Отец вернулся на день раньше, когда мы его совсем не ждали. К счастью, он не застукал нас кувыркающимися в постели, иначе это однозначно была бы катастрофа мирового масштаба. Вечером мы с Артемом сидели у меня в комнате на полу, и я учила его играть баррэ, ему никак не удавался прием, при котором один палец прижимает несколько струн на грифе гитары. Это требовало определенной ловкости и навыка, поэтому Артему нужно было время, чтобы научиться.
– Держи указательный, средний и безымянный пальцы вот так, – наставляла я, и мы весело смеялись, когда у него ничего не получалось и он буквально сходил из-за этого с ума.
В этот момент папа и зашел в комнату с радостным возгласом «А вот и я! Здравствуйте, молодежь!», заставив нас вздрогнуть из-за своего неожиданного появления и буквально отпрянуть друг от друга, хотя мы и не были заняты ничем противозаконным.
Через две секунды я уже оказалась в его крепких объятиях. Он оторвал меня от пола, прижимая к себе, как тряпичную куклу.
– Папа! Я так соскучилась!
– Ты не представляешь, как я переживал за тебя! – Отец наконец выпустил меня. – Как дела?
– У нас все хорошо, – ответила я. – Думаю, ты оставил меня в надежных руках.
– Здравствуй, Артем. – Кажется, в этот момент папа пожал его руку. – Справился, значит? Молодец. Думаю, тебе все по плечу.
– Он не может осилить баррэ, – вставила я с улыбкой.
– Даже боюсь спрашивать, что такое «баррэ», – хмыкнул папа, обнимая меня за плечи.
– Я учу Артема играть на гитаре, – пояснила я. – Он все очень быстро схватывает, кроме этого приема.
– Да, я услышал, как вы играли, – прозвучал теплый голос отца. – У Артема здорово получается. Сколько же в нем дарований! Простите, что я прервал ваш урок.
– Мы очень рады вашему возвращению, Евгений Михайлович, – улыбнулся Артем.
– Эх, Королев, ты столько всего пропустил. Но все наверстаешь, будешь весной бороться за путевку на чемпионат мира, ладно? А теперь накрывайте поляну, будем ужинать и праздновать! Там, в кухне, я поставил пакеты с едой из ресторана.
– Ну, как она? – спросил тренер после ужина, пригласив меня в кабинет. – Мне показалось, что у Виктории хорошее настроение. Когда я уезжал, она была совсем сломлена, а сейчас прямо светится изнутри. Я также говорил с ее психологом, и она призналась, что ты определенно смог встряхнуть Вику и вернуть интерес к жизни. Что ты с ней сделал, Артем?
Я в растерянности посмотрел на Евгения Михайловича. Я был готов признаться, что люблю его дочь, но Вика взяла с меня обещание держать наши отношения в секрете. Тяжело смотреть в глаза тренера, которого я искренне уважал, и обманывать его. Но то, что я ему сказал, было чистой правдой:
– Я просто вернул в жизнь Вики музыку, которая делает ее живой.
– Я знаю, – тихо согласился Евгений Михайлович. – Музыка для Вики очень многое значит. Спасибо тебе, Артем, что сделал это для моей дочери. Это именно то, что было нужно…
– Внутри нее целая музыкальная вселенная, – улыбнулся я. – Я лишь слегка подтолкнул ее, с остальным Вика справилась сама, потому что она создана для того, чтобы пылать.
Сказав это, я резко замолчал. Не говорил ли я сейчас как влюбленный? Не выставил ли напоказ свои чувства, которые пока нужно прятать?
Тренер подошел ко мне и положил руку на плечо.
– Я хочу, чтобы ты продолжил с ней занятия музыкой. Знаешь, я вас послушал, прежде чем зайти в комнату. Вика была так счастлива, пока учила тебя играть. Она… она смеялась. Я давно не слышал ее смеха. – Я заметил, что у тренера увлажнились глаза. – Артем, прошу тебя, если тебе не сложно, пусть она и дальше будет обучать тебя этому самому «баррэ». Хотя бы раз в неделю. Приходи в любое время, договорились?
