Гришка оторвал взгляд от дороги и увидел кривой плетень, а за ним соломенную крышу деревенского дома. У плетня стояла старуха в чёрном платке.

– Здравствуй, бабушка! – улыбнулся отец.

– Здравствуй, – кивнула старуха. – Ты Сергей Петрович?

– Угадала! – удивлённо вскинул брови отец.

– Фимка о тебе говорил, председатель, – объяснила она. – Велел встретить и на квартиру пустить. Пойдёшь ко мне или побрезгуешь?

Гришка с интересом и ужасом всматривался в полуразваленный дом, в гнилую солому на крыше, в будто оспинами изрытый двор. Неужели они будут жить здесь? Ничего себе! Даже в посёлке дом был получше.

– А вас как зовут, хозяюшка? – спросил отец старуху.

– Лукьяновна я, – ответила она.

Гришка заметил, что во рту у неё всего два зуба. Один сверху, один снизу.

– Ну, Лукьяновна, показывайте, где нас поселите! И знакомьтесь. Это моя жена, Ангелина. А это сын, Григорий.

Мать подошла к старухе и поздоровалась. Гришка видел, что ей не по себе. Но она старалась виду не показывать. Сразу начала спрашивать о чём-то, связанном с хозяйством. И даже пошутила про грядки у дома.

Лукьяновна шутку одобрила, рассмеялась сухим дробным смехом.

Гришка вошёл в калитку последним. Перед домом он увидел кусты смородины и малины. От смородины пахло сладко, от запаха защипало ноздри. Почки на ветках полопались совсем недавно и листьями ещё не стали. Гришка вспомнил, как бабушка заваривала смородиновые почки и поила Гришку впрок, от всех болезней. Малина стояла голая, тонкие рыжие прутья смотрели в небо.

Ближе к дому Гришка заметил перекопанные грядки. Только он не понял: копали их осенью или только что.

– Заходи, Гриша! – позвала Лукьяновна. – Не стесняйся. Будешь теперь тут хозяином. Вон с Васькой вместе.

Гришка обернулся и увидел тощего серого кота. Кот сидел на солнышке, грел спину, бил хвостом. Усы у него были длиннющие, левое ухо висело, а на морде Гришка насчитал четыре тонких шрама.

– Кто тебя так? – спросил он кота.

Кот не ответил, но хвостом бить перестал и даже включил моторчик-урчалку.

– Можно поглажу? – подошёл Гришка.

Кот насторожился, напружинил лапы, но погладить спину разрешил. Шерсть у него оказалась неожиданно жёсткой и очень лезла. К Гришкиной руке прилип целый клок.

– Линяешь? – пожалел Гришка кота. – Ничего, к лету пройдёт. А осенью вырастет шерсть новая, шелковистая.

Кот посмотрел недоверчиво, но замурлыкал громче.

В это время отец выскочил из дома.

– Ты куда? – испугался Гришка.

– Начальству доложусь, – ответил отец. – Матери помоги вещи разобрать. За околицу – ни ногой! Здесь шутки плохи. Сам видел.

Гришка серьёзно кивнул, ещё раз погладил кота и пошёл в дом.

* * *

Гришка шёл вдоль берега и насвистывал. По крайней мере, пытался. Свист у него получался тихонький и то и дело превращался в шипение. Но Гришка не огорчался. Ещё два дня назад он вообще свистеть не умел, а сегодня уже почти научился. Денёк потренируется, и можно при всех мелодии выводить.

Этих «всех» было трое. Санька Косой, Лёха Задорожный и просто Митяй. Гришка познакомился с ними, когда пришёл с отцом записываться в школу. Отец отправился к директору, а Гришка уселся на бревне перед входом.

Он сидел и от нечего делать ритмично стучал по бревну подобранным рядом камушком.

– Здоро'во, барабанщик! – крикнули из дверей школы.

Гришка от неожиданности бросил камень и вскочил.

На пороге стояли двое мальчишек. Один рыжий, тощий, с курносым носом и круглыми глазами. Второй черноволосый, крепкий, с глазами-щёлками и родинкой на щеке. Гришка подумал, что они – его ровесники или совсем немножко постарше.

– Ты чего? Испугался? – весело спросил рыжий. – Так это зря! Мы не страшные. А барабанил ты здорово!

– Ничего я не испугался! – пробурчал Гришка.

– А встал чего? – не унимался рыжий.

Его товарищ молчал и улыбался. Гришка не мог понять: просто так тот улыбается или со смыслом.

– А… – Гришка лихорадочно соображал, что бы сказать, и вдруг придумал: – Познакомиться хочу. Меня вот Гришкой зовут.

– Лады, – кивнул рыжий. – Я – Санька Косой.

Он подошёл к Гришке и протянул руку.

Гришка руку пожал изо всех сил, но Санька даже не поморщился.

– Вроде не косишь, – заметил Гришка.

– А-а, – рассмеялся Санька. – Это фамилия у нас – Косые. А так мы ничего, попрямей некоторых.

Черноволосый крепыш тоже подошёл и протянул руку.

– Лёха, – просипел он. – Задорожный.

– Ну раз так, – улыбнулся Гришка, – то я – Колесников.

У Саньки почему-то открылся рот, а у Лёхи изумлённо взлетели брови.

– Вы чего? – растерялся Гришка.

Ребята переглянулись. И будто договорились о чём-то.

– Да нормально всё! – сказал Лёха. – Пошли, мы тебе школу покажем. Чудом уцелела. И с Митяем познакомим. Он у нас главный. Потому что умный. И свистеть в четыре пальца умеет.

– Мне отца надо дождаться! – признался Гришка.

– Ну дождёшься и приходи вон туда.

Санька показал пальцем на серые развалины метрах в трёхстах от школы.

– Там раньше учительский дом был. А теперь один фундамент и погреб. Мы за погребом сидим. Сами всё видим, а нас никто. Придёшь?

– Приду, – кивнул Гришка.

Ребята ушли. Гришка снова подобрал камушек. Но теперь он начал царапать на бревне свою фамилию.

Отец вышел минут через десять. Гришке показалось, что он на что-то сердится.

– Ну что? – осторожно спросил Гришка.

– Что-что… – повторил отец. – Пойдёшь четвёртый класс заканчивать. С языком здесь, правда, беда, но деваться некуда. Ладно, дома наверстаешь. Я с тобой сам займусь. Пошли!

– Куда?

– На квартиру, к Лукьяновне.

– А мне что – в школу не надо?

– Почему? Очень даже надо. В понедельник. К девяти нуль-нуль. Так что шевели лапами. Дел по горло.

Гришка посмотрел на отца жалобно.

– Пап, а можно я тут ещё немножко побуду?

– Это зачем? – удивился отец.

– Я с ребятами познакомился, – объяснил Гришка. – Они меня позвали поговорить.

– Драться, что ли? – прищурился отец.

Гришка отчаянно замотал головой:

– Нет, пап! Просто.

– Ну если просто, – пожал плечами отец, – то сходи. Только без глупостей! А то всё равно узнаю.

– Конечно, пап! – обрадовался Гришка.

Он не верил, что отец так легко его отпустит.

– Но к обеду чтобы был! – велел отец.

Гришка кивнул и со всех ног рванул к развалинам. Пока отец не передумал.