Вика

– Папочка, спасибо! – Я чмокнула отца в щеку, отведав его поистине шедевральный завтрак чемпионов в виде овсяной запеканки с фруктами. Интересно, почему он стал тренером, а не шеф-поваром?

– Куда ты собралась с утра пораньше?

– Убегаю на репетицию. Тим организовал встречу с одним продюсером, и нам нужно показать себя в лучшем виде.

– Здорово! Думаю, вы на пути к успеху. – Папа улыбнулся. – Скоро ты станешь звездой мирового масштаба и совсем забудешь про меня и наш футбольный клуб. Кто тогда будет помогать мне разбираться с кучей бумаг?

– Ты тоже скоро станешь тренером мирового масштаба, и у тебя появится много ассистентов, готовых делать всю грязную работу, – весело парировала я.

– Знаешь, с такой великолепной игрой одиннадцатого все может быть. Я надеюсь, что он будет продолжать в том же духе. Есть у него преданность своему делу и стремление к совершенству.

Опять папа говорил про Артема Королева. И снова этот футболист врывался в мои мысли, вызывая какие-то особые эмоции.

– Он, кстати, тоже будет на мероприятии у Гордеевых, куда мы с тобой идем в выходные.

– Что? – Я с удивлением посмотрела на отца.

– Андрей Гордеев встретил Артема во дворе клуба и решил пригласить на прием, так что он поедет с нами.

– Я бы предпочла остаться дома, – пробубнила я. У меня совсем не было желания посещать подобные вечеринки, на них всегда можно было умереть со скуки.

– Даже не обсуждается, Вика, – строго осадил меня папа. – Тем более с нами будет Артем, будем присматривать за ним вдвоем.

– Я не хочу опять быть нянькой твоего футболиста!

– Вика, Артем… он… он какой-то особенный. Знаешь, если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был похож на Артема. Мне хочется ему помочь. На данный момент он мой самый результативный игрок. И я жду не дождусь начала сезона! Думаю, у нас будет горячая борьба за место в турнирной таблице, и мы перепишем клубные рекорды. Мы с тобой должны позаботиться об этом мальчике, у него ведь нет семьи.

Отлично. Я мысленно вздохнула. Я хотела держаться от Артема Королева как можно дальше, но что-то снова и снова сталкивало нас друг с другом.

– Как думаешь, получится у нас выйти в лидеры на Кубке России? – Папа усмехнулся. Вот ведь размечтался!

Вот выйти в лидеры по количеству моих столкновений с Королевым точно получится.

* * *

Весь день я провела с ребятами из группы и должна была устать, но душа просила большего. Я вновь отправилась на ночной стадион, чтобы сочинять музыку, рвущуюся из сердца.

Атмосфера, царящая среди пустых трибун, поистине вдохновляла. Я перебирала струны гитары и пела, закрыв глаза и представляя, что стадион вовсе не пуст, а забит до отказа. Я воображала, будто выступаю для нескольких тысяч взбудораженных зрителей, которые пришли, чтобы посмотреть на меня.

Я пела о мечтах, о надежде и о том, что все возможно, если верить в себя, если каждый шаг освещает мечта. О том, что нужно гореть и жить, идти вперед и любить. И верить звездам, что светят в ночи. Мой голос звучал все увереннее, а струны гитары – быстрее.

Я улыбнулась, мысленно услышав, как тысячи людей аплодируют мне, кричат «браво» и улыбаются. Но затем я открыла глаза – пустой стадион и тишина. Лишь луна все так же тускло светила с неба, а участок футбольного поля освещал луч прожектора.

Мне так нравились ночные репетиции, здесь я уверенно продвигалась вперед. Я пообещала себе, что на днях приду снова. Хорошо, что Королева сегодня не было. После изнурительных тренировок спортсменам положено спать.