– Конечно, – ответил я, с грустью думая о том, что мой срок пребывания в раю рядом с Викой подошел к концу. Пришло время вернуться в общежитие.
– Спасибо, Артем. – Евгений Михайлович вдруг обнял меня. – Знаешь что? Я был бы счастлив иметь такого сына, как ты. И прости, если я кричу или ругаю тебя на тренировках. Это ничего не меняет, тренеру так положено, так ведь? – Он рассмеялся, выпуская меня.
– Евгений Михайлович, вы отличный тренер.
– Но скоро у тебя будет другой тренер. – Он растянул губы в какой-то нервной улыбке, внимательно глядя на меня. – У меня потрясающие новости, Артем. Тебя рассматривают для перехода в национальную сборную, которая будет представлять страну на чемпионате мира. Ты продемонстрировал высокий уровень игры и соответствуешь всем необходимым критериям. Что скажешь, Артем?
Национальная сборная. Чемпионат мира.
Это слишком громко.
– Молодежная сборная? – решил уточнить я.
– Нет, Артем. Основная.
Я закрыл глаза, собираясь с мыслями. Передо мной открывалась невероятная перспектива. Это очень важный этап в футбольной карьере, о котором мечтает каждый футболист. Но сейчас я мог думать только о Вике, и все мои мечты были связаны только с ней и ее благополучием.
– Ты рад, Королев?
– Да, – выдохнул я, чувствуя, как от волнения перехватило в груди. – Но это неожиданно.
– Остались только формальности и твое согласие. Допуск от врача скоро получим и начнем оформление.
– Спасибо, тренер, – произнес я. Я хотел радоваться невероятной возможности, но понимал, что, отдаляясь от клуба «Тор», рискую отдалиться и от Вики тоже. Клуб, его команда и тренер – все это уже стало моей настоящей семьей.
– Но на весенний сезон ты еще мой, Королев! – вдруг воскликнул Евгений Михайлович, прерывая поток невеселых мыслей, одолевших меня. – Нам предстоит взять кубок и медали. Чем черт не шутит, авось дойдем до финала в Лиге чемпионов?! Будем к этому стремиться, Королев. Обещай мне, одиннадцатый.
– Обещаю. – Я улыбнулся тренеру. – Мы не снизим темп.
Мы еще немного поговорили о футболе, об игровых эпизодах, которые пришлось пережить нашей команде, а затем я сказал, что мне пора складывать вещи для отъезда.
– Соберешь их завтра, Артем. Сегодня можешь остаться у нас. По плану я вообще должен был приехать завтра, так что никто тебя впопыхах не выгоняет. Сегодня ночуешь здесь, даже не обсуждается.
Таким образом, мне пришлось остаться, только на этот раз я спал в холодной одинокой постели, вместо того чтобы нежиться в ставших уже такими привычными объятиях Вики.
Перед сном я выплакала все глаза. Завтра Артем уедет, и у нас больше не будет волшебных дней и марафона необузданной взаимной страсти, останутся лишь воспоминания. Во мне горело опустошающее желание вновь оказаться в его объятиях.
Артем говорил, что готов во всем признаться моему отцу и даже официально попросить у него разрешения встречаться со мной. Он хотел поступить честно и, опять же, был до невозможности милым. Идеальным.
Я представила лицо отца, когда он узнает, что все эти дни мы с Королевым трахались как кролики под влиянием гормонов, и поняла, что пока наши отношения стоит держать в секрете. Мне удалось убедить Артема в своей правоте.
К тому же я переживала, что это может отразиться на его футбольной карьере, которая стремительно шла на взлет. Я не хотела, чтобы его нежная привязанность ко мне превратилась в страшного монстра, который просто заживо сожрет его футбольную мечту. Я ни за что не поступлю так с ним. Он готов был спасать меня, но кто спасет его, когда это потребуется?
Меня переполнила радость, когда я узнала, что Артема пригласили в сборную России. Это было заслуженное признание его таланта и упорного труда, ведь он был достоин представлять нашу страну на международной арене.
