Вика

Утром явилась новая медсестра. Артем нас познакомил, и я старалась держаться с ней максимально вежливо. Мне не нужны были ее услуги. Достаточно было того, чтобы она сделала укол в рамках лечебного курса и сразу после этого свалила. Каждый раз, когда папа пытался приставить ко мне сиделку для постоянного сопровождения, я чувствовала себя еще более ущербной.

Я могла сама умыться, принять душ, сама одеться и причесаться. А потом просто завалиться на кровать и бессмысленно лежать, сходя с ума в кромешной тьме. Мне не нужен был никто.

Присутствие в доме Артема Королева вообще выводило меня из себя. Я уже с утра позвонила папе и отругала за это решение, и вынудила его отказаться от услуг сиделки. Одного Артема и приходящей каждое утро домработницы мне вполне хватит.

Еще папа заявил, что и я должна присматривать за Артемом. Оказывается, согласно его плану, мы должны стать няньками друг для друга! Это он так пытался вывести меня из депрессии, что ли?! Артему точно не нужна была никакая нянька, тем более слепая.

Королев получил травму во время важного международного турнира, и это было очень досадно, не спорю. Он за короткий промежуток времени стал лучшим бомбардиром за всю историю нашего футбольного клуба. Наверное, ему тоже было непросто, пока его товарищи по команде находились в самом эпицентре футбольных страстей.

Артем

Утром, едва пришла домработница, которой оказалась милая женщина по имени Алевтина Петровна, я отправился в медицинский центр на процедуры собственной реабилитации, которые мне нужно было посещать каждые три дня, если я хотел вновь вернуться в строй. Я не хотел оставлять Вику одну, поэтому попросил Алевтину Петровну приглядывать за ней.

Вернувшись, я тут же направился в комнату к Вике, отпустив домработницу и поблагодарив ее за то, что она смогла задержаться.

– Вика, можно войти? – Я осторожно приоткрыл дверь.

– Входи.

Она сидела в кресле с гитарой в руках. В комнате царил полумрак, потому что шторы были задернуты. Я подошел и распахнул их, впуская солнечный свет, который тут же захватил все пространство.

– В этом нет смысла, – раздался ее надтреснутый голос. – Открыты шторы или закрыты – вокруг меня всегда темнота.

– Смысл в том, чтобы ты почувствовала тепло солнечных лучей и света на коже, – возразил я. – И на душе тогда тоже станет светлей.

– Лучше заткнись, Королев, – холодно процедила она и принялась перебирать струны.

Сегодня на ней были светло-голубые льняные штаны и белая футболка. Как сообщила домработница, гардероб Вики был максимально упрощен, чтобы она могла самостоятельно собрать гармоничный комплект.

Я присел на край кровати, наблюдая, как девушка пытается что-то сыграть.

– Сочиняешь новую песню? – осторожно поинтересовался я.

– А на что похоже? – буркнула она.

– Именно на это.

– Ошибаешься.

– Споешь мне что-нибудь? Я бы очень хотел вновь услышать «Гореть и жить». Она чудесна.

– Это больше не моя песня. – Вика вздохнула.

– Почему это не твоя? – удивился я.

– Права на нее принадлежат лейблу и группе «Пламенный рассвет». Я больше не часть группы, и это уже не моя песня.

Я совсем забыл о заморочках с правами на музыкальные композиции. Если вспомнить, то у многих музыкантов за всю историю было много подобных проблем со звукозаписывающими корпорациями.

Эта песня – кусочек души Вики, ее личный гимн о вдохновении и мотивации. Я не мог представить, что она потеряла эту песню. Нет, только не ее.

«Гореть и жить» так нужна была ей сейчас.

– Пожалуйста, спой мне ее, – снова попросил я. – Это все еще твоя песня, несмотря ни на что.

– Я не хочу. – Лицо Вики потемнело, а губы скривились, словно сдерживаясь от всхлипа.

– А что значит «я больше не часть группы»? – До меня только сейчас дошли эти слова.

– Это и значит. Я больше не с ними.

Что?!

– Но ты же не разучилась петь. Как только тебе станет немного легче, ты сможешь так же выступать на сцене. Для этого нужен только голос.

Пальцы, перебирающие струны, замерли. Она подняла голову, глядя куда-то сквозь меня.

– Нет, не могу.

– Ты потеряла зрение, но не голос. Он по-прежнему с тобой. Весь твой талант.

