Аид, стоявший рядом со своей королевой, восхищённо приподнял бровь.

Геката просияла, но, прежде чем она успела поблагодарить свою повелительницу, лицо Аида потемнело.

— Должно быть, произошло какое-то недоразумение, — сказал он. — Кто-то должен остаться, чтобы охранять Подземный мир и присматривать за ямой Титанов. Этот кто-то — ты, Геката.

В тронном зале воцарилась тишина. Геката почувствовала себя так, словно её ударили. Её губы приоткрылись, но не произнесли ни слова. Она хотела возразить, объяснить, почему она должна была быть здесь — что её сердце принадлежало Гермесу, что это, возможно, был её единственный шанс на счастье, — но страх сдавил ей горло.

Персефона шагнула вперёд, на её нежном лице отразилось беспокойство.

— Не могла бы она, пожалуйста, присоединиться к нам, повелитель?

Аид вздохнул.

— Будут и другие балы, — заверил он её. — Я уже пообещал фуриям, что они смогут прийти. В следующий раз я попрошу одну из них остаться.

Фурии — Алекто, Мегера и Тисифона — ухмыльнулись, и Геката могла бы поклясться, что их змеевидные локоны радостно зашипели.

Геката натянуто кивнула, пряча боль за маской безразличия. Глупо было надеяться.

Но, конечно, если бы она призналась в своих чувствах к Гермесу Повелителю Подземного мира, он позволил бы ей присутствовать. Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова.

Когда она повернулась, чтобы уйти, Алекто шагнула вперёд, её глаза заблестели.

— Поскольку ты не пойдёшь, Геката, могу я одолжить твоё платье? Я никогда не видела ничего подобного. Оно намного лучше моего.

Геката заколебалась, её пальцы крепче сжали ткань. Она не посмела бы отказать Фурии. Она медленно кивнула.

Прежде чем Геката успела прийти в себя, вмешалась Мегера.

— Почему ты должна его получить? Я бы в нём выглядела гораздо лучше.

Тисифона фыркнула.

— Чепуха. Оно подошло бы мне больше всего.

Три фурии вступили в яростный спор, вцепившись в ткань, дёргая её в трёх разных направлениях.

— Нет, остановитесь! — закричала Геката, но её голос потонул в их криках.

Кружево порвалось, драгоценные камни рассыпались по полу, а золотая лента порвалась. В считанные мгновения платье превратилось в руины.

У Гекаты перехватило дыхание. Прекрасное платье — результат упорного труда её друзей — превратилось в клочья в руках ссорящихся фурий.

Глубокое, невыносимое унижение поселилось у неё в груди, когда она стояла там в нижнем белье. Не сказав больше ни слова, она повернулась и выбежала из тронного зала, её зрение затуманилось от непролитых слёз.

Она едва заметила, как добралась до своих покоев. Когда бросилась на постель, из её горла вырвались громкие, душераздирающие рыдания. Её создания окружили её, их крошечные сердца разрывались при виде своей хозяйки в таком отчаянии.

Кьюби прижалась тёплой мордочкой к её боку, а Гален свернулся калачиком возле её руки. Летучие мыши слетелись вниз и окутали её тёмным саваном, а пауки заползли на подушку, шепча слова утешения на своем древнем языке.

Но ничто из этого не могло унять боль в сердце Гекаты.

Сегодня вечером Гермес будет стоять среди богинь, выбирая невесту. И её — навеки забытой служанки — там не будет.

10. Волшебство

Геката закрыла лицо руками, и тихие рыдания сотрясли её тело.

— Я должна была знать, — прошептала она. — Я должна была знать, что мне никогда не разрешат пойти на бал. Как легко они забыли, что я сделала для них в яме Титанов!

Кьюби прижалась носом к её руке, тихо поскуливая.

— Тогда всё равно сходи.

Геката всхлипнула, подняла голову и посмотрела на неё.

— Что?

— Мы присмотрим за происходящим в твоё отсутствие, — вмешался Гален. — Тебе нужно отлучиться всего на несколько часов. Если что-то покажется не так, мы немедленно сообщим.

— Каким образом? — спросила Геката. — Как ты собираешься передать мне сообщение?

— Летучие мыши, — ответила Кьюби с довольным лаем.

Остальные существа защебетали и закивали в знак согласия. Летучие мыши взволнованно захлопали крыльями, и ещё больше пауков спустилось по своим нитям, чтобы прислушаться повнимательнее.

Искорка надежды затеплилась в груди Гекаты.

— Вы сделаете это для меня?

— Всегда, — твёрдо сказала Кьюби. — Ты так много для нас сделала. Позволь нам сделать это для тебя.

— Могу ли я на самом деле бросить вызов повелителю Аида? — Она почувствовала слабость при мысли о его гневе.

