Артем

– Она невозможна! Нельзя себя так вести! Я понимаю, что у нее до сих пор депрессия, но, ей-богу, она не права! Я всего лишь разложила ее вещи в шкафу на удобные для нее стопки. Не хочу работать в таких условиях, поговорю с ее отцом. – С этими словами утром следующего дня медсестра ушла из дома, пыхтя на неуважение со стороны своей подопечной.

Проводив ее и поблагодарив за попытки достучаться до Вики, я поднялся к девушке в комнату. Здесь царил настоящий хаос. Повсюду небрежно валялась одежда. Полки шкафов пустовали, а дверцы были открыты. Казалось, что по комнате пронесся торнадо, оставив после себя следы хаоса и беспорядка.

И посреди кучи одежды на полу сидела Вика с серой футболкой в руках. Услышав, что я вошел в комнату, она подняла голову.

– Какого она цвета?

– Серого, – ответил я.

– А это? – Она схватила следующую вещь. Кажется, это были какие-то спортивные штаны.

– Серого, – снова сказал я. – Более темного оттенка, чем футболка.

– Серого, – повторила она вслед за мной. – Тут все серое. Какого черта мне заменили весь гардероб?! Все это убожество! – Она схватила следующую футболку. – Что это, Артем?

– Футболка белого цвета.

– Окей, классика. А это?

– Это лосины бежевого цвета.

– Лосины бежевого цвета?! Они издеваются, черт возьми? Кто купил мне все эти вещи? Кто решил, что мне будет комфортно носить одежду, которую якобы удобно комплектовать между собой, не различая ее по цвету?! Выброси все, прошу. Я хочу свои обычные вещи.

Я подошел к Вике и забрал из ее рук лосины.

– Мы оставим только то, что тебе нравится, – сказал я.

– Я хочу найти свою любимую черную футболку с логотипом «Нирваны» и еще AC/DC.

Я улыбнулся. Вика была права. Ей не нужны скучные вещи. И я был рад, что она не смирилась с новым гардеробом. Это был уже большой шаг в верном направлении.

Следующие два часа мы были заняты комплектованием шкафов по новой схеме. Она даже смеялась, и в такие моменты было приятно за ней наблюдать.

Вика

Я сидела в комнате и пыталась слушать аудиокнигу. Это было одно из доступных мне развлечений, которое помогало избавиться от тяжелых мыслей. Папа купил мне умную колонку, которая управлялась с помощью голоса. Сначала я не хотела ей пользоваться, но в какой-то момент пересилила себя и загрузила на нее несколько интересных историй в разных жанрах.

Раздался стук в дверь. Я уже знала, что так стучится Артем.

– Вика, – раздалось откуда-то с порога, и я замерла, вслушиваясь в тембр голоса Артема. Раньше я никогда не задумывалась над тем, какой приятный у него голос. – Ты вчера разбила свою гитару.

– Да, – отозвалась я, вздрогнув при воспоминании о том, что я собственными руками сделала с любимым инструментом.

– И еще выбросила комбик. Зачем ты так?

– Не знаю. – Я и правда не понимала, что на меня нашло.

– У тебя есть другая гитара, я нашел ее в твоем шкафу. Держи. – С этими словами он вдруг положил на мои колени что-то тяжелое. Я нащупала гриф и струны, которые тут же зазвенели от легкого прикосновения.

Я медленно погладила корпус гитары.

– Это твоя гитара. Возвращаю. Она мне не нужна. – Я протянула инструмент Артему, но он и не думал его забирать.

– Я когда-то подарил эту гитару тебе, так что она уже давно твоя. Играй. Ты не должна бросать музыку, ведь она – важная часть тебя.

– Я не хочу. Забери свою гитару, пожалуйста, пока я не сломала и эту тоже.

– Я знаю, ты этого не сделаешь, Вика.

– С чего ты взял? – Я фыркнула, приняв самый безразличный вид.

– Ты знаешь, что она важна для меня. Ты ее не сломаешь. Пожалуйста, сыграй что-нибудь.