Сегодня посреди ночи он пробрался в мою комнату. Я спала, когда услышала едва слышный скрип открываемой двери. А через несколько секунд ощутила на плечах руки Артема, и его губы, целующие меня.
– Что ты делаешь? – прошептала я.
– Не смогу уснуть, пока ты меня не поцелуешь, – отозвался он. – Дашь мне порцию этого вкусного снотворного?
Я приподнялась на локтях, а он снова припал к моим губам в горячем поцелуе.
– Я завтра уезжаю, – сообщил он с затаенной грустью.
– Я буду очень сильно скучать.
– Я приду к тебе на урок игры на гитаре, я ведь еще не освоил «баррэ». – Говоря это, Артем явно улыбнулся. Я протянула руку и коснулась пальцами его губ, очерчивая их и пытаясь визуализировать картинку в голове.
– Баррэ – это настоящий вызов. – Я тоже улыбнулась, а затем запустила пальцы в его волосы.
– Для меня вызов вовсе не «баррэ», – прошептал он, уткнувшись носом в мою щеку. – А получить от тебя три главных слова – вот где настоящий вызов. Когда ты мне скажешь их, Вика? Я ведь чувствую, что ты тоже любишь меня.
– Артем…
В этот миг мне стало так больно. Я не могла сказать ему этих слов. Я не хотела становиться балластом из-за своей ущербности. У него появился шанс стать чемпионом страны, а я не хочу тянуть его на дно, где один только мрак.
– Я скажу тебе это только тогда, когда увижу свет.
– Когда увидишь свет? – растерянно повторил он, а затем, кажется, присел на пол возле кровати. – Но я люблю тебя независимо от всего.
– Послушай, я скоро уеду на очередное лечение, и довольно надолго. А тебя ждут великие свершения в футбольном мире. Нам сейчас не до любви.
– Мне не нужны свершения, если в моей жизни не будет тебя. Для любви всегда есть место и время. Я люблю тебя, Вика. И никуда тебя от себя не отпущу.
– Ты должен. – Я мягко оттолкнула его от себя. – Уходи, пока мы не разбудили папу. Пожалуйста.
Когда он нехотя покинул мою спальню, я вновь уткнулась в подушку, и из моих бедных глаз хлынул новый поток горьких слез.
Через пару дней после возвращения Евгений Михайлович собрал команду в зале для конференций и объявил о зимних каникулах, которые продлятся до конца января.
– Всем хорошо отдохнуть, но держать себя в форме! А в феврале мы с вами отправляемся на зимние сборы в Испанию и там будем приходить в тонус ко второй части сезона, чтобы быть готовыми к борьбе за чемпионство. Наша команда – главная сенсация нынешнего сезона! Мы с вами так высоко забрались в турнирной таблице – вы все должны собой гордиться! Вы заставили общественность обратить на себя внимание, поэтому сегодня мы с вами даем большое интервью прессе. Каждому из вас дадут высказаться.
Зимние тренировочные сборы в теплой Испании это, конечно, вау, но я не хотел никуда уезжать. Вика нуждалась во мне как никогда. В то время, пока все ребята из команды радовались предстоящей поездке, у меня болела душа.
В тот же вечер я узнал от Вики, что в конце января она улетает в офтальмологическую клинику в Японии. Тренер сказал, что специально рассчитал график. Пока мы будем на сборах, Вика попадет в руки врачей, которые предпримут новые попытки восстановления ее зрения. Она пробудет там около двух месяцев или дольше, если потребуется. Так что даже после возвращения со сборов я не смогу с ней встретиться. Нам предстояла долгая разлука, и я не знал, смогу ли ее выдержать.
Поэтому у меня оставалось совсем мало времени, чтобы побыть с Викой. Я воспользовался предложением тренера приходить на уроки игры на гитаре. Это был просто великолепный предлог, чтобы видеться с ней. А еще я помогал ей подготовиться к январским экзаменам, которые она должна была сдавать по особой схеме. В общем, поводов для встреч было немало.
Чаще всего Евгений Михайлович находился дома, но в его отсутствие мы с Викой позволяли нашей страсти вырваться наружу.