— Если ты скроешь свою личность и уйдёшь с бала раньше него, — начал Гален, — он никогда не узнает.

— Но что, если Гермес выберет меня? — Она сомневалась, что он выберет, но что, если? — Все узнают, что я ослушалась Повелителя Подземного мира.

— Перейди этот мост, когда доберёшься до него, — посоветовала Кьюби. — Разве любовь не стоит риска?

Геката на мгновение задумалась над этой мыслью, села и вытерла глаза. Затем она спросила:

— Что я надену? Эти фурии испортили моё прекрасное платье, над созданием которого вы все так усердно трудились.

— Воспользуйся волшебством, — предложила Кьюби, виляя хвостом. — Ты могущественная богиня. Ты можешь это сделать.

Геката поджала губы и встала, на её лице появилась решимость.

— Тогда я должна поторопиться. И мне понадобится ваша помощь. — Она повернулась к мышам и крысам. — Не могли бы вы раздобыть немного полыни, семян аниса и корня головы летучей мыши?

Существа защебетали и кивнули, прежде чем умчаться прочь.

Затем она повернулась к змеям и летучим мышам.

— Не могли бы вы собрать немного чеснока, красного клевера и мака?

Змеи зашипели, а летучие мыши запищали, прежде чем улететь.

— Что мы можем сделать? — спросил Гален.

— Мне понадобится что-нибудь в чём я смогу путешествовать — пробормотала Геката. — Я не могу просто летать. Это было бы небезопасно. Мне нужна колесница.

Кьюби и Гален обменялись недоумёнными взглядами.

— Не думаю, что мы сможем это сделать, — призналась Кьюби. — Повелитель Аид и остальные приехали сюда на единственной колеснице.

Геката подняла палец в воздух.

— Вы можете найти мне тыкву?

Кьюби завиляла хвостом.

— Я видела одну в кладовой. Давай, Гален, пойдём.

Пока животные выполняли свою часть работы по сбору ингредиентов, Геката принялась наполнять железный котёл чистой-пречистой водой из реки Леты. В воду она добавила прядь своих волос, ресницу и слюну. Затем она разогрела кастрюлю на плите, ожидая своих друзей, надеясь, что они не подведут её. Если бы Гермес выбрал другую богиню сегодня вечером, потому что её там не было, она была бы опустошена.

Когда её друзья вернулись с травами, она добавила их по одной в горшок, пока подбирала древние слова для своего заклинания.

— Биббиди, биббиди… боббиди, боббиди… биббиди, боббиди, боб!

Пар из кипящего котла окутывал её серебристым и тёмно-синим вихрем, окутывая до тех пор, пока красивое, гладкое платье именно этих цветов, словно сотканное из нитей сумерек, не прильнуло к её телу самым привлекательным образом. Паучки немедленно приступили к работе, сплетая нежное белое кружево для украшения лифа, придавая ему нотку неземной элегантности.

— О, Геката! — радостно воскликнул Гален. — Оно прекрасно!

— И ты в нём прекрасна! — добавила Кьюби.

Целая толпа существ танцевала вокруг неё, напевая и щебеча восхитительную песню. Геката кружилась в центре их танца, довольная результатами своего заклинания.

Когда их празднование подошло к концу, Геката прикрыла рот рукой.

— Я чуть не забыла!

Из кипящего котелка она наколдовала она сотворила маску, замысловатую и элегантную. Когда она надевала её, верхняя часть её лица и волосы покрылись кружащимися узорами из серебристого лунного света и белого тумана. Она была похожа на облако. Только область вокруг глаз была полностью серебристой.

Наконец, она прошептала заклинание, и перед ней появилась пара хрустальных туфелек. Она улыбнулась, поднося их к свету факела.

Гален захлопал своими крошечными лапками.

— Великолепно!

— Теперь что касается колесницы, — сказала Геката, поворачиваясь к своим фамильярам. — Вы нашли тыкву?

— Она ждёт тебя прямо у входа во дворец, — ответила Кьюби, виляя хвостом.

Она и другие животные последовали за её фамильярами через дворцовые залы туда, где на берегу Флегетона стояла большая тыква, которую Гален и Кьюби притащили из кладовой. По мановению её руки тыква выросла. Виноградные лозы скручивались и изменялись, превращаясь в изящный изгиб золотой колесницы, колеса которой были окутаны призрачным огнём. Для завершения не хватало только летающих коней.

Она повернулась к двум мышкам, её глаза были серьёзны.

— Вы бы согласились стать моими лошадьми?

Они выпрямили спины.

— Для тебя всё, что угодно, госпожа.

— Сделай меня самым потрясающим жеребцом, которого когда-либо видел Олимп, — добавил один из них, выпячивая грудь.