Артем

Дни пролетели молниеносно, и благотворительная вечеринка, на которую меня пригласил Гордеев, подобралась незаметно. Мне пришлось вырядиться в деловой костюм и отправиться вместе с Викой и ее отцом на великосветское мероприятие. Признаться, я никогда не бывал на подобных раутах и довольно сильно нервничал.

Тренер позвонил мне и сказал, чтобы я был готов к шести. Когда к назначенному времени он подъехал за мной на машине, я уже успел успокоиться и взять себя в руки. Теперь меня не пугала пафосная вечеринка, а вот присутствие на ней Вики заставляло сердечный ритм ускоряться. Я не видел ее после того разоблачающего концерта в ночном клубе. На следующий день я отправил ей сообщение, что она выступила потрясающе, но Вика его проигнорировала. Возможно, я написал зря. Нельзя было выходить за рамки нашего дружеского общения.

Когда я сел в машину тренера, то тут же встретился взглядом с глазами Вики, обернувшейся ко мне с переднего сиденья. Даже в полумраке автомобильного салона ее глаза, подчеркнутые ярким вечерним макияжем, блестели.

– Добрый вечер, Артем, – сказала она с приветливой улыбкой, и я напомнил себе, что нужно дышать.

– Здравствуй, Виктория. – Как-то уж совсем официально прозвучало, но в присутствии тренера не могло быть иначе.

– Я хочу, чтобы ты познакомился со многими важными людьми на этом вечере, Артем, – наставительно сказал Евгений Михайлович. – И надеюсь, там не будет агентов, которые вздумают переманивать тебя в другой клуб.

– Мне не нужен другой клуб, – улыбнулся я.

Едва мы вошли в здание ресторанного комплекса, где проходило мероприятие, как нас встретил сам Андрей Гордеев, и всем пришлось долго обмениваться любезными приветствиями и рукопожатиями.

Практически сразу я оказался окружен разными спортивными деятелями, вопросы сыпались со всех сторон, вызывая головокружение. Я не привык к подобному вниманию. Иногда я ловил на себе взгляды Вики, но нам не удавалось держаться рядом.

– Не ожидал, конечно, увидеть тебя здесь. – Ко мне подошел Матвей. – Но мне хотя бы не будет так скучно. В конце я обычно становлюсь дохлой мухой, как любит говорить тренер.

– Нас таких будет двое.

В середине вечера мне наконец удалось улучить момент и оказаться рядом с Викой. Она стояла в одиночестве на террасе с бокалом шампанского в руке.

– Здесь приятнее, чем внутри, – тихо сказал я, встав рядом с ней и облокотившись на перила. – Ты не против, если я составлю тебе компанию?

– Удивительно, что они тебя не разорвали, – усмехнулась она. – Отдохни от славы, одиннадцатый.

– Ты не ответила на мое сообщение, – упрекнул я.

– Да, прости. Я его удалила, чтобы Тим не увидел, а потом просто забыла. – Она с извиняющейся улыбкой обернулась ко мне. – Мой парень очень ревнив и не понимает, что наше общение чисто дружеское.

– Ясно, – отозвался я. – Конечно, – добавил потом неловко. Она просто забыла.

– Так что ты теперь про меня думаешь? Теперь, когда знаешь о моей темной стороне.

– Я понял, почему ты однажды сказала, что отец дал тебе прозвище Чертенок, – улыбнулся я.

– Ты запомнил, – фыркнула она. – Моему отцу не нравится наша музыка, хотя он ничего против нее не имеет. Он называет ее чертовщиной, отсюда и мое прозвище.

– У тебя доверительные отношения с отцом, и это так здорово, – заметил я.

– Да, это так, я всегда была папиной дочкой.

Она улыбнулась, а затем сделала глоток шампанского.

– Как тебе вечеринка?

– Хочется с нее сбежать.

– Правда? Так давай сбежим.

