Выборы в Верховный Совет СССР 2-го созыва. И.В. Сталин и В.М. Молотов. 1946.
[Из открытых источников]
В конце 1946 года вновь, как и в 1945 году, проявилось недовольство Сталина своими соратниками. Оказалось, что Микоян не способен навести порядок в торговле и снабжении, Хрущев «отгораживается» от требований центра, проявляя местничество, а Молотов — по-прежнему «пасует» перед Западом.
Микоян, в частности, вызвал недовольство тем, что не смог навести порядок в ценообразовании, хлебных ресурсах и в снабжении населения. 3 октября 1946 года Сталин писал из Сочи: «Причем, как выяснилось, тов. Микоян, ведущий наблюдение за министерствами, занятыми этими вопросами, оказался совершенно не подготовленным не только к решению этих вопросов, но даже к их пониманию и постановке на обсуждение»[407]. Микоян, оправдываясь, сообщил Сталину о разработанных по его поручению Б.А. Двинским предложениях по сокращению расхода хлеба[408]. Сталин 15 октября 1946 года одобрил предложения Двинского, правда, при этом написал: «Никакого доверия в этом деле не оказывать Микояну, который благодаря своей бесхарактерности расплодил воров вокруг дела снабжения»[409].
Трудно было с заготовками хлеба на Украине. Здесь Хрущев совершенно вывел Сталина из себя своими записками о положении дел. 19 октября 1946 года Сталин написал Хрущеву из Сочи:
«Я получил ряд Ваших записок с цифровыми данными об урожайности на Украине, о заготовительных возможностях Украины, о необходимом количестве пайков для населения Украины и тому подобное.
Должен Вам сказать, что ни одна из Ваших записок не заслуживает внимания. Такими необоснованными записками обычно отгораживаются некоторые сомнительные политические деятели от Советского Союза для того, чтобы не выполнять задания партии.
Предупреждаю Вас, что, если Вы и впредь будете стоять на этом негосударственном и небольшевистском пути, дело может кончиться плохо. И. Сталин»[410].
Сталин не позволил Хрущеву «отгородиться» и спасти украинцев от голода. В начале 1947 года он сместил его с должности первого секретаря ЦК КП(б)У и назначил вместо него Кагановича. Хрущеву оставили лишь пост председателя Совета министров Украины[411].
Л.П. Берия, И.В. Сталин, Г.М. Маленков, М.И. Калинин, Н.М. Шверник и Н.А. Вознесенский в Кремле.
[РГАКФД]
Побывав в Москве в начале сентября 1946 года и узнав о серьезных затруднениях с хлебом в СССР, Серов быстро сообразил, как можно заслужить похвалу Сталина и показать себя человеком, мыслящим «по-государственному». Посоветовавшись со снабженцами СВАГ и выяснив положение с продовольствием в советской зоне оккупации, он подготовил свои предложения[412]. В октябре 1946 года Серов направил Берии пространную записку с предложением вывезти из советской зоны оккупации Германии «излишки» продовольствия в СССР. Он писал, что «существующее положение со снабжением генералов, офицеров и советских работников, находящихся в Германии, является неправильным, а выдаваемые продовольственные нормы снабжения чрезмерно увеличенными», и предлагал пересмотреть нормы снабжения офицерского и вольнонаемного состава СВАГ, а кроме того, откомандировать из Германии лишних людей — «различных представителей от министерств», сократив их количество в 4 или 5 раз, оставив лишь тех, кто «обеспечивает работы по репарациям для СССР и занимается специальными вопросами по решению Совета Министров»[413].
Кроме того, Серов обращал внимание на наличие в органах снабжения СВАГ «непредвиденных запасов», которые можно было бы направить в СССР. Отдельно он коснулся вопроса о нормах снабжения немецкого населения:
«Попутно следует доложить, что в адрес т. Соколовского от ЦК Социалистической Единой Партии получена просьба о том, чтобы немцев, получающих карточки по 4 категории, перевести на 3 категорию. Каких-либо серьезных мотивов к этому не приводится. Таких немцев, которые получают карточки по 4 категории и нигде не работают, насчитывается более 8 млн человек. Это потребует большие расходы хлебных ресурсов. Как заявил подполковник Шумилов, член Военного Совета т. Боков хочет частично поддержать эту просьбу[414]. Я считаю неправильной просьбу Социалистической Единой Партии, которая стремится завоевать авторитет народа мероприятиями за счет СВА, а не работой»[415].
