Одна легенда гласит, что когда-то паутины символизировали надежду. Завораживающая форма делала их священными и почитаемыми. Никто не смел рвать паутину, потому что никто не хотел терять надежду. Все задавались вопросом, какое колдовство создавало такую аккуратную, гармоничную и нежную материю.

Кто так заботливо ткал надежду?

Когда люди наконец увидели паука, они отказались верить, что такое прекрасное полотно было соткано таким страшным и темным существом. С тех пор паутины стали срывать, они остались только в самых мрачных уголках.

Говорят, что паук, плетущий надежду, умер в одиночестве, все из-за этого несправедливого и поверхностного обращения.

Дерек

– Произошло кое-что очень странное…

Фредерик ходит туда-сюда. Он выглядит как хищник перед прыжком. Его помощница сочувственно смотрит на нас из дальнего угла комнаты. Мы не знаем, почему он собрал нас в субботу утром, но уж точно не для чего-то хорошего.

– Я просмотрел материал, который вы собрали по Food Empower, мне понравилось. Конечно, можно было сделать лучше, но это хорошая основа для статей и интересных телепередач. Меня все устраивает. Я доволен, почти.

Он останавливается и смотрит на нас сверху вниз.

– Но? – Идгар нарушает молчание.

– Но… когда я загружал вашу презентацию в общую папку руководителей, выяснилось, что она идентична с презентацией третьей команды. Кто-нибудь объяснит мне, как это получилось? Почему у нас две одинаковые работы? Или вы у них скопировали, или они у вас. Но, так как они отдали материал раньше, я склоняюсь к первому варианту, и остальные думают так же.

Что? Я бросаю быстрый взгляд на Джулию, ее лицо внезапно бледнеет. Сиа скривила губы в нервной улыбке.

– Э-это невозможно, ребята передали мне материал вчера. Мы с Оливией подготовили презентацию и отправили по электронной почте. Мы ни у кого ничего не копировали, – лепечет Джулия.

Фредерик прерывает ее.

– Руководитель вашей команды – та опоздавшая? Тогда все понятно.

Меня бесит высокомерный тон этого мужчины.

– Поскольку нет убедительных доказательств того, что вы украли этот материал, вас не исключат, но так как вы прислали свою презентацию позже них, то засчитают только работу третьей команды. И, естественно, вы получаете ноль баллов за первый этап. Отличное начало, молодцы.

Он сообщает нам окончательное решение и выходит. В комнате сгущается напряжение.

– Ребята, я правда не знаю, как это объяснить… извините. – Джулия нервно приглаживает волосы.

Оливия кладет ей руку на плечо.

– Успокойся, очевидно, что третья команда обобрала нас.

У Джулии глаза на мокром месте, она боится поднять на нас взгляд. Она стоит, опустив голову, руки дрожат.

Я встаю и подхожу к ней.

– Не расстраивайся слишком сильно. Дело сделано. И мы это переживем.

Она кивает, вытирая слезы со щеки. Звук аплодисментов заставляет меня закатить глаза. Сиа с обычным своим безумным выражением на лице подходит к Джулии и начинает нападать на нее, не давая ей вздохнуть.

– Вы сдурели? – От ее дьявольской улыбки мурашки бегут по коже. Идгар хлопает себя ладонью по лбу.

– Сиа, пожалуйста.

– Ее задачей было отправить презентацию в целости и сохранности, а она что сделала? Дала ее скопировать. Ух ты, ребята. Давайте ее похвалим. Какой у нас отличный руководитель, действительно ценный член команды.

Она продолжает хлопать с презрительным и жестоким выражением на лице.

– Прекрати, – рявкаю я.

– Что прекратить? Говорить правду? Я в бешенстве! Если ты не умеешь защищать информацию, тогда что ты тут делаешь?

– Я… я не хотела… просто вышла в туалет один раз. Я не думала, что…

Она наклоняется к Джулии и цедит ей прямо в лицо:

– Не думала. Сама так сказала. Не думала и не думаешь. Теперь из-за тебя у нас всех низкий балл, мы отстаем, и теперь придется из кожи вон вылезти, чтобы наверстать упущенное. Ты довольна?

Я сжимаю руки в кулаки. Эта девушка невыносима в своем высокомерии и в том, как беспощадно она нападает на самых слабых.

– Я ушла в туалет, чтобы позвонить дочери… Я мать-одиночка, у меня двое детей, я пытаюсь найти стабильную работу, но это непросто. Клянусь, я бы не стала звонить просто так, но у нее поднялась температура и…

– И ты рискнула безопасностью проекта, чтобы поиграть в заботливую мамочку. – Сию невозможно разжалобить, она прет как танк. – Скажи прямо, милая, либо ты мать и заботишься о своих детях, либо работаешь над проектом, в котором останутся только лучшие из лучших. Хочешь получить и то и другое? Круто. Но у тебя не тот характер, чтобы справиться с двумя работами одновременно, так почему мы должны страдать из-за твоего неправильного выбора?

