О чём с матерью говорила классная, Лис так и не узнал. Но прогулы в школе ему простили. Будто и не было никаких прогулов. А ещё классная со Званцевой принесли деньги. Те, которые одноклассники и учителя собрали на похороны. Они их хотели отдать Лису сразу, но он в школе тогда не появился. Поэтому отдали теперь. Лисовой матери. А Лис бы и не взял, наверное.

– А ты зачем взяла, мам? – спросил Лис.

– Затем, – вздохнула мать и убрала со лба совсем седую прядку. – Твои друзья хотели нам помочь. Что в этом плохого?

Ещё совсем недавно волосы у неё были тёмно-каштановые, блестящие, вьющиеся у висков.

– Они не друзья, – покачал головой Лис. – Я их и не знаю толком.

– Теперь – друзья. И того, что мы о них знаем, для этого достаточно.

Лис пожал плечами, но больше спорить не стал. И в школу, конечно, вернулся. Потому что понял, что бросить учёбу в четырнадцать лет – идиотизм. Как ему вообще такое могло в голову прийти? Будто мозги на время отказали! А ещё потому, что в школе была Званцева. Или просто – Алёнка.

Они теперь всё время ходили вместе. И в школе, и после уроков. Мальчишки смотрели на Лиса с завистью, но без злобы. Что же делать, если ему повезло? Думать о том, какую цену невольно пришлось заплатить за это везение, никто не хотел. Даже сам Лис. А девчонки-одноклассницы вообще приняли всё как само собой разумеющееся. Ну дружит Алёнка с Лисом, и что с того? Мало ли кто с кем дружит? Вот Милана Кароль вообще с девятиклассником встречается, и никто ничего не говорит. То есть, может, и говорит, конечно. Но не Милане и не её девятикласснику.

Алёнка часто заходила к Лису после уроков. И при этом обязательно тащила что-нибудь сладкое. Коробку конфет или зефир.

– Зачем? – возмущался Лис.

– Это не тебе, – качала головой Алёнка. – Это твоим маме и сестре.

На это возразить Лису было нечего, и он только недовольно пыхтел.

В общем, так или иначе, но жизнь вошла в колею. И так и ползла – спокойно, без ухабов и виражей.

Очень скоро Лис понял, что Алёнка ему нравится, но не как девчонка, а как человек. Разговаривать с ней про музыку или про книжки было интересно. А вот представить, что можно с ней поцеловаться, Лис не мог. Когда Лис это понял, он ужасно удивился. Вот именно – ужасно. Он даже какое-то время думал, что с ним что-то не так. Но потом Лис познакомился с одной девчонкой. И с первого взгляда… В общем, всё с ним было в порядке. Просто Алёнка стала ему другом. Вот такая вот вышла история. А почему – Лис понять не мог.

Алёнка была умной. Но того, как относился к ней Лис, не понимала. Или не хотела понимать. И кажется, всё ждала от Лиса чего-то. Но ждала спокойно, не пытаясь опередить события. Может, краем сознания знала, что это опасно. Дружба – дело хрупкое, когда друзья – мальчик и девочка.

Жить Лису стало непросто. Мать пыталась свести концы с концами, но Лис видел, чего ей это стоит. А он не мог придумать, чем помочь.

Однажды Лис зашёл в комнату и увидел мать со странной кожаной книжкой в руках. Книжка была небольшая, но с толстеньким корешком. Никаких надписей на корешке Лис не заметил. Он подошёл поближе и понял, что мать рассматривает не книжку, а альбом. На каждой странице его были специальные круглые гнёзда. А в гнёздах лежали монеты. Лис сразу понял, что старинные.

– Мам, это откуда? – спросил Лис.

Раньше он никогда этого альбома не видел.

– Это твой дед собирал, – ответила мать. – Всю жизнь, с самого детства. Я и забыла про них. А теперь вспомнила. Они дорогие вроде бы. Я и подумала: может, продать?

Лис осторожно взял у матери альбом, перевернул страницу. С круглых серебристых монет на него смотрели строгие чеканные лица. Лис не знал – чьи. Но ему показалось, что люди с монет глядят осуждающе. Вот, мол, хранили нас в вашей семье столько лет. А теперь раз – и отдадите неизвестно кому. Лис даже головой помотал, отгоняя наваждение.

– Да кому мы их продадим? – спросил он. – В ломбард? Там всё равно копейки дадут.

– Я же не просто так за коллекцию взялась, – объяснила мать. – Мне после похорон одна женщина позвонила. Сказала, что знала твоего отца. В детстве ещё. А потом слово за слово… Вспомнила про эти монеты. У неё серьёзная коллекция. Вот она и предложила наши купить. Нам-то не нужно, а она хорошо заплатит.

Лис посмотрел на мать внимательно:

– А нам очень нужны деньги?

Она вздохнула:

– В общем, перебьёмся, конечно. Просто я подумала, что можно было бы летом съездить на море. У Лизы ангина постоянно, а у тебя – то бронхит, то ещё что. А на море хорошо. Я в детстве после такой поездки целый год не болела.

– Только для этого?

– В первую очередь, да.