– Артем, отстань от меня. Чего ты прицепился? Если хочешь, сыграй сам. А я больше не хочу ничего слышать о музыке. Я теперь, как говорится, вне игры.

Я снова протянула ему гитару и ощутила, как он наконец забрал ее.

– Ладно, – произнес он. Видеть бы, с каким выражением лица он это сделал. Наверно, весь такой недовольный и немного взъерошенный.

В следующий момент я услышала, как он тронул струны, и комнату наполнили чарующие звуки акустической гитары. Я замерла, прислушиваясь. Просто божественно. Меня накрыло волной музыки, которая заставила мое сердце учащенно биться. Я узнала мелодию. Он играл «Гореть и жить». Вот сейчас должен был начаться первый куплет. Я затаила дыхание.

Он начал петь, и тут я поняла, что он заменил обращение с первого лица на второе.

Артем обращался ко мне, призывая поверить в себя, как и было изначально написано в ее строчках. Знаю, она идеально мне подходила. Как будто, когда я сочиняла эту песню, уже знала, что со мной случится трагедия, и поэтому написала о том, что нужно продолжать гореть и жить дальше. Слезы скатились по моим щекам, когда он замолчал.

– Артем, зачем? – спросила я глухим голосом.

– Это твоя песня, – как ни в чем не бывало отозвался он. – Я хочу, чтобы в следующий раз ты сама спела ее.

– Я не хочу.

– Давай, как раньше. В выходные у наших игра. Если они выиграют, ты споешь мне.

– Это манипуляция.

– Это честное пари. Мы так делали уже не раз, если ты забыла.

– А если проиграют?

– Назови цену.

– Тогда ты заберешь свою гитару обратно и отстанешь от меня со своими песнями.

Я протянула ладонь вперед, чтобы скрепить наш спор. Тепло от его касания вызвало мурашки.

* * *

После обеда он заставил меня выйти во двор и там зачитывал мне дурацкие лекции по обществознанию. Я пыталась донести до него, что зря старается, но он был непреклонен.

Каждые три дня Артем уезжал в медицинский центр на реабилитацию. Он никогда не оставлял меня в доме одну, договариваясь с сиделкой, которая приходила в те часы, когда он отсутствовал, и меня это жутко бесило. Я ведь не маленький ребенок и могла сама о себе позаботиться. К счастью, Артем перестал вести себя как в первые дни. Он, кажется, понял свою ошибку и больше не обращался со мной как с фарфоровой куклой. По крайней мере, мне так казалось.

Каждый день он приносил мне гитару, а когда я отказывалась играть, сам пел мою песню. И каждый раз, когда я ее слушала, внутри меня все замирало. Я не могла объяснить, что именно происходило, но была не в силах просить его замолчать. Мне хотелось слышать голос Артема и слова, написанные мной, в его исполнении. Он по-прежнему пел ее от второго лица.

– Это уже не моя песня, – однажды сказала я.

– Это всегда будет только твоя песня, – возразил он. – И твоя энергия всегда будет жить в ней.

И в тот момент я ему поверила.

Я просыпалась каждое утро в ожидании, когда он зайдет в мою комнату и откроет шторы. Звук колец, двигающихся по карнизу, уже ассоциировался у меня с солнечным светом, которого я была лишена.

Артем Королев не был моей нянькой. Он вдруг за пару недель умудрился стать кем-то большим. Он заставлял меня улыбаться даже тогда, когда мне не хотелось этого делать. И меня это чрезвычайно пугало.

А вот его настойчивые и непрекращающиеся попытки подготовить меня к предстоящим экзаменам раздражали. Мы даже не на шутку поругались после того, как я выбросила учебник в бассейн.

Чуть позже я заявилась к Артему в ванную, когда он принимал душ. Да, дверь была закрыта, но у нее была такая ручка, что, если вставить ноготь в разъем и повернуть, она легко поддавалась открытию снаружи.

– Вика! – сквозь шум льющейся воды я услышала его гневный возглас, но лишь ухмыльнулась. – Что ты здесь делаешь?! А ну выходи!

