Вика

– Я же сказала, что не хочу ничего праздновать.

– Вика, задувай свечи, – заявил Артем тоном, не терпящим возражений, а затем я почувствовала, как его рука мягко опустилась на мое плечо. – И не забудь загадать желание.

Я вздохнула, а затем все же дунула вперед. В темноту. Уверена, что промахнулась.

– Ура! – раздался радостный голос Артема. Значит, все же попала. – С днем рождения, Вика! – Его губы коснулись моей щеки, и я все же улыбнулась.

Этот день совсем не радовал меня. Девятнадцать лет. Вся жизнь впереди, но я уже успела сломаться и потеряла возможность видеть красоту. Моя новая реальность – мир, где нет красок и ярких образов. С каждым днем я все больше осознавала, что жизнь уже никогда не будет прежней.

Мой день рождения превратился в напоминание о том, что я потеряла. Раньше это был праздник, который я ждала с нетерпением, но теперь он стал тяжелым испытанием. Я никого не хотела видеть, не хотела слышать поздравления и пожелания. Мне просто было нужно, чтобы этот день прошел как можно быстрее. Артем, конечно, старался сделать его для меня особенным. Он сказал, что вечером у него на меня грандиозные планы. Я зря надеялась, что он ограничится только тортиком.

– Ты и подарок мне приготовил?

– Конечно.

– Когда я его получу? – Я заставила себя улыбнуться.

– Чтобы получить подарок, нам нужно будет сейчас съесть тортик, затем принарядиться и кое-куда отправиться.

– Ну уж нет, мы так не договаривались. Я не собираюсь никуда ехать.

– Собираешься.

– Я предпочту сразу отправиться в постель и пошалить там.

Я вытянула руку в сторону, пытаясь нащупать Артема рядом с собой. Моя ладонь коснулась его бедра, и я, развернувшись, тут же вцепилась руками в пояс его спортивных штанов, пытаясь стянуть их вниз.

– Раздевайся, – скомандовала я.

– Не сейчас. – Он рассмеялся, уворачиваясь. – А то мы ничего не успеем, а нам нельзя опаздывать.

Но я не собиралась сдаваться. Я встала и поймала его в объятия, когда он, кажется, пытался нарезать торт.

– Вика, – прозвучало с таким упреком, что мне даже стало смешно.

– Мне не нужен никакой торт, я просто хочу тебя потискать. – Я скользнула рукой вниз, заставив его застонать.

– Вика, – тихо прошептал он мне в самое ухо.

– Я же сказала, раздевайся, – с напором повторила я, а затем поцеловала его. – Хочу на десерт тебя, а не торт.

В следующий момент Артем схватил меня за талию, оторвал от пола и… самым наглым образом переставил в другое место.

– Эй! – искренне возмутилась я.

– Ты получишь меня на десерт позже, после того, как я сделаю тебе подарок, ладно? Это очень важно! Если ты не хочешь торт, тогда одеваемся и выезжаем.

Я не понимала, куда он с такой настойчивостью пытается меня отвезти. Я совершенно точно никуда ехать не собиралась. По крайней мере, сейчас.

– Я не буду одеваться, только раздеваться.

Я стянула с себя футболку, затем выбралась из лосин, следом полетел бюстгальтер. И вот я уже стояла перед ним почти обнаженная, дразняще поигрывая бедрами. Посмотрим, сможет ли он устоять передо мной?

Я нащупала на столе этот дурацкий торт, а затем обмакнула палец в крем и намазала его на свою грудь.

– Ну? – спросила я. – А сейчас что ты скажешь? Что ты выберешь: торт или меня? И вообще, ехать куда-то сейчас – настоящее преступление.

В кухне воцарилась тишина, в которой я отчетливо различала его рваное дыхание. А через несколько секунд я почувствовала, что он признал поражение, слизнув крем с моей груди, пронзая меня восхитительными ощущениями.

– Ладно. – Его голос прозвучал хрипло. – Мы все успеем.

Стиснув мои бедра, Артем повернул меня к столу, и я ухватилась за край, случайно смахнув что-то. Кажется, это были ложки, судя по жалобному звону, с каким они приземлились на пол. Он стянул с меня трусики, а затем прижался ко мне бедрами, целуя в шею и заставляя меня покрываться мурашками от сладкого предвкушения.

Артем Королев и был моим самым лучшим подарком, который я разворачивала, все больше узнавая о нем.

Тело свело сладкой судорогой, когда его пальцы нащупали островок моего удовольствия.

– Ты пробуждаешь во мне самые грязные желания, – прошептал он мне в ухо, когда наши тела жадно соединились.