Если не менять нормы снабжения немецкого населения, писал Серов, то в резерве останется до 150 тысяч тонн зерна, до 250 тысяч тонн сахара и до 300–400 тысяч тонн картофеля. Он отмечал, что Торговый отдел СВАГ не сообщал в Москву об этих потенциальных резервах, и предлагал следующее: «Если учесть, что у союзников нормы снабжения, кроме американцев, значительно ниже, то можно вполне рассчитывать, что эти резервы в Германии не потребуются, и их можно отправить в Советский Союз»[416].
Письмо И.А. Серова заместителю председателя Совета министров СССР Л.П. Берии о необходимости снижения норм снабжения руководящего состава СВАГ, об излишках продовольствия в Германии и о его вывозе в СССР. Не позднее 20 октября 1946.
[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 732. Л. 50–54]
Записка Л.П. Берии А.Н. Поскребышеву о письме И.А. Серова. 20 октября 1946.
[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 732. Л. 4]
Берия, сочтя записку чрезвычайно важной, отправил ее 20 октября 1946 года отдыхавшему на юге Сталину. Предложения Серова пришлись как нельзя кстати. Воодушевленный Сталин 3 ноября 1946 года продиктовал с юга в Москву телефонограмму в Политбюро, в которой советовал обратить внимание на предложения Серова, добавив от себя, что их можно принять[417]. «Через два месяца, — писал далее Сталин, — наши войска в Германии будут сокращены на 40%. Хорошо было бы в связи с этим выкроить какие-либо продовольственные резервы для Советского Союза и завезти их в нашу страну». Сталин просил вызвать в Москву Соколовского «и передать ему мою просьбу в духе изложенных выше требований», а «тов. Серову передать от меня благодарность за его записку»[418].
Вывоз продовольствия с востока Германии серьезно отразился на и без того скудном снабжении населения. Это привело к массовому недовольству и осложнило работу немецкого самоуправления. Немцы справедливо винили в своих бедах не только советскую оккупационную власть, но и немецкие органы самоуправления и правящую партию — СЕПГ. Но это не смущало Серова, а, наоборот, полностью укладывалось в его рецепты, прописанные немцам. Годом раньше, на совещании руководящего состава СВАГ 16 августа 1945 года, он поделился своими оригинальными соображениями о снабжении немецкого населения продовольствием: «Наше правительство не допустит чтобы мы пирожными немцев кормили, но оно не позволит, чтобы дело дошло до опухания (голода)»[419].
Письмо И.В. Сталина А.А. Жданову, Н.А. Вознесенскому, Н.А. Булганину, Н.С. Патоличеву, Б.А. Двинскому, А.В. Хрулеву о предложениях, изложенных в записке И.А. Серова, по вывозу продовольствия из Германии. 3 ноября 1946.
[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 102. Л. 6; Д. 732. Л. 48]
В спецлагерях МВД в Германии инициатива Серова отозвалась катастрофой. Нормы снабжения «спецконтингента» с 1 ноября 1946 года упали почти вдвое. Для неработающих (а большинство по возрасту и состоянию здоровья и не могло работать) вместо 600 граммов хлеба в сутки стали выдавать 300, и далее в граммах: вместо 600 картофеля — 400, вместо 90 крупы-муки — 35, вместо 100 мяса-рыбы — 40. Эти голодные нормы утвердил именно Серов, отвечавший за работу спец лагерей[420]. Уровень смертности вырос вдвое. Только за первые три месяца 1947 года в спецлагерях МВД в Германии умерло 9064 человека[421]. И это было прямым следствием нововведений Серова!
А в глазах Сталина акции Серова моментально выросли во сто крат. Он получил своего рода индульгенцию на будущее и защиту от Абакумова. Такие вещи Сталин не забывал. Разумеется, об особой благодарности Сталина Серову узнал не только руководящий состав МВД и СВАГ, но и широкий круг руководящих лиц в Москве. А доброе слово «от самого», когда об этом знают и начальство, и подчиненные, дорогого стоит.
Серов вполне мог ощущать себя именинником, а Абакумову оставалось лишь зеленеть от злости. Вот такие штуки порой выкидывает жизнь. Еще накануне, 2 ноября 1946 года, Серов в расстроенных чувствах пишет письмо о том, что он сдал дела по опергруппам, выполнил все поручения и ему, дескать, больше нечего делать в Германии[422]. И тут вдруг — как солнце выглянуло, и он вновь обласкан сталинским вниманием. Теперь Серов уже не торопится в Москву. Он понял, что Сталин доволен его работой, претензий к нему нет и как будто и не было. А его письмо с просьбой о переводе в Москву Круглов, понимая изменение ситуации, положил в долгий ящик.