Джулия опускает голову, чтобы спрятать слезы.

Это уж слишком.

– Извините… – Слезы мешают ей говорить. – Я выйду на минутку… простите…

Сиа скривила губы в самодовольной улыбке.

Я убью ее.

– В чем твоя проблема?

– У меня их куча, милый.

– Теперь ты довольна? – Ярость быстро растекается по моим венам.

– Нет, но хотя бы выговорилась. Я сказала то, о чем вы промолчали, потому что сочувствовали ее слезам. Я сделала вам одолжение. Теперь она дважды подумает, прежде чем украсть у нас что-то.

– Сочувствовали ее слезам? – Я делаю глубокий вдох. – Ты окончательно сошла с ума, чокнулась, лишилась рассудка и сочувствия к окружающим.

Она не перестает злорадно мне улыбаться, как будто происходящее ее забавляет. Крутит пальцами свои волосы. Я подхожу к ней, ощущая жгучее раздражение, от которого чешутся руки.

– Нахалка, – рычу я сквозь зубы.

Мы стоим в нескольких сантиметрах друг от друга.

Я еще сильнее стискиваю зубы.

– Самовлюбленная.

Она поднимает голову и смотрит на меня в упор, будто просит меня продолжать. Тьма, живущая в ней, не оставляет места ни малейшему лучику света. Сиа изгибает губы в вызывающей ухмылке.

– Извращенка, – добавляю я.

Оливия и Идгар вмешиваются и разводят нас. Взгляд Идгара приводит меня в чувства. Я должен успокоиться, поэтому я даю себя увести.

– И грубиянка, – заканчиваю я, отворачиваясь в другую сторону.

– Какая я многогранная, – злобно бурчит она.

Я бросаю на нее ледяной взгляд.

– Ты просто долбаная принцесска, которая всех мешает с дерьмом.

Внезапно лицо Сии застывает. Улыбка исчезает, ее глаза сверкают.

– Я самовлюбленная нахалка, извращенка и чертова грубиянка, но я не принцесса. Не путай королевских особ с ведьмами, у нас разное происхождение.

Я открываю рот от удивления. Она безумна, абсолютно безумна. У нее совсем крыша поехала.

Оливия встает передо мной, закрывая собой Сию.

– Давайте успокоимся, пожалуйста.

– Нет уж, давайте продолжим. – Сиа движется ко мне. – Я извращена так, как вам и не снилось, моей самовлюбленности позавидовал бы сам Нарцисс, я уж молчу о моей наглости.

– Не думаю, что Дерек хотел все это сказать. – Голос Джулии заставляет нас всех повернуться.

Она сжимает в руках мокрый платок. Глаза Сии загораются, будто она увидела свою любимую жертву. В ее взгляде светится безумное желание разрушить и уничтожить.

– Милочка, в этом разница между мной и тобой. Мне нравится быть нахалкой, мне нравится получать желаемое, не спрашивая ни у кого разрешения. Мне нравится мой извращенный ум, нравится быть пугающей. – Сиа делает шаг к Джулии. – А знаешь почему? Потому что ведьмы не проявляют сострадания, они насылают проклятия, бросающие вызов законам природы.

Джулия растерянно хмурится.

– Мы не хотим быть принцессами. Вы очаровываете, завораживаете, восхищаете… – Сиа берет прядь волос и крутит ее между пальцами. – Все обожают принцесс, народных любимиц, баловней судьбы.

Опять она начинает рассказывать свои дурацкие сказки.

– Но есть такие, как я, ведьмы, проклятые всем миром за то, что они в сговоре с природой, и за то, что напоминают людям, что всегда нужно платить по счетам. Видишь ли, ведьмы не вызывают ни у кого жалости… Они пугают, ужасают и рвут цепи, которые связывают людей с их лицемерием.

Сиа наклоняется к уху Джулии и шепчет ей что-то, что мы не можем расслышать. Что бы это ни было, в этом нет ничего приятного. У Джулии вырывается непроизвольный крик. Она в ужасе отшатывается и выбегает из комнаты, будто увидев привидение.

Ярость закипает у меня в желудке.

– Какую хрень ты ей сказала?

Она пожимает плечами.

– Только то, что вы слышали.

Это уж слишком. Она садится на стол, небрежно скрестив ноги, как будто не стала только что причиной миллиона проблем. Я перевожу взгляд на Оливию и Идгара, они оба в замешательстве.

Оливия подходит к Сии.

– Что ты ей сказала на ухо? Ты ее оскорбила?