– Нет, я потеряла все! Мою песню скоро будет петь другая девушка! У группы теперь новая вокалистка! – вскричала Вика, изо всех сил вцепившись в гриф гитары. – Уходи, Артем! Оставь меня!

– Вика…

– Я хочу остаться одна. Уходи!

Мне не оставалось ничего другого, как послушать ее. Едва я прикрыл дверь за собой, как раздался оглушительный треск, а затем крик, полный отчаяния. И снова треск. Я уже знал, что она делает. Боже, нет.

Я тут же распахнул дверь спальни и увидел, как Вика на грани срыва бьет гитарой по паркету. Она продолжала это делать снова и снова, пока от гитары не остались одни обломки. Я понимал, что в каждый удар девушка вкладывала всю скопившуюся боль и обиду. Жаль, хороший инструмент, но Вике, видимо, нужно было выпустить пар.

– Я не могу играть! – закричала она. – У меня не получается!

Я преодолел разделявшее нас пространство и порывисто обнял Вику, крепко прижимая к себе. Она задрожала в моих объятиях и тихо заплакала. Я принялся гладить ее по спине плавными движениями, мечтая забрать всю боль себе.

– Они сказали, что дальше без меня, – раздался надломленный голос Вики. – Эту песню будет петь другая девушка, похожая на меня. Так решил продюсер, а ребята его поддержали. Я им больше не нужна.

– А твой парень… Тим… Он… Где он? Почему он не рядом с тобой?

– Он бросил меня практически сразу, когда я была еще в больнице.

– Ублюдок, – процедил я сквозь зубы и почувствовал, как внутри меня что-то перевернулось.

У меня возникло двоякое ощущение. С одной стороны, мне хотелось убить этого труса за то, что он причинил Вике столько страданий, оставив одну в трудной ситуации, а с другой – я был рад, что его не было сейчас рядом с ней.

– Пусть катится, – раздался новый всхлип. – Я его уже давно не любила.

Она его не любила?! Давно?!

Эти слова ударили как гром среди ясного неба. Я замер, продолжая прижимать ее к себе, словно пытался защитить от всего мира. Неожиданное признание Вики принесло облегчение.

– Да, – прошептала она. – Оказывается, я уже долгое время думала, что люблю его, но на самом деле это была просто привычка. Из-за того, что мы играли в одной группе, он всегда был рядом, и я не представляла, что может быть иначе.

– Тогда, может быть, это и к лучшему, – сказал я, пряча внутри ураган эмоций. – Ты заслуживаешь счастья, Виктория. И если он не может дать тебе это, то, возможно, он не тот человек, который тебе нужен. Он даже не представляет, какое сокровище потерял.

– Спасибо, – пробормотала она и неловко отстранилась от меня. – Какое же я сокровище? Я никому такая не нужна.

Мне так хотелось привлечь Вику обратно к себе и сказать, как сильно она нужна мне и как я люблю ее. Что мои чувства к ней после трагедии ни на йоту не изменились, наоборот, даже стали сильнее. Я пытался бежать от любви, но теперь не хотел этого. Она нужна мне. А я… я нужен ей.

– Иди ко мне. – Набравшись решимости, я вновь обнял Вику и погладил по волосам. – Ты нужна мне. – Я озвучил свои мысли. Не хотел держать их в себе в тот момент, когда она чувствовала себя сломленной. – Ты нужна мне, – повторил я.

Вика

Ощущать тепло человеческого тела в мраке было подобно яркому свету.

Мне было так хорошо в объятиях Артема, и притяжение между нами казалось таким мощным, что я не могла ему сопротивляться. Я словно впала в приятный кратковременный транс. Его руки гладили меня по волосам. Эти прикосновения были нежными и заботливыми, и я ощутила, как напряжение покидает мое тело. Я оказалась в безопасности и комфорте и позволила себе наслаждаться моментом, чувствуя, как его рука скользит по моим волосам и плечам. Это было приятно, я не хотела, чтобы это заканчивалось.

– Ты сильная, Вика, – произнес он тихо.

– Нет, я не такая.

– Такая. Ты сильная, и я в это верю. Ты тоже должна верить в себя.

Я положила руку ему на грудь и ощутила, как под пальцами быстро бьется сердце. Артем был взволнован, как и я.

– Почему ты здесь?

– Твой отец попросил меня об этом.

– А на самом деле почему ты здесь?

– Потому что мы с тобой друзья, а друзья всегда поддерживают друг друга в тяжелых ситуациях.

Я вспомнила, как мы ну прямо совсем по-дружески целовались в клубе. Что же мы за друзья такие?!