Геката улыбнулась и произнесла заклинание:

— Биббиди, биббиди… боббиди, боббиди… биббиди, боббиди, боб! — Золотистый свет окутал их, и на мгновение там, где когда-то стояли её верные спутники, появились два великолепных чёрных жеребца, их шерсть блестела, как свежая тушь. В их глазах всё ещё был ум, присущий их истинному «я», но формы были сильными и царственными.

В качестве последнего штриха она повернулась к одной из крыс.

— Не мог бы ты стать моим возницей? — спросила она.

Крыса радостно пискнула, и по мановению её пальцев он превратился в лихого кучера, его усики подрагивали под крошечной чёрной шляпкой.

— А теперь я должна поторопиться, — сказала она, забираясь в колесницу, — пока Гермес не выбрал другую.

— Мы здесь за всем присмотрим, — заверила её Кьюби.

— Ни о чём не беспокойся! — добавил Гален.

— Но не забудь вернуться раньше остальных, — предупредила Кьюби. — Я подслушала, как они говорили, что планируют вернуться к полуночи. На всякий случай тебе лучше уйти до этого времени.

Геката кивнула, улыбнулась им и помахала рукой.

— Спасибо вам всем за всё, друзья мои!

Когда колесница, влекомая её зачарованными спутниками, покатилась вперёд, по её венам пробежал трепет предвкушения. Она собиралась на бал, но успел ли Гермес сделать свой выбор до её прибытия?

11. Бал

Гора Олимп сияла роскошью, её башни и колоннады, несмотря на поздний час, были залиты вечным солнечным светом. Впереди маячили золотые ворота, высокие, как горы. Стражники у входа вытаращили глаза, но никто не двинулся с места, чтобы преградить ей путь.

Её колесница мягко коснулась земли сразу за воротами. Она спустилась, прошелестев юбками по мрамору. Возница — дружелюбная крыса, в которого она превратилась для этой работы, — низко поклонился.

— Подожди здесь, — приказала она. — Будь готов отвезти меня домой в любой момент.

Возница нетерпеливо кивнул.

Переведя дух, она прошла через врата в большой зал Олимпа, место сияющей славы, куда немногие осмеливались войти без приглашения. На потолке мерцали созвездия, которые перемещались и мигали, а мраморные колонны поддерживали стеклянное небо.

Олимпийцы уже собрались. Золото и серебро стекали со всех поверхностей; смех, звон кубков и шелест шелков наполняли воздух. В дальнем конце зала, на возвышении, восседал Зевс, похожий на гору, высеченную из плоти и мощи, и на его губах играла ухмылка. Рядом с ним сидел его сын Гермес, наклонившись вперёд на своём троне и подперев щеку одной рукой, а другой вяло постукивая по колену.

Богини подходили к нему одна за другой, и каждая была ослепительнее предыдущей. На них были вышитые платья из розового золота и морской пены, драгоценные камни, которые отражали божественный свет, диадемы, сверкающие, как огненные короны. Каждая грациозно приседала в реверансе, каждая хлопала ресницами и застенчиво улыбалась. Только что Хариты Афродиты строили глазки посланнику богов.

Гермес вежливо кивнул им, но его взгляд так и не потеплел. Его мысли были далеко.

Из тени в зал вышла Геката.

По толпе собравшихся богов и богинь пробежала дрожь. Головы повернулись. Поклонницы замерли на полуслове. Она услышала, как шёпот поднялся, словно ветер в роще деревьев:

— Кто это?

— Она носит маску… Даже я не могу видеть сквозь неё.

— Богиня, несомненно, но откуда?

— Почему она прячет лицо?

Она двигалась с размеренной грацией, её лёгкие шаги скользили по мрамору, словно по воздуху. Толпа расступалась перед ней, как вода перед кораблём. Все взгляды были устремлены на неё, но никто не осмелился спросить её имени.

Гермес поднялся со своего трона.

Он уставился на неё через весь бальный зал, и замешательство сменилось любопытством, а затем и чем-то более острым. Его губы изогнулись в подобии улыбки. Его глаза заблестели, туман безразличия рассеялся с его плеч.

Он спустился с возвышения, протиснулся мимо шеренги полных надежды богинь, даже не взглянув на них.

В центре комнаты, под лучами никогда не заходящего солнца, он встретил её.

— Я боялся, что у тебя ничего не получится, — сказал Гермес тихим голосом, полным благоговения.

— Как вы можете так говорить, мой повелитель, — ответила Геката, её глаза сияли из-под маски, — когда не знаете, кто я такая?

Его улыбка стала шире, игривой и понимающей.

Она склонила голову набок.

— За кого вы меня принимаете?

У него вырвался смешок, нежный и горько-сладкий.

— Полагаю, ты, должно быть, права. Богиня, с которой я надеялся встретиться сегодня вечером, никак не могла быть здесь, потому что Аид приказал ей охранять Подземный мир.

Сердце Гекаты затрепетало в груди.

— Она никак не могла быть здесