За три дня ребята привыкли к лодке. И к сараю привыкли. Там можно было сидеть в дождь. А ещё смотреть на реку, болтать, чинить лодку, сушить промокшую одежду. Одежда в лодке намокала быстро. То волна перехлёстывала через борт, то не слишком умело заделанные дыры начинали течь. Тогда приходилось вычерпывать воду сделанными из консервных банок черпаками и чалить к берегу. А там забивать дырки понадёжней.

На четвёртый день испытаний лодка почти не текла. Правда, на дне вода всё равно плескалась, но её было немного.

– Сегодня на рыбалку поплывём! – объявил Митяй. – К Синей Отмели. Голавля будем брать. И кого попроще.

– Ух ты! – одобрил Лёха. – Пойду червей накопаю. На всех. У нас в навозной куче червяки жирные! Для голавля самое оно.

– А я удочки проверю, – подхватился Санька. – Сто лет ведь не рыбачили. С самой осени.

– Дуйте! – разрешил Митяй. – Но к шести чтобы были тут. Ждать никого не буду.

Гришка озадаченно почесал в затылке.

– Мне тоже дуть? – спросил он Митяя.

– Как хочешь, – пожал плечами Митяй. – Удочку тебе может Санька одолжить. Он всегда запасную таскает. Своей-то ещё нет, небось? Не обзавёлся?

Гришка помотал головой:

– Отцовская есть.

– Ну смотри!

Гришка лихорадочно соображал. Если он придёт с отцовской удочкой, будет здорово. У неё и поплавок красный с петушиным пером, и леска тонкая и прочная, и крючок-зазубренник, ни одна рыба не сорвётся. Удилища, правда, пока нет, но это ерунда. Он за домом куст лещины видел вполне подходящий. Срезать да обстрогать – дело недолгое, до вечера справится. В общем, да…

Но было у такого расклада событий одно большое «но». Гришка совсем не знал, как отреагирует на рассказ о рыбалке отец. Он ведь строго-настрого запретил Гришке покидать село. Вдруг, как услышит, что Гришка собрался с ребятами на лодке до Синей Отмели, скажет «нельзя», а то и запрёт Гришку в комнате, чтобы не сбежал? А Гришке сидеть под замком ой как не хотелось! А на рыбалку, наоборот, хотелось до одури. Ведь он ещё никогда всерьёз рыбу не ловил. А тут намечалось дело очень даже серьёзное.

– И червей Лёхиных мне хватит? – уточнил Гришка у Митяя.

– Их всем хватит, – успокоил Митяй. – Лёха – парень нежадный. Хоть тараканы у него – будь здоров!

– Дома тараканы? – ужаснулся Гришка.

– В голове, – объяснил Митяй. – Он считает, если пять камушков разноцветных найдёт, день счастливый. А нет – нет.

– И часто находит?

– Бывает за полсуток, а бывает и за неделю.

– Находит, а потом? С собой носит? Или коллекцию собирает?

– Он ими знаки выкладывает. Ну там, если место пометить нужно, чтобы не забыть, или поворот на тропе.

Гришка вздохнул понимающе. У него тоже были свои приметы. Верные. Только Гришка никому про них не рассказывал, чтобы не засмеяли. А Лёха вот не стеснялся.

Домой Гришка не пошёл. Но и с Митяем не остался. Решил побродить по берегу. Просто так. Он и раньше хотел посмотреть, что здесь и как. А главное – чем можно поживиться. Но пока ничего интересного не находилось. Даже та прибрежная трава, у которой были сладкие мучнистые корни, здесь не росла. А у посёлка её было много-много. И в Гришкиных родных местах она встречалась часто.

Земля под ногами была влажной и вязкой. Стоило Гришке остановиться, как сапоги начинало затягивать мутной грязью. С каждой минутой эта жижа поднималась всё выше – от подошв к щиколоткам, от щиколоток к икрам. Гришка побаивался, что если он простоит на одном месте подольше, то грязь затянет сапоги целиком. А может, и не только сапоги, но и самого Гришку. Поэтому он останавливался ненадолго, крутил головой, осматриваясь, и топал дальше.

Берег казался пустынным. Как будто кроме Гришки тут никого и не было с самой зимы. Ни следа на песке. Ни лодки на приколе. Гришке стало жутковато. Он вообще не любил оставаться один. А уж в таком месте – тем более. Гришка решил пройти ещё совсем чуть-чуть и возвращаться к Митяю.

Берег менялся. Вода оставалась всё дальше внизу, а Гришкина тропка поднималась и поднималась. Под ногами больше не чавкало. Только подошвы скользили по глинистой поверхности, словно по тёмному неровному льду.

Через несколько шагов Гришка вышел на край обрыва. У него слегка закружилась голова и пересохло в горле. Река шумела и бурлила далеко внизу, а Гришка смотрел и не мог оторваться. Это было так странно, будто его заколдовали. Он не хотел здесь оставаться и не решался уйти.

Из-за кустов, склонившихся к воде на противоположном берегу, выскользнула лодка. Гришка замер. Река в этом месте была широкой, но он прекрасно разглядел человека в серой фуфайке, лихо управлявшегося с вёслами. Нестарый, но обросший рыжей щетиной мужик сидел на скамье чуть боком. Одну ногу он вытянул, и Гришка заметил торчавшие из-под штанины желтоватые бинты. Лодку и так несло течением, но мужик орудовал вёслами, будто подгоняя волны.