На лице Вики расцвела дьявольская улыбка. Она аккуратно поставила опустевший бокал на широкую поверхность перил и шагнула в сторону, жестом призывая меня следовать за собой. Я коротко усмехнулся и последовал за ней.

Мы спустились в прохладу сада, располагавшегося на территории ресторана. Тут повсюду росла пышная зелень и яркие цветы, лепестки которых подсвечивались последними лучами заходящего солнца, создавая волшебное зрелище. Мы прошли по дорожке, выложенной из натурального камня, которая вела вглубь территории, где стояли уютные беседки, скрытые густой зеленью.

– Надо было захватить с собой шампанское, могли бы устроить свою вечеринку, – засмеялась Вика. – Здесь так хорошо.

Она прислонилась к колонне, глядя куда-то вдаль. На ее лицо упал красивый закатный свет, и оно словно ожило, а глаза заблестели. Я не мог оторвать от девушки взгляда. Мне казалось, что время остановилось, и я мог бы наблюдать за ней вечно. В этот момент я понял, что хочу узнать Вику поближе, выяснить, что заставляет ее улыбаться и радоваться жизни.

– Скажи, Вика, что тебя вдохновляет на сочинение музыки?

– Наш футбольный стадион, – тут же не задумываясь ответила она.

– Почему именно он?

– Потому что я представляю, будто зрители, вернее тысячи зрителей, сидят на трибунах и слушают мою музыку, которая наполняет все огромное пространство. Что самое главное для музыканта? Чтобы его слушали. Чтобы у него была возможность коснуться сердец слушателей своей музыкой. Вот я и воображаю, будто стадион заполнен моими верными фанатами. – Она усмехнулась и мечтательно закатила глаза. – А еще на футбольном стадионе люди могут свободно и громко выражать свои эмоции и чувства, чем я и занимаюсь, когда прихожу туда по ночам. Я сочиняю музыку, отличающуюся от привычного репертуара нашей группы, такую, которая отражает мои собственные эмоции и переживания. Я хочу создать песни, которые будут вдохновлять людей, помогать им преодолевать трудности. Знаешь, я и сама устала от нашей «чертовщины».

– Это круто звучит, – произнес я, пораженный ее словами. – Уверен, когда-нибудь ты действительно будешь собирать стадионы.

– Спасибо, Артем.

Я хотел сказать ей еще несколько вдохновляющих слов, как неподалеку раздался шум. Кто-то шел в нашу сторону, послышались раздраженные голоса. Один из них я сразу узнал, он принадлежал Матвею.

– Тебе наплевать на то, чего я хочу, папа. Они были готовы предложить контракт, но ты, как всегда, все запорол.

– Заткнись. Ты не понимаешь, где твое настоящее место. Даже не рыпайся. – Этот голос принадлежал его отцу.

– Мне не нужна такая слава, – с пренебрежением ответил Матвей. Интересно, о чем они спорили?

– Зато мне нужна. Мой сын должен быть тем, кто влияет на исход игры. Помнят забитые голы, а не защиту ворот. У вратаря меньше возможностей для славы и признания.

– Это только твое мнение.

– Это больше не обсуждается, Матвей.

– Просто поговори с ним.

– Нет.

До нас долетели последние обрывки их диалога. Отец с сыном прошли неподалеку, мимо беседки, в которой мы с Викой на пару минут, не сговариваясь, притихли.

– Кстати, о Матвее. Ты вроде как подружился с ним? – спросила Вика. Похоже, она не обратила особого внимания на случайно подслушанный разговор, а вот меня некоторые фрагменты заставили задуматься и вызвали массу вопросов.

– Мы товарищи по команде, – просто ответил я.

Постояв еще пару минут в тихой беседке, мы все же вернулись в банкетный зал, пока нас не хватились.

Нельзя сказать, что мне совсем не понравился благотворительный вечер, но он заставил меня почувствовать себя немного не в своей тарелке, хотя я изо всех сил пытался не ударить в грязь лицом.