– Значит, мне никак не избавиться от твоего назойливого общества? – спросила я, наконец неловко отстранившись от него. Хотела вложить порцию обычного ехидства, но прозвучало слишком серьезно.

– Никак, – подтвердил он.

– И ты будешь жить в этом доме?

– Да.

– И будешь моей нянькой?

– Я не хочу быть нянькой, – возразил Артем. – И не буду. У меня другая задача.

– Какая же?

– Стать лучом света в твоей темноте. Осветить твой путь. Не дать тебе потухнуть. Сейчас я вижу, что твой огонь погас. Но мы сделаем все, чтобы его возродить. И знаешь, с чего мы начнем?

– С чего же?

– Не поверишь, но начнем мы с обществознания!

– О чем ты? – удивилась Вика.

– О твоем обучении в университете. У нас с тобой одна специальность, и я помогу выучить материал, чтобы ты могла сдать зачеты.

Артем

Это было еще одной важной просьбой тренера, с которой он обратился ко мне. Узнав, что я учусь на том же факультете, пусть и не регулярно, он попросил помочь Вике подготовиться к предстоящим экзаменам. Она должна была продолжать жить, несмотря ни на что, и я был готов сделать все возможное, чтобы ее поддержать. Хотя я и сам с трудом сдавал экзамены, успевая лишь поверхностно освоить программу в перерывах между тренировками и матчами, сейчас у нас обоих было достаточно времени для подготовки, и мы могли бы разделить эту ответственность и готовиться к зачетам вместе.

Вике эта идея пришлась совсем не по нраву. Она и слышать не хотела ни про какой университет, тем более появляться там для сдачи зачетов.

– Сегодня я всего лишь озвучил план, – сказал я. – Так и быть, отложим изучение предмета до следующей недели, потому что сегодня у наших матч. Будет трансляция, мы с тобой ее не пропустим.

– Трансляция. – Вика горько усмехнулась. – Ты забыл, что я не смогу смотреть ее.

– А мы не будем смотреть. Мы будем слушать. – Я осторожно коснулся ее предплечья. – Иначе для чего комментаторы так стараются не упустить каждую мелочь.

Я заметил, как ее губы задрожали. Она хотела что-то сказать, но решила промолчать.

* * *

– Эх, загубленная передача! – воскликнул комментатор, и я попытался представить, как именно это было. Я сидел на диване перед телевизором с повязкой на глазах. Мне очень хотелось видеть события, происходящие на поле, но сегодня я решил доказать Вике, что необязательно смотреть матч своими глазами, чтобы разобраться, что там происходит, что она может болеть за наших, несмотря ни на что.

– Сними уже эту дурацкую повязку, Королев. Не надо делать это ради меня. – Рука Вики вдруг коснулась моего лица, проверяя на месте ли повязка. – Ты можешь нормально смотреть игру. Не сходи с ума.

– Я и не схожу. Комментатор – четкий мужик. Да и все, что нам нужно знать, что счет 1:0 в пользу соперников. К сожалению.

– Я еще ни разу не включала игры с тех пор, как… как ослепла.

– Ты имела на это полное право, Вика. – Я повернулся в ее сторону, внезапно ощутив тепло ее тела. Кажется, мы оказались чуть ближе друг к другу, чем сидели до этого. – Но возвращайся в ряды болельщиц, ладно?

– Ведь это страшно? – тихо прошептала она.

– Что? – Я ощутил тяжелый ком в горле.

– Ты сейчас… тоже в темноте.

– Да. Это страшно.

– Я не хочу, чтобы ты смотрел игру в темноте. – В следующий момент я почувствовал, как ее руки обхватили мою голову и стащили повязку с лица. Свет хлынул на меня со всех сторон.

Я открыл глаза и увидел, что у Вики по щекам текут слезы. Она смотрела прямо на меня пустым потерянным взглядом. Я сжал губы, сдерживая тяжелый вздох, так и рвущийся из груди.

– Я хочу, чтобы ты сам комментировал игру. Уверена, ты сделаешь это лучше, – попросила Вика.

Она отвернулась куда-то в сторону экрана и слегка улыбнулась.

– Надеюсь, наши выиграют. Что там сейчас происходит?

– Вертинский весь чумазый. Похоже, ему здорово досталось или же он так проехался по газону. Сейчас он забрал мяч и бежит с ним.

– Защитник не успел ничего понять и – гол! – раздался пронзительный голос комментатора.

– Гол! – ликующе закричала Вика, и в следующую секунду я не заметил, как крепко обнял ее, радуясь вместе с ней.