– Да, я ведь твоя плохая девочка, – согласилась я. – И мы никуда не поедем, правда?

– Поедем, Вика.

– Куда? – выдохнула я, сильнее цепляясь за край стола.

– Туда, где тебя ждет сюрприз. Надеюсь, он тебе понравится.

Я больше не могла думать ни о каком сюрпризе, меня унесло волной наслаждения. Я порывисто прижалась к столу и поняла, что во что-то вляпалась. Я засмеялась, поняв, что теперь весь торт был на мне.

Что ж, принимать душ оказалось очень весело и… вкусно.

После чего Артем все же вынудил меня одеться, причем он настоял на том, что сам выберет мне одежду, и мы отправились куда-то, где, по его словам, меня ждал подарок. Меня пугало то, что он задумал. Я предполагала, что он везет меня на стадион, потому что мы взяли с собой гитару.

Но мы приехали вовсе не на стадион. Во-первых, тут были совсем другие, незнакомые запахи. Во-вторых…

– Аккуратно, здесь лестница. – Он взял меня под локоть, помогая подниматься.

– Где мы? – Кажется, теперь мы двигались по узкому коридору.

Раздался звук открывающейся двери, и мы прошли в комнату, где было совсем тихо. Хотя нет… я различила едва слышное гудение.

– Куда ты меня привел, Артем? – Нахмурившись, я озадаченно я повернулась в ту сторону, где предположительно он должен был стоять.

– Скоро узнаешь.

– Артем, я понимаю, что ты пытаешься создать мне праздничное настроение, – со вздохом сказала я. – Но я хочу домой. Правда. Я знаю, что папа попросил меня развлечь, но сегодня ничего сильнее секса с тобой меня не вдохновит.

Раздалось тихое покашливание и звук шагов. Боже!

– Упс. – Я пристыженно сжала губы.

– Да, Вика, мы тут не одни. – Рука Артема приобняла меня за талию, а затем он произнес куда-то в сторону: – Здравствуйте! Вы дадите нам минут десять, пожалуйста?

– Здравствуйте! – послышался приятный мужской голос. – Да, конечно, все, как мы договаривались. Осваивайтесь.

С этими словами мужчина ушел, дверь за ним захлопнулась. Теперь, кажется, мы остались наедине.

– Идем, – позвал Артем, а затем взял за руку и потянул за собой.

Ну что за интрига?

– Как думаешь, куда мы пришли? – спросил он.

Затем приподнял мою руку и положил пальцы на что-то металлическое. Напоминало какую-то стойку. Я провела рукой чуть выше и нащупала мягкий материал, приятно ощущающийся под пальцами. Мягкую текстуру, напоминающую… поп-фильтр. Я замерла. Поп-фильтр?

Я продолжила молча исследовать дальше. Мои пальцы обхватили холодную металлическую поверхность.

– Это… – Дыхание перехватило, когда до меня дошло, чего я касаюсь. – Это микрофон.

– Верно, – раздался рядом голос Артема. – Мы находимся в студии звукозаписи, в аппаратной.

Я повернулась к нему, чувствуя, как сердце стремительно забилось в груди.

– Зачем? – едва слышно спросила я.

Я закрыла глаза (привычка осталась, несмотря на то, что мне и так всегда было темно), пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Страх, волнение, смущение – все смешалось в один коктейль, который грозил разорвать меня изнутри.

– Зачем мы здесь? – еще раз спросила я.

– В тебе живет музыка, Вика. Она нужна тебе, а ты нужна ей.

Его слова коснулись моего сознания, и я медленно открыла глаза. Голос Артема был полон уверенности и искренности, словно он знал то, чего я еще не понимала. Я попыталась осознать его слова, но в голове царил хаос.

– Музыка? – осторожно переспросила я.

– Да. Твоя музыка. Ты умеешь создавать песни, которые трогают душу. Они живут в тебе, как свет в звезде, и им нужен выход. Здесь, в студии, ты сможешь это сделать. Пришло время для твоего сольного альбома. И начнем мы его с записи песни, которую я сильно люблю. Я знаю, ты тоже ее любишь. «Гореть и жить». Как насчет акустической версии для начала?

Я сглотнула, пытаясь осмыслить услышанное. Рука Артема коснулась моего плеча, и я почувствовала тепло его прикосновения.

– «Гореть и жить», – с горечью повторила я, а затем покачала головой. – Это не моя песня, Артем. Ты же знаешь…

– Это твоя песня. Навсегда, – возразил Артем. – Держи.

Я протянула руки, и он вложил в них какие-то бумаги. Тут было несколько листов…

– Что это? – с удивлением спросила я.