– Просто пришла тебя побесить, чтобы жизнь медом не казалась. Ты меня достал этим дурацким обществознанием!

– Вика! При чем тут обществознание?! Зачем ты вламываешься в ванную?!

– Да не переживай, я все равно ничего не вижу, – хмыкнула я, и передо мной снова возникла сцена из душевой, когда идеально вылепленное тело Королева предстало передо мной во всей своей природной красе. Я хихикнула, внезапно развеселившись.

– Вика!

Мне нравилось, что он нервничает. Интересно, что он сейчас делает? Он по-прежнему стоит за стеклом в кабинке? Или вышел, чтобы взять полотенце?

– Ты бесстыдница.

– Мне было скучно.

– Повеселилась?

– Ты сейчас голый?

– Нет, я моюсь в одежде! – съязвил он. – Вика, выйди отсюда!

– И не подумаю. Я тебя сегодня тоже просила не мучить меня ненужными лекциями. Теперь моя очередь.

– И ты не нашла другого способа, как прийти ко мне в душ. Снова. У тебя дурацкая привычка.

Снова. Артем тоже вспомнил тот раз. У меня вспыхнули щеки. Я пыталась вести себя дерзко, чтобы его позлить, но в итоге из нас двоих нервничала больше я сама. Что за глупая затея мне пришла в голову? Чем я только руководствовалась?

Я сделала пару шагов туда, где на крючке должно было висеть полотенце, и ухватилась за махровую ткань. Я тут же стянула полотенце и сжала его в руках, повернувшись куда-то в сторону душевой кабины.

– Нервничаешь? – спросила я коварным тоном.

– Нет.

– Хм… Не верю.

Я сделала еще два шага вперед. В нос ударил отчетливый запах цитрусового геля для душа.

– Вика, что ты делаешь?

– Мучаю тебя…

Я изобразила на лице хищную улыбку, а затем сделала еще полшага вперед, держа полотенце. Но вдруг его резко выдернули у меня из рук.

Я рассмеялась, представив, как Артем прикрывается, оборачивая ткань вокруг бедер. А затем я одним ловким движением стянула с себя удлиненную футболку, оставшись в одном белье.

– А сейчас нервничаешь? – прошептала я.

– Вика, – вновь раздался его упрек.

Он вдруг оказался рядом и схватил меня за плечи, мягко встряхнув.

– Да ты пьяна! – воскликнул он наконец.

Да, пока он был в своей комнате, я нашла на кухне бутылку чего-то горячительного и выпила прямо из горлышка. Не знаю точно, сколько я влила в себя, но мне хотелось забыться, ни о чем не думать.

– Да, я пьяная, – подтвердила я. – Наверно, иначе у меня не хватило бы смелости заявиться сюда. – Из меня непроизвольно вырвался смех, хотя я вроде не планировала смеяться.

– Идем. – Он подхватил меня под локоть и с усилием потянул за собой.

Кажется, он вел меня в мою спальню.

– И сколько ты выпила? – строго спросил он, когда я вновь захихикала. Кажется, меня только что накрыло новой мощной пьяной волной.

– Наверное, треть бутылки, – с гордостью произнесла я. – Мне теперь так хорошо…

Он мягко толкнул меня, и я упала на кровать.

– Ложись, глупышка.

– О! Ты решил перейти к решительным действиям! Конечно, мы можем взять и заняться сексом! Ты ведь этого хочешь! Да, Артем? Я ведь тебе нравлюсь? Ты поэтому нянчишься со мной? – Я распласталась на кровати, блаженно раскинув руки. Я слышала свой голос, но не до конца вникала в то, что вылетало из моего рта. – Хочешь меня? Тогда подойди и возьми.

Я согнула ноги в коленях и расставила их пошире. Не знаю, какие трусики на мне были, но надеюсь, что-нибудь симпатичное.

– Вот, я вся твоя. Подходи и бери. Я хочу тебя.

Артем

– Вика, да ты с ума сошла, – прошептал я, глядя, как Вика приглашающе развела ноги. Мой взгляд непроизвольно метнулся к манящему черному белью, и меня тут же бросило в жар.