– Егор забил гол! – вскричал я. Моя команда сравняла счет. – Да! Так их!

Обнаружив, что я до сих пор прижимаю Вику к себе, я неловко ее выпустил. Я был переполнен эмоциями – а теперь был переполнен ими еще больше, когда увидел, как взволнованно дышит Вика. Ее губы были приоткрыты, глаза закрыты, а ладони застыли на моей груди, прожигая кожу даже сквозь ткань футболки. Я мгновенно забыл про гол, чувствуя, как неистово сердце бьется в груди совсем по иной причине.

Ее губы так и манили. Я склонился ниже, не в силах себя контролировать. Еще ниже, еще ближе. Я уже дышал одним с воздухом ней, наши губы почти соприкоснулись. Этот тот самый момент, когда я мог бы просто взять и поцеловать ее.

– Это был красивый гол, да? – вдруг прозвучал ее голос, и руки исчезли с моей груди.

– Да. – Я выпрямился, приходя в себя. – Егор сделал маневр, обхитрил защитников, и мяч пролетел над головой вратаря точно в цель.

– Это мог быть твой гол, – сказала Вика, отстраняясь от меня еще дальше. – Ты должен быть сейчас там, а не здесь.

– Я верю в то, что испытания даны человеку не просто так. Значит, они для чего-то ему в жизни нужны.

– А я в это не верю, – с горечью возразила Вика.

– Я думаю, что испытания помогают расти и развиваться, стать сильнее. А еще ценить то, что у нас есть. Мы учимся быть благодарными за то, что имеем, и не принимать все как должное.

– Хочешь сказать, что я ослепла и должна быть благодарна судьбе или кому там, за то, что у меня появился какой-то там шанс развиваться? – Она нервно всплеснула руками, и я пожалел, что плохо сформулировал свою мысль.

– Нет, ты не должна быть благодарна за это, но должна научиться не сдаваться перед лицом препятствий и продолжать двигаться вперед, даже если путь кажется трудным.

– Мне не нужна вся эта банальная философия! – Она вскочила с дивана. – Не нужна, Артем! Я на протяжении двух месяцев слышала ее в реабилитационном центре от гребаного психолога, который пытался вправить мне мозги. Да, с моими мозгами теперь не все в порядке! Слышишь?! И не получилось у него их до конца вправить! У меня нет больше никаких красок в жизни!

Я вскочил вслед за ней, сотню тысяч раз жалея, что начал этот разговор. Но я действительно считал, что каждое испытание в нашей жизни имеет свою причину и смысл.

– Вика… – Я попытался поймать ее в объятия, чтобы обнять и успокоить. Но она разгадала мое намерение и выставила перед собой руки, избегая меня.

– Не трогай! Я надеялась, что мы с тобой нормально посмотрим игру, а ты взял и все испортил! – Пошатываясь, она сделала несколько шагов в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. – Засунь свою философию в задницу!

Она ударилась бедром о небольшой круглый столик, стоявший у подножия лестницы, а затем с раздражением схватилась за столешницу и толкнула его. Столик с грохотом опрокинулся. Хорошо, что на нем ничего не стояло.

Я вздохнул, наблюдая, как она поднимается по лестнице, сжав кулаки. Я и не думал, что будет легко.

Я опустился обратно на диван, без прежнего интереса уставившись в экран. Что сейчас происходило в душе Вики? Мне так хотелось подняться вслед за ней, но я знал, что надо дать ей время прийти в себя.

Через две минуты я услышал ее шаги, а затем что-то с грохотом упало на лестнице. Как выяснилось, Вика сбросила вниз по ступеням комбоусилитель от электрогитары. Он тяжело скатился, но, кажется, не пострадал. К счастью, сама электрогитара за ним не последовала. Когда Вика вновь исчезла в своей комнате (я услышал, как громко она захлопнула за собой дверь), я поднял несчастный комбик и аккуратно поставил в угол гостиной.

Недавно она сломала акустическую гитару. Об этом до сих пор было больно вспоминать. Не так давно Вика играла на этом замечательном инструменте на ночном стадионе. Перед моим мысленным взором возникла картина, как она перебирает струны и напевает свою песню «Гореть и жить».

Кстати, наши сегодня опять проиграли. Оставалось надеяться, что они каким-то чудом дотянут до плей-офф. Я верил в нашего нового вратаря – я верил в Матвея. Он сделает все, чтобы в следующей игре не пропустить мяч в свои ворота.