

– Проголосуем, Дерек Хилл.

Я поворачиваюсь к Идгару и Оливии. Понятно, что им неприятно делать выбор.

– Поищем что-нибудь другое? – спрашивает Оливия.

– Другое? Что одновременно впечатляет и шокирует? Вперед, предлагайте… я слушаю.

Дерек тяжело вздыхает. У него нет достойного варианта. Я одержима желанием разморозить его как можно быстрее, и чувствую, что, придерживаясь этой темы, смогу заглянуть за крепостную стену его ледяного замка.

– Отлично, значит работаем с моей идеей.

Оливия, поняв, что Дерек хочет возразить мне, опережает его и предлагает компромисс.

– Давайте сделаем так: мы возьмем ту тему, которую предложила Сиа. Но представим ее очень деликатно. Мы не будем поднимать эту тему, только чтобы навести панику, а в первую очередь – чтобы привлечь внимание людей к правому делу.

– Извини, а я разве не так сказала?

– Все согласны? – повторяет она, игнорируя мой вопрос.

– Я согласен, пойду искать информацию в интернете.

Дерек несколько секунд прожигает меня взглядом, потом поворачивается к Оливии и слегка кивает. Будто ему совершенно плевать на мое присутствие и он даже не слышит моего голоса. Все оставшееся время он работает над текстом вместе с Оливией.

Я сажусь рядом с Идгаром, который занимается дизайном презентации.

– О чем размышляет твое больное сознание?

– О том, почему я вызываю отвращение у ледяного принца.

Дерек сидит рядом с Оливией, они явно сработались. На его лице не осталось ни следа напряжения.

– Может быть, потому что ты только что сказала, что хочешь использовать насилие над детьми, чтобы выиграть в состязании?

– Оливия сказала то же самое.

– Нет, она так не говорила.

– Чен, ты на чьей стороне?

Его темные глаза смотрят на меня несколько секунд. Он чешет голову и возвращается к работе.

– Почему он меня ненавидит? А еще на днях… ты слышал, что он мне сказал? Грубиянка, извращенка, нахалка.

– Тебя задели его слова?

– Конечно нет. Мне обидно, что он не применяет свои высокие моральные принципы ко мне, с остальными он куда более вежливый и приветливый.

Я смотрю, как Дерек диктует Оливии текст, а она набирает его на компьютере. У него даже голос другой, когда он говорит с остальными. Он контролирует его всегда, но со мной любые интонации просто стираются.

Может быть, он боится искры между нами?

– Ты осознаешь, что выглядишь ненормальной, когда на него так пялишься?

– Осознаю, Чен.

– И почему ты продолжаешь это делать?

Я перевожу взгляд на его сосредоточенное лицо. Он надевает очки, когда работает за компьютером, и в них похож на зануду.

Вооруженный пистолетом зануда, который скрывает мучающее его зло за язвительными репликами и техникой. Я не забыла то, что увидела в нем пять лет назад.

– Потому что хочу его разморозить. Тебе не интересно узнать, что он прячет? Секрет ледяного принца.

– Честно говоря, в рейтинге вещей, которые меня интересуют, это в самом конце… и уж точно после получения хорошей оценки за презентацию. – Он криво улыбается, но видно, что он просто пытается избавиться от тревоги.

В Идгаре есть что-то едва заметное, что ему удается сдерживать, но оно все еще живет внутри него.

– Поверь, мы превзойдем даже их ожидания.

Оливия

Мы все время работаем отдельно, каждый занимается своей задачей. Отредактировав текст вместе с Дереком, я отправила его Идгару на верстку. Теперь мы изучаем фотографии, которые они с Сией отобрали, и дизайн презентации.

Дерек стоит у окна, устремив взгляд на улицу. У него получается скрывать свои эмоции, даже когда он в глубокой задумчивости. С какого ракурса ни посмотреть, он всегда одинаковый. Я завидую его способности подавлять любые эмоции и сохранять самообладание в любой ситуации.

– Кто выступит с презентацией? – спрашивает Идгар.

– Оливия, – без колебаний отвечает Дерек.

Я резко поворачиваюсь к нему и вижу, что остальные тоже на него смотрят. Мы удивлены этим ответом, и я больше всех.

Он поворачивается ко мне и сухо говорит:

– Думаю, ты единственная сможешь представить эту тему должным образом, с максимальным тактом.

Сиа разражается своим обычным безумным смехом, эта девушка вызывает у меня беспокойство. В отличие от нас она не заботится о том, чтобы скрыть свое безумие, и уж тем более о том, чтобы не вызывать бурную реакцию у других. Идгар сверлит ее взглядом, она приходит в себя и бормочет:

– Пусть будет Оливия.

Она пытается успокоиться, но я вижу, что это получается у нее с большим трудом.

Идгар достает из компьютера флешку с готовым файлом, и мы все вчетвером спускаемся в аудиторию на первом этаже для презентации. Я повторяю текст речи до изнеможения. Мы заходим в зал, остальные команды уже там. Я сажусь рядом с ребятами. Джек тоже, он следит за мной, но сейчас молчит, только наблюдает. «Я не должна смотреть на него».

К счастью, первыми выступают слизеринцы, команда Геймлиха. Я опускаю глаза на листы с текстом, Джек сидит справа от меня.

Я слышу голос Геймлиха, который начинает выступление. Стараюсь следить за его речью, хочу понять, как она выстроена и сколько времени займет.

– Вы когда-нибудь задумывались о том, как мы спокойны, когда едем на машине? Моя мама даже умудряется делать эпиляцию на заднем сиденье. А были бы вы так же спокойны, если бы знали, что это самый опасный вид транспорта в мире? Нет, верно?

Геймлих своей шуткой вызывает смех и получает одобрительный кивок некоторых редакторов. Они слушают, явно наслаждаясь его способностью разрядить обстановку и при этом увлечь слушателей рассказом.

Петер, руководитель этого испытания, приглашает другую команду представить их работу. Я в очередной раз облегченно вздыхаю, но Джек шепчет мне в ухо ядовитые слова. «Ты не сможешь это сделать». У меня мурашки бегут по спине, живот скручивает. Дыши, Оливия. Я качаю головой, чтобы заставить его замолчать.

Татьяна встает, один ее вид привлекает всеобщее внимание.

– Мы медленно убиваем самих себя. У нас есть семь лет – и наступит точка невозврата. О чем я говорю? Смертельный обратный отсчет начался в Нью-Йорке, то время, которое у нас осталось до необратимого конца. Непоправимый вред, который отравит нашу жизнь, жизни наших детей и внуков и тех, кто придет после нас.

Она прохаживается взад и вперед, привлекая своим плавным движением внимание всех присутствующих. Редакторы делают пометки о ее выступлении в блокнотах. По их лицам я понимаю, что отзывы будут положительными.

«И ты хотела победить ее? Ха, она круче тебя». Джек продолжает вонзать в меня ядовитые слова. Мне не хватает дыхания. Я оглядываюсь вокруг: как отличить реальность от призраков? Я растеряна.

Я закрываю уши ладонями и шепчу:

– Оставь меня, я не буду тебя слушать. Мне очень нужна эта работа.

Он настаивает взволнованным голосом: «Я просто хочу защитить тебя. Если ты начнешь публично говорить об этой жуткой теме, то опозоришься на глазах у всех. Я не могу этого допустить. Я здесь, чтобы защитить тебя».

Я так сосредоточилась на том, чтобы не слышать его слов, что не заметила, как Петер вызвал нашу команду. Я стараюсь глубоко дышать, чтобы сдержать дрожь в руках.

– Первая команда?

Все смотрят на нас. Дерек немного пододвигается на стуле, чтобы закрыть меня от глаз других участников, которые наблюдают за нами в ожидании ответа. Он хочет дать мне время прийти в себя. Идгар взволнованно стучит ногой по полу.

Я не могу перестать дрожать.

«Прекрати, прекрати, прекрати». Я зажимаю уши руками. Нужно найти в себе силы и встать. Но я понятия не имею, что мне говорить, мое сознание превратилось в пустой белый лист.

Сиа встает с театральной улыбкой, поправляя шубу на плечах. Она готова выйти на сцену.

– У вас есть дети? Внуки? Племянники и племянницы? Малыши такие милые, правда?

Один из редакторов поднимает на нее взгляд. Эдгар и Дерек взволнованно переглядываются. Они понимают, что Сиа не следует плану, который мы утвердили.

– Представьте, как они спокойно играют со своими друзьями. Но любой субботний день может обернуться насилием, педофилией или, что еще хуже… убийством.

Ее слова неизбежно привлекают внимание. Она начинает перечислять типы насилия в отношении несовершеннолетних – случаи, не только широко освещаемые в прессе, но и те, когда невинные малютки оказываются втянуты в ужасы, о которых никто не говорит. Она не забывает упомянуть и людей, об опасности которых родители обычно даже не задумываются: нянь, друзей семьи, учителей…

А все они статистически попадают в категорию самых опасных для детей личностей. Фотографии из газетных статей с самыми скандальными происшествиями вызывают цепную реакцию вздохов и потрясенных взглядов.

Сиа говорит о физическом и психологическом насилии, сеет сомнения и вспоминает наивность детей, как они иной раз не осознают опасности и втягиваются в игру, которая должна оставаться в секрете.

– Вот что происходит и будет происходить. Статистика говорит сама за себя, но до сих пор никто не представлял ее должным образом. – Сиа бросает игривый взгляд на Дерека, произнося фразу, которую он сказал мне. Я замечаю, что он впервые смотрит на нее без обычного презрения. В его взгляде появилось что-то другое.

Она заправляет прядь волос за ухо.

– Думаю, очень страшно, что гниль нашего общества может отравить самую искреннюю и ясную нашу часть, которую нужно защищать изо всех сил. Мы кричим о помощи в надежде, что каждый ребенок получит спасательный круг, за который сможет держаться.

Фредерик, наставник нашей команды, хлопает первым с довольным выражением на лице. За ним начинают аплодировать остальные. Сиа отвечает легким поклоном.

– Хорошо. Мы все составили свое впечатление. Мы просим вас выйти в коридор, чтобы мы могли обсудить решение. – Петер показывает на дверь.

Я выскакиваю из аудитории и бегу в туалет. Мне нужно избавиться от тяжести этого момента, отогнать Джека и вернуть контроль над своим телом. Я запираюсь в кабинке и сую два пальца в рот. Джек не пойдет сюда за мной, он никогда этого не делает. Одной рукой я держусь за край унитаза, а другой нажимаю на кнопку смыва. Вздыхаю с облегчением.

Выхожу из кабинки и подхожу к раковине, чтобы сполоснуть лицо. Упираюсь руками в край раковины и опускаю голову. Я устала, вечно одно и то же, больше ничего не помогает. Хочется закрыться в темной комнате и уснуть навсегда.

– Ты должна убить его.

Голос Сии возвращает меня к реальности. Я не заметила, как она вошла в дамскую комнату. Я выдерживаю долгую паузу, потом поднимаю голову и смотрю на нее.

– Что за бред ты несешь, Сиа?

Она не моргает, она уверена в своих словах. Возможно ли, что чокнутая психопатка смогла увидеть реальность, которую никто никогда не понимал?

– Если ты его не убьешь, он убьет тебя.

Я пытаюсь защищаться, притворяясь, что не понимаю ее.

– Я не в настроении играть в твои игры.

Я намыливаю руки и опускаю их под теплую воду.

– Ты должна убить душу человека, которая живет в тебе. Вы не можете оба жить в одном теле.

Я отвожу взгляд, чтобы она не увидела, насколько меня поразили ее слова. Пытаюсь опять сделать вид, что не понимаю. Я мою руки под струей воды.

– Опять эта чушь насчет проклятий? – Я делаю шаг в сторону, беру бумажное полотенце и вытираю руки.

– Не я выбираю, когда раскрывать проклятия. Ведьмы шепчут их мне, и я обязана передать. Но твое проклятие спрятано за чужим голосом. А это значит только одно: ты не исцелилась.

Она притягивает мой взгляд, точно магнитом. Я очень устала, но не могу сдаться. Я так долго притворяюсь, что уже не представляю, как можно раскрыть кому-то правду, и уж тем более такой непредсказуемой психопатке.

– Неправда. Мне просто стало не по себе…

– Тебя вырвало, – возражает она.

Я шарю взглядом по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то выход. Пройти несколько шагов к двери, ведущей из туалета, кажется мне непосильной задачей.

К счастью, дверь открывается. На пороге появляется Дерек и оглядывает нас. Я смотрю на Сию умоляющим взглядом, чтобы она не повторяла Дереку то, что сказала мне. Она делает шаг ко мне и наклоняется к моему уху.

– Ты не сможешь постоянно существовать в состоянии холодной войны. Невозможно жить в мире с корыстным и одержимым врагом, который постепенно истощает и пожирает тебя. Ты должна убить его, Оливия. Только тогда ты познаешь свое проклятие, только тогда начнешь жить.

Я не могу выдавить ни слова, настолько меня это потрясло. Она точно ведьма, раз смогла разглядеть хаос, который я обычно скрываю даже от самой себя. Я опускаю взгляд, на глаза наворачиваются слезы. Сжимаю руки в кулаки, чтобы сдержать переполняющие меня эмоции.

Я не могу сейчас сломаться. Не могу сейчас сломаться. Не могу сейчас сломаться.

Сиа делает шаг назад, поворачивается и выходит из туалета, огибая Дерека. Он подходит ко мне, но не смеет прикоснуться. Мягко спрашивает:

– Она тебя обидела? Сказала что-то плохое?

– Нет, все хорошо, – тихо откликаюсь я, – не волнуйся, я просто неважно себя чувствую.

Он кивает. Ну хотя бы ему достаточно моего простого оправдания.