– Твои обвинения разбивают мне сердце, милочка. – Она качает ногами вперед-назад.

– Я пойду за ней. – Оливия торопится вслед за Джулией. Я протягиваю палец в сторону Сии, уже готовый высказать все отвращение, которое она у меня вызывает.

Идгар встает передо мной.

– Давайте успокоимся.

– Я абсолютно спокойна, а вот ледяной принц что-то не особо.

Она издевается?

– Прекрати. Прекрати притворяться ненормальной. Если ты еще не избавилась от своих психологических проблем, то не приходи сюда пугать людей. Ты настолько чокнутая, что чуть не сбила людей лишь из-за того, что я тебе не ответил. Но этого тебе недостаточно, ты еще и сорвалась на Джулию. Тебе лечиться надо, в таком состоянии ты не можешь общаться с нормальными людьми, не говоря уже о том, чтобы работать в команде.

В комнате повисла гробовая тишина.

Она соскальзывает со стола, как змея, и мрачно смотрит на меня.

– Милый, никто из нас не исцелился. Вы просто притворяетесь нормальными. Когда народ увидит вашу другую сторону, вы поймете меня.

Идгар сокрушенно поднимает руки.

– Не важно, продолжайте гнобить друг друга.

– Народ? Ты ненормальная, и твое безумие не должно распространяться на других.

– А если я скажу, что помогла ей?

– Помогла? Ты? – Я не могу сдержать нервного смеха. – Ты законченная эгоистка. Разве ты можешь кому-то помочь?

Идгар сжимает губы, пораженный резкостью моих слов. Сиа остается невозмутимой, будто предвидела мою реакцию. Я хочу уйти отсюда. Я беру куртку со стула и направляюсь к двери.

– Я ей показала ее проклятие. Если она умна, то использует его, как народ использовал паутину до того, как проклясть ее. Если она глупа, она сломает его… уничтожив вместе с ним всякую надежду.

Идгар

Услышав слова Сии, Дерек на несколько секунд останавливается перед дверью, будто пытаясь найти в них какую-то логику. Но потом качает головой и выходит из комнаты.

Наступает тишина, но мое любопытство не дает мне молчать. За безумием Сии мне чудится что-то более глубокое, слово «проклятие» цепляет меня. Я хочу разобраться. Сажусь рядом с ней.

– Какое проклятие у Джулии?

– Тебе интересно? Не хочешь сначала узнать свое?

– Почему ты проклинаешь людей? – настаиваю я.

– Потому что проклятиями ведьмы защищают тех, кто этого достоин, – объясняет она мне.

Я обдумываю ее слова, но не могу найти связи между проклятием и защитой. Но больше меня поражает другое.

– Почему ты считаешь себя ведьмой?

– А что, я выгляжу, как изящная принцесса? – Ее вопрос вызывает у меня улыбку.

– Ты больше похожа на демона, чем на принцессу. – Но я говорю это с восхищением.

Кажется, она заинтригована моим ответом. Я молча улыбаюсь и не шевелюсь, как делают, когда хотят завоевать доверие незнакомого животного.

– Ты не боишься? – чуть ли не удивленно спрашивает она.

Отвечаю вопросом на вопрос:

– А ты не боишься?

– Тебя? Милый, ты совсем не страшный, – весело отвечает она.

– Просто ты меня плохо знаешь. Все мы здесь скрываем что-то, как ты и говорила, все мы чего-то боимся.

Вырвавшееся признание удивляет меня самого. Разговор с ней пробуждает во мне желание узнать больше, поделиться частью своего ада. Потому что ее ад может быть еще страшнее. Я встаю, выпрямляюсь и отхожу на несколько шагов. Она следит за мной взглядом, кажется, ее поразили мои слова. Впервые чокнутой психопатке интересен нормальный разговор.

– И чего ты боишься? – спрашивает она.

Я начинаю перекладывать аппаратуру, чтобы потянуть время. Я пока не готов довериться ей, по крайней мере не раньше, чем она доверится мне.

– Ведьмы вперед. Чего боишься ты?

– Я же вроде демон, – спрашивает она с лукавой усмешкой.

– Ведьма-демон, – исправляюсь я.

Она довольно улыбается, как будто я сделал ей комплимент. Спускается со стола и спокойно подходит к доске, берет черный маркер и начинает что-то рисовать. В какой-то момент кладет черный маркер и заканчивает рисунок красным.

– Этого ты боишься? – с недоумением спрашиваю я. – Мне кажется, она очень красивая и ни капельки не страшная.

Она улыбается, но на ее лице появляется то, чего я раньше там никогда не видел: глубокая печаль.

– Белая роза, запятнанная кровью, вот мой самый большой страх, – и ее шепот разносится по комнате слабым эхом.