С того часа монеты в старом альбоме не давали Лису покоя. Он очень не хотел с ними расставаться. Вот бывает же такое! Столько лет жил, знать про них не знал и ничего. А теперь один раз увидел, и как будто они стали частью его жизни. Чеканные лица так и стояли перед глазами, стоило только ресницы опустить.

– Какой-то ты сегодня… – сказала вечером Алёнка, – задумчивый.

Лис пожал плечами:

– Может быть.

– Что-то случилось?

Он подумал минутку и рассказал Алёнке обо всём.

– Надо бы мать отговорить как-то. Но по– ка не знаю – как.

Алёнка улыбнулась:

– А я, кажется, придумала кое-то. Только тебе пока не скажу.

– Почему?

– Ну… Вдруг ничего не получится? До послезавтра потерпишь, ладно?

– Ладно! – кивнул Лис. – А может, я и сам что-нибудь придумаю.

– Запросто! – согласилась Алёнка. – Ты же умный.

В глазах у неё блеснул ироничный огонёк. Лис не обиделся. Он уже замечал, что ей нравится над ним подшучивать.

Через день Алёнка сказала:

– После уроков подойди к классной.

– Зачем? – спросил Лис.

– Узнаешь, – загадочно улыбнулась она.

Честно сказать, Лиса это немного разозлило. Но он сделал вид, что всё нормально. Узнает – так узнает. О чём ещё беспокоиться?

Классная встретилась Лису у входа в учительскую. Ему даже до кабинета литературы, который считался «их», идти не пришлось.

– Здравствуй, Елисей! Заходи!

Лис едва заметно поморщился. Он всегда так реагировал, когда его называли полным именем. Как будто сразу начинали ныть все зубы одновременно.

– Здравствуйте, Алина Алексеевна!

В учительской никого не было. Классная кивнула Лису на стул у крайнего стола, приглашая садиться. Сама она устроилась на высокой табуретке-вертушке напротив – молодая, красивая, похожая на Ким Бессинджер и Николь Кидман одновременно. Лис никогда не оставался с ней один на один. Он смущённо запыхтел и плюхнулся на стул. Тот заскрипел так, будто Лис весил не сорок килограммов, а все сто сорок. Теперь поморщилась классная.

– Извините!

– Ох, Елисей, – скорчила рожицу Алина Алексеевна, – это не тебе извиняться нужно. А тому, кто нам эту мебель смастерил. Полтора года простояла, а уже на свалку пора.

Слово «смастерил» она выделила интонацией, как выделяла на уроках то, над чем предлагала посмеяться.

Лис смеяться не стал, а дипломатично пожал плечами.

– Ладно, – махнула рукой классная. – Я тебя не о мебели поговорить пригласила. Я – о приятном.

Лис сделал заинтересованное лицо. То есть ему было на самом деле интересно, но он вполне мог бы не подавать виду. Или по крайней мере, не делать это так демонстративно. Но Лис любил находиться с собеседником на «одной волне». И раз уж классная в разговоре корчила гримаски и подчёркнуто интонировала, то он позволил себе поступать так же. Алина Алексеевна, кажется, это заметила и улыбнулась краешком рта.

– Переигрываешь! – вдруг сказала она.

Лис покраснел.

Алина Алексеевна встала, одёрнула юбку и отошла к окну.

– Нашей школе, – сказала она официальным голосом, – выделили пять путёвок в детские оздоровительные лагеря. Бесплатных. Ты не удивляйся, мы участвовали в специальной программе – и вот результат. На вчерашнем педсовете мы обсуждали кандидатуры претендентов. В их число входите ты и твоя сестра. Я сообщаю тебе, а ты поговори с мамой. Вдруг она будет возражать?

Лис изумлённо посмотрел на классную.

– Да я точно знаю, что она только за! – быстро ответил он. – Спасибо!

Как будто, если Лис бы замешкался с ответом, классная могла бы передумать и предложить путёвки кому-то другому.

– Ты спроси. Всё не так просто. Во-первых, это очень далеко. А во-вторых… – Алина Алексеевна запнулась, как будто передумала, и фразу оборвала. – Лагерь, куда мы можем вас отправить, находится на море. На Чёрном море.

Лис приоткрыл рот от удивления. И от восторга – чего уж там!

Он никогда не был на море. То есть как считать? В Финском заливе, конечно, купался. И на мелком жёлто-белом песочке, прогретом жаркими летними лучами до сухого скрипа и обжигающей корочки, загорал. Но во-первых, вода в заливе была абсолютно не солёной. А во-вторых, язык не поворачивался называть его морем. Вот не поворачивался, и всё.

Лис глубоко вздохнул, чтобы совсем уж не размечтаться. Он знал, что если чего-то хочешь очень-очень сильно, то своим желанием это что-то можно отпугнуть.

– Я передам маме, – ответил Лис.

– Хорошо, – кивнула Алина Алексеевна. – А я позвоню ей вечером. Часов в девять. Тогда договоримся окончательно. И, кстати, скажи спасибо Алёне Званцевой. Она очень вовремя мне про тебя напомнила. Хотя я и так вряд ли бы забыла.