Гришка засмотрелся, как ловко деревянные лопасти входят в воду, а потом выныривают, мощно толкая лодку вперёд. Ему захотелось научиться грести так же. Он представил, как сжимает в руке весло, как легко и уверенно… Гришка взмахнул руками, покачнулся, вскрикнул. И только чудом удержался на краю.

Мужик в лодке поднял голову.

Гришка увидел его глаза – серые, безмятежные, будто подёрнутые ледком ноябрьские лужи.

– Здрасте, – выпалил Гришка.

Мужик усмехнулся и полез рукой за пазуху. Гришка смотрел на незнакомца и будто чего-то ждал. Тот усмехнулся шире, блеснули крупные, какие-то звериные зубы, и вытащил странную чёрную штуковину. Гришка даже прищурился, чтобы рассмотреть получше.

Но разглядеть не получилось. Что-то хлюпнуло Гришке в затылок и, рванув за плечо, опрокинуло его в мокрую глину.

От удара Гришка взвыл, но вой растворился в другом звуке – мощном двойном хлопке, взлетевшем с воды.

– Замри! – велел Гришке знакомый голос.

Гришка хотел было возразить, но не посмел.

Он лежал на спине, глядя в широкое бледно-синее небо. Ему не было ни холодно, ни жёстко. Просто спина стала чужой, а в ушах звенел странный тонкий, будто комариный писк. Правда, в марте комаров не бывает – это Гришка понимал.

По небу громадными бело-розовыми цветами раскинулись облака. Гришка считал их, но каждый раз, доходя до пяти, сбивался и начинал снова. Ему казалось, что он лежит здесь давным-давно и останется лежать вечно.

– Гриш! – позвал всё тот же знакомый голос. – Ты живой?

Гришка хотел ответить громко и остроумно, но голос почему-то пропал. Воздух оцарапал горло, и Гришка закашлялся.

– Живой! – сам себе ответил голос и с силой выдохнул. – Куда тебя?

Гришка пошевелил губами и наконец сумел заговорить.

– Чего – куда? – спросил он тихо и хрипло.

– Ранили куда?

Гришка изумлённо открыл рот и приподнялся на локтях. Над ним наклонился Митяй. Лицо у него было бледное, глаза лихорадочно горели.

– Никто меня не ранил!

Митяй замахал на Гришку руками.

– Лежи!

– Да чего лежать-то? – возмутился Гришка.

– Крови ещё больше потеряешь! – объяснил Митяй.

Гришка помотал головой и сел. У него ничего не болело. Только в левом сапоге было мокро.

– Я сказал: лежи! – повторил Митяй и схватил Гришку за плечо.

– Отстань!

Гришка сбросил руку Митяя. Помедлил минуту, пошевелил носком в мокром сапоге. Больно не было. Пальцы сгибались свободно.

– Это не кровь, – сказал Гришка, кивнув на лужу под ногами.

– А что? – не поверил Митяй.

Гришка пожал плечами.

Митяй присел перед Гришкой и стащил с него левый сапог. Теперь он и сам увидел, что сапог этот цел. И Гришкина нога цела. А лужа под его подошвами – обычная лужа, оставшаяся после ночного дождя.

– Пронесло! Вовремя я тебя повалил, – улыбнулся Митяй. – Счастливый ты!

– Почему счастливый?

– Смерть рядом просвистела. А ты цел. Теперь долго жить будешь!

Гришка поёжился.

– А этот, в лодке, – спросил он, – точно стрелял? В меня? Может, нам показалось просто?

– Да ничего не показалось! – вздохнул Митяй. – Что я – выстрелов не слышал, что ли? Хорошо, что он – не снайпер.

– Что я ему сделал? – вдруг всхлипнул Гришка.

Слёзы брызнули из глаз так неожиданно, что он не сумел их сдержать. И молча проглотить всхлипы тоже не смог.

– Увидел ты его, – объяснил Митяй. – А он – беглый. Или шпион. Или бандит.

– И что теперь делать?

– Домой бежать. И отцу рассказать про всё. Пошли – провожу.

– А рыбалка?

– Да какая тебе теперь рыбалка? Если ты ему ещё раз попадёшься, он ведь может и не промахнуться.

– А ты видел, куда он делся?

– Уплыл, – кивнул Митяй. – Так что пошли, быстро. Наше счастье, что ему тут причалить негде. А вдруг вернётся?

Гришка брёл за Митяем по берегу и чуть не выл от страха. То и дело ему казалось, что за спиной трещат ветки от чьих-то шагов. И что в затылок несётся тяжёлое дыхание ветра, но на самом деле – это никакой не ветер, а страшный заросший рыжей щетиной человек.

Гришка вспотел, замёрз и прикусил до крови нижнюю губу. Но Митяй не оглядывался и не замедлял шаг. Он тащил Гришку за собой, цепко ухватив за рукав.

У калитки Лукьяновны Гришка перевёл дух и вдруг поверил, что всё обошлось.

– Запомнил? – спросил Митяй. – Пока отец не придёт, из дома ни ногой! А появится – рассказывай про этого… Лодочника. Только сразу же!

– А ты куда?

– Я – к ребятам. И ещё нужно кое-что сделать.

– Что?

– Потом, – махнул рукой Митяй. – Всё потом.

И быстро пошёл обратно.