Пару раз по его просьбе я забирал Вику на прогулку в парк, а однажды он даже прошелся вместе с нами. Евгений Михайлович без устали благодарил меня за то, что я стал для его дочери другом. Вот только мне не хотелось быть просто ее другом.
Я любил Вику и чувствовал, как в моей душе зарождается нечто большее, чем просто любовь. Это было глубокое чувство заботы и ответственности за человека, который мне дорог.
Я не мог оставаться равнодушным к страданиям Вики и был готов сделать все возможное, чтобы вернуть ей радость и улыбку. Это будет непросто, но я был готов пройти через все трудности, чтобы спасти ее, и бороться за ее счастье, потому что она – самое ценное, что было в моей жизни. Порой Вику требовалось спасать от самой себя, чтобы она вновь не замкнулась в своей тьме.
На новогодних праздниках тренер собрал всех на корпоратив. На мероприятие пришла и Виктория, которая долго отказывалась от участия, но в итоге мне все же удалось ее убедить. Ей было необходимо выбраться из своей раковины и пообщаться с окружающими. Ребята из клуба уже знали о случившемся, но многие видели ее впервые после трагедии. Я знаю, что Вика чувствовала себя некомфортно, сидя за столом в черных очках, но ей это было полезно. Ей нужно было выходить из зоны комфорта и ломать преграды. Только так.
А вскоре они с отцом улетели в Японию. Я провожал их в аэропорту вместе с Рыжим. Но мы не смогли толком попрощаться: не удалось даже поцеловать ее.
– Я буду тебе звонить, договорились? Обещай, что будешь держать меня в курсе событий, – попросил я, когда мы буквально на минуту остались одни.
– Ладно, а ты обещай, что присмотришь за папой, когда он вернется.
– Обещаю. А еще обещай, что…
– Слишком много обещаний, Королев, – усмехнулась она.
– Самое важное лишь одно: обещаю, что буду любить тебя, Вика. – Я незаметно коснулся ее руки и мягко сжал тонкие пальцы.
– Тогда обещаю, что я буду делать все, чтобы скоро сказать тебе то же самое.
Я заметил, как ее губы предательски задрожали. Я шагнул к ней ближе, сжал во вполне дружеских объятиях и затем отпустил.
– Я буду этого ждать, – прошептал я, с болью в сердце пытаясь понять, почему она не хочет сделать это сейчас. Ведь она тоже любит меня, я это знал.
– А я буду ждать ваших новых побед.
– Каждый забитый гол будет в твою честь, – пообещал я.
В следующий миг к нам подошли Евгений Михайлович и Елисей, о чем-то оживленно беседуя. Мне пришлось выпустить ладонь Вики.
– Кажется, нам уже пора, – сообщил тренер.
– Хорошего вам полета, – пожелал я.
Евгений Михайлович обнял нас с Рыжим по очереди, после чего подхватил чемодан и свою небольшую сумку, и они зашагали в сторону зоны вылета. За спиной у Вики висел футляр – в нем лежала моя гитара. Кусочек меня отправится в Японию вместе с ней.
Я на каком-то интуитивном уровне ожидал, что Вика вот-вот оглянется, чтобы бросить на меня последний прощальный взгляд, но затем с горечью осознал, что ей нет смысла оглядываться – она ничего не увидит. Но я все равно ждал, уставившись, как они удаляются все дальше и дальше.
И в какой-то момент она сделала это – оглянулась через плечо. Я ощутил, как по щекам покатились слезы, и поднял руку в прощальном жесте. Конечно, она его не увидит. Но я все равно поднял.
Повернувшись к Елисею, я поймал на себе его сочувственный взгляд.
– Когда вы планируете рассказать тренеру о своих отношениях? – осторожно поинтересовался он.
– Она не хочет, – вздохнул я.
– Она права, – согласился Рыжий. – Мы не знаем наверняка, как тренер отреагирует. Ты, конечно, его любимчик, но это может не спасти тебя.
– Я хочу спасти не себя, а ее, – произнес я с грустью. – Все остальное не имеет значения.