Сиа

Принц всегда будет смотреть на ведьму с подозрением, это у него в крови. Его предки клеймили ведьм… и теперь он не может поступать иначе. Я возвращаюсь в аудиторию и сажусь рядом с Идгаром. Через несколько минут приходят и Дерек с Оливией.

Внимание участников других команд направлено на нас. Я сразу понимаю, что они поняли, что недооценили нас. Я расплываюсь в довольной улыбке.

– Ведьма-демон, ты отлично справилась, – шепчет мне Идгар.

– Разве? Ледяной принц так не думает.

Дерек не отвечает. Он погружен в свои мысли, ни слова мне не говорит.

– Ты хорошо выступила, Сиа, – тихо говорит Оливия.

– Только не думай, что я все время буду прикрывать тебя, радость моя.

Губы Оливии трогает легкая улыбка. Глаза у нее влажные от слез, она хочет скрыть свое смятение. Она обманывает всех, кто на нее смотрит. Она научилась профессионально скрывать любые порывы своей души.

Тем временем Петер встает, и в аудитории наступает тишина.

– Это был очень сложный выбор. Вы очень хорошо поработали, и мы вами очень гордимся. Вы нас удивили, смогли привлечь наше внимание именно так, как и было нужно. Но одна из команд не только заинтересовала, но и шокировала нас! Нас всех потрясли тема и ее образцовое, и даже больше, изложение. Первая команда, мои поздравления. Вы вернули свои позиции.

Фредерик с гордостью улыбается мне. Я радуюсь еще больше, увидев зависть в глазах других участников. Неужели они действительно думали, что могут превзойти ведьму в испытании, где нужно пугать людей?

– Результаты будут размещены на доске объявлений завтра, и рейтинг обновится с учетом сегодняшних оценок. Всем хорошего дня.

Петер уходит вместе с другими редакторами. Разочарованные и огорченные участники других команд направляются к выходу из аудитории. Я расталкиваю их, чтобы догнать Дерека.

– Ничего мне не скажешь?

– Тебе нужна моя похвала? У тебя такая низкая самооценка? – говорит он обычным резким тоном.

Я ускоряю шаг, стараясь от него не отставать.

– Почему с другими ты не такой? Почему со мной ты всегда закрытый?

«Если твои предки меня ненавидели, ты не обязан делать то же самое».

На улице так холодно, что я плотнее запахиваю шубу. Дерек же, наоборот, чувствует себя вполне комфортно. Его белоснежная кожа и ледяные глаза сверкают на фоне черной кожаной куртки. И мне так хочется нежно убрать его непослушные пряди со лба.

Так же, как я сделала в первый день, когда его увидела. Изгнанная ведьма, ласкающая рукой белого волка.

Пытаясь побыстрее от меня уйти, Дерек случайно толкает плечом Татьяну, чуть не сбивая ее с ног. Ледяной принц подхватывает ее под руку, чтобы поддержать. Девушка с миндальными глазами краснеет под его взглядом.

– Ты в порядке?

Татьяна загипнотизирована глазами Дерека. Я вижу, что она не может отвести от него взгляда.

– Д-да, конечно, все хорошо…

Остальные останавливаются и смотрят на них. Это не только мое впечатление: будто даже воздух изменился, мне аж тошно становится. Кажется, они попали в заколдованный пузырь, перенеслись в другой мир. У меня возникает ощущение дежавю. Как будто эта их маленькая встреча уже была написана. Где я их уже видела?

Я нарушаю магический момент, протискиваясь между ними. Замечаю злобный взгляд Дерека и смущенный Татьяны. Решительно иду на парковку, не оглядываясь.

Я не могу разгадать проклятие Татьяны. Это невыносимо. Если я не смогу прочитать то, что ведьмы предсказывают ей, я никогда не найду ее слабые места.

Как она умудряется скрывать свое проклятие? Никто этого не может.

Телефонный звонок прерывает мои мысли.

– Слушаю, Том.

Я сажусь в машину, пристегиваюсь и поправляю сиденье.

– У меня новость. Food Empower находится под следствием. Сейчас там полно журналистов.

– А работники?

Я подкрашиваю губы, глядя на свое отражение в зеркале.

– Мы сделали все так, как ты просила. Они подписали контракт с одной из наших компаний и очень рады. Уже приступили к работе. И хотели бы знать, кто скрывается за всем этим. Ты уверена, что ничего не хочешь рассказать?

Вопрос Тома вызывает у меня улыбку. Я убираю помаду и включаю печку.

– Ты же знаешь, Том. Нельзя раскрывать секрет счастливого конца.

Ведьмы не раскрывают свои заклинания, даже рискуя навлечь на себя проклятия людей. Почему?

Потому что ведьмы не осмеливаются разделять предков: ложь и истину.