Здесь были генеральные и спортивные директора и другие руководители футбольных клубов, меценаты и спонсоры, личности из мира культуры, журналисты и блогеры. Каждый из них подходил ко мне и задавал однотипные вопросы, на которые я чертовски устал отвечать.

Тренер старался держаться рядом со мной, комментируя самые каверзные вопросы вместо меня, за что я был ему благодарен. Да и в целом я был ему за все благодарен, он относился ко мне с какой-то отеческой теплотой, и порой от этого становилось не по себе, я не был уверен, что заслужил все это. Моя жизнь слишком круто поменялась за эти два месяца.

* * *

– Ты доволен своим номером, Артем Королев? – спросил Гордеев-старший, поймав меня в конце вечера.

– Что вы имеете в виду? – Я не сразу его понял.

– Твой номер – одиннадцать.

– Верно.

– Ну, одиннадцатый считается в футболе неким утешительным номером. Самые яркие атакующие номера – это семь, десять, девять.

– Я не считаю его утешительным, – возразил я. – Под этим номером было много выдающихся игроков, которые оставили след в истории футбола.

– Хм, я рад, что ты любишь свой номер.

– Я люблю свой номер, – повторил я и выдал улыбку. – Он красивый и символичный. В нем две единицы.

– Как первый из первых? – ухмыльнулся Андрей Гордеев.

– Вроде того. – Я не стал отрицать его предположение. – И раз уж мы заговорили о номерах, то ваш сын вполне бы мог быть обладателем номера один.

– Номер один обычно берут себе голкиперы, – пренебрежительно махнул тот рукой.

– Да, именно. Матвей был бы очень хорош в роли голкипера.

– Ему больше идет девятка. Номер, который ассоциируется с лучшими бомбардирами мира. – Мужчина самодовольно улыбнулся. – У этого номера особый статус в футболе. Мой сын достаточно талантлив, чтобы с гордостью его носить.

– Вы правы, он блестяще совершает атаки, но и с защитой ворот он справляется не хуже, если не лучше.

– Мой сын – прирожденный центрфорвард, он символ ударной силы. – С этими словами Гордеев-старший склонился ко мне, понизив тон голоса. – И если кто-то решит, что может отнять у него эту позицию либо должность капитана команды, тот очень сильно об этом пожалеет.

Это была неприкрытая угроза, прозвучавшая в мой адрес. Он видел во мне конкурента своего сына?

– Футбол – командная игра, – напомнил я совершенно очевидное правило. – Побеждает не игрок, а команда.

– Я знаю. Но, милый мой Артем, не лезь на спортивный пьедестал вперед моего сына. Тебе не нужно одному всухую надирать соперникам задницы, понял? Не надо так сильно пушить свой павлиний хвост. Притормози немного с единоличными подвигами… Ты ведь умный малый, не создавай себе проблем.

– Значит, по-вашему, зарабатывая победные голы, я создаю себе проблемы? – Я внимательно посмотрел в его высокомерное лицо.

– Я же говорю, ты умный малый, одиннадцатый. И раз ты умный, то этот разговор останется между нами, а ты просто сделаешь правильные выводы, если не хочешь попрощаться с футбольной карьерой. – С этими словами Гордеев-старший развернулся, одарил меня прохладной улыбкой и зашагал прочь.

Я не знал, как реагировать на его слова.

Я никогда не кичился своими достижениями. Я хотел просто играть и, конечно, побеждать. Но, похоже, в этом клубе нужно играть по каким-то определенным и непонятным мне правилам.

От неприятных размышлений меня оторвал незаметно подошедший Евгений Михайлович.

– О чем вы говорили с Андреем?

– Он сказал, что у меня красивый номер, – беспечно улыбнулся я тренеру.

– Красота номера зависит от игрока, который под ним играет, – заявил тренер и ободряюще хлопнул меня по плечу.