Сколько же она выпила? Кажется, чертовски много.

Я не должен был смотреть на нее, но ничего не мог с собой поделать. Я просто стоял и пялился, как она гладила себя рукой по бедру, как извивалась на кровати. Каждое ее движение наполняло меня желанием. Вика, это нечестно.

На мне было только чертово полотенце, и вся кровь прилила к нижней части тела, которая решительно рвалась в бой. Напряжение нарастало, словно пружина, готовая вот-вот распрямиться.

– Тебе надо поспать! – Усмирив внутренних демонов, я открыл шкаф, схватил запасной плед и накинул его на Вику, чтобы не видеть дьявольский соблазн, который она воплощала собой.

– Но я хочу тебя, – прозвучало обиженным тоном, и я мучительно закатил глаза, заставляя себя дышать ровно.

Я увидел, что она запуталась в пледе, пытаясь из-под него выбраться.

– Вика, спокойной ночи. – Я приблизился к кровати и наклонился к ней.

– Почему ты меня не хочешь? – спросила она, откидывая край одеяла и ненароком обнажая грудь, которая из-за ее возни выскочила из бюстгальтера.

– Потому что… – Я замер, не зная, что сказать в ответ. – Потому что ты пьяная… Ты не соображаешь, что творишь. Поэтому я сейчас просто поцелую тебя в щеку, и ты ляжешь спать, договорились?

Я наклонился, чтобы исполнить обещанное, но в этот миг ее руки внезапно обвились вокруг моей шеи, притягивая ближе. Я потерял равновесие и упал на Вику, едва не придавив своим весом. В последний момент я успел упереться ладонями в кровать по обе стороны от нее, чтобы сохранить равновесие.

– Подари мне эту ночь, – прошептала она. – Хочу, чтобы у меня искры из глаз посыпались.

За что мне такое испытание? Если бы она была в трезвом уме, я бы, наверное, вел себя совсем по-другому и уж точно не смог бы сдержаться. Я хотел ее. До безумия. Уже давно. Но кем я буду, если воспользуюсь ей, когда в ней говорил алкоголь?

Но… ее губы. Они так и манили. И от этого соблазна я не смог устоять.

Наклонившись, я отчаянно припал к ее губам. Я думал, что это будет легкое и быстрое касание. Но с каждым движением, с каждым вздохом страсть разгоралась сильнее, превращая спонтанный поцелуй в настоящий вихрь эмоций. Ее ладони скользили по моим плечам, усиливая возбуждение.

Я не мог насытиться ей. Мои руки касались ее тела, ощущая каждый изгиб. Мы оба были поглощены волшебным моментом, не желая останавливаться. В тот миг все остальное потеряло значение. А потом я вдруг ощутил, как падает с бедер мое полотенце, а Вика прикасается ко мне, крепко обхватывая пальцами. Во мне просто случился вселенский взрыв!

Я почувствовал, как прерывисто задышал, а сердце забилось быстрее. Ее движения стали еще более уверенными, и я ощутил, как мое тело откликается. Страсть нарастала, и каждый мускул был напряжен до предела. Я уже не мог контролировать эмоции, но в глубине души звучал сигнал тревоги, требующий остановиться. Я напомнил себе, что Вика была пьяна. И тут же резко отстранился, схватив полотенце.

В буре эмоций и ощущений я стремительно вышел из комнаты и вернулся в ванную. Что за чертовщина только что произошла?! Что за сладостная пытка!

Мне нужно было срочно сбросить напряжение.

Спустя полчаса я подошел к ее комнате и аккуратно приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что с Викой все в порядке. Она мирно спала на кровати, и я с облегчением выдохнул.

Наутро Вика извинилась, что под действием спиртного позволила себе ворваться в ванную, а про все, что случилось позже, она, кажется, предпочла забыть. Она сказала, что якобы ничего не помнит. Вот только я ей не поверил. Это был удобный способ замять неловкость и списать все на алкоголь. Дешевый трюк. И необходимый нам обоим.