– Это документ, подтверждающий, что права на песню «Гореть и жить» снова принадлежат только тебе, и ты можешь распоряжаться своей песней, как сама того захочешь.

Артем

Губы Вики задрожали. Я ловил каждую ее эмоцию.

– Это… это твой подарок? – тихо спросила она, судорожно сжимая в руках бумаги.

– Да.

Я получил их только вчера. Конечно, ничего бы не вышло, если я не попросил дядю о помощи. Он был высококлассным юристом и каким-то образом смог убедить продюсера отказаться от прав на песню Вики. Я не знаю, какую лазейку нашел мой дядя, чтобы сделать это, но меня это не волновало. Главное, что «Гореть и жить» вернулась к Вике и снова могла стать частичкой ее невероятного творчества.

– Я хочу, чтобы ты спела эту песню так, как умеешь только ты, – подбодрил я ее. – А звукорежиссер сделает все остальное. – Я забрал документы из ее дрожащих пальцев.

– Артем, – прошептала она, прильнув к моей груди. Слезы катились по ее щекам. – Спасибо. Спасибо тебе за такой подарок.

Она стиснула пальцами мою футболку и, тихо шмыгая, уткнулась в мою грудь.

– Она правда теперь моя?

– Твоя.

– Но как ты это сделал? Как ты убедил Вениамина вернуть мне права?

– Это неважно. Важно лишь то, готова ли ты выпустить ее в мир.

– Артем Королев, ну почему ты такой милый? – У нее вырвался смешок, и я был рад увидеть на ее лице улыбку. – Как тебе удается быть таким?..

– Все потому, что я люблю тебя.

Вместо ответа она меня поцеловала.

Вика

Внутри все еще царила неуверенность. Но в глубине души я чувствовала, что Артем прав. Пришло время этой песне выйти в свет. С группой мы так и не добрались до студии звукозаписи, исполняли ее на сцене во время гастрольного тура, планируя по возвращении заняться записью сингла. Но теперь, в этом месте, среди этих стен, я могла позволить себе записать «Гореть и жить» в новом звучании.

– Я готова, давай начнем, – прошептала я, чувствуя, как решимость наполняет меня.

Внутри разгорался настоящий огонь. Я знаю, кто зажег его. Это был Артем. Теперь я должна подняться, собрать осколки своей души и идти дальше, навстречу новому дню. Даже если нет призрачной надежды, что посреди этой тьмы настанет рассвет.

Артем считал, что музыка поможет мне вернуть себя. Наверное, он был прав. Я почувствовала, как на душе становится светлее, как что-то меняется, как будто стены, которые я возвела вокруг себя, начали рушиться.

Я стала незрячей, но не потеряла способность петь и сочинять музыку. Я должна стать той, кем я мечтала быть всегда.

У меня есть все, чтобы быть ей. Новой версией себя, но так же сильно влюбленной в музыку. И… в Артема Королева.

«Я люблю тебя».

Эти слова я прошептала мысленно, так и не решившись сказать их вслух.

«Так сильно люблю тебя».

Когда я пришла в себя после вихря эмоций, звукорежиссер вернулся в комнату звукозаписи, и мы с ним обсудили основные моменты.

Едва я встала перед микрофоном, у меня закружилась голова. От счастья, так стремительно ворвавшегося в мою жизнь. Кровь горячей волной разлилась по телу от самого сердца.

– Ты справишься, – подбодрил меня Артем, а затем я осталась одна за стеклом. Но я знала, что он рядом и наблюдает за мной.

Я была уверена, что у меня все получится. Иногда нам нужен кто-то, кто напомнит об этом, кто поможет увидеть свет в темноте. Присутствие Артема давало мне силы идти вперед, даже когда ветер перемен пытался сбить меня с ног.

Я улыбнулась и повернулась в сторону стеклянной перегородки, разделявшей нас.

– Я люблю тебя, – прошептала я одними губами, но он меня не слышал.

Это был самый лучший и грандиозный сюрприз, который я только получала в жизни, ведь мне вернули потерянный кусочек души. Мне хотелось увидеть выражение лица Артема. Мне так этого не хватало. Хоть на мгновение заглянуть в его красивые зеленые глаза и увидеть в них… любовь.

Я спела «Гореть и жить» так, как никогда, и пережила что-то невероятное. Эмоции, которые я испытывала сегодня во время пения, можно было сравнить с бушующим океаном – они были такими же мощными и неукротимыми. Эта песня была для меня чем-то большим, чем просто слова. Я пела ее с чувством, ведь, по сути, сама пережила все, о чем написала. Смысл песни был в том, что жизнь – это борьба, но именно в борьбе мы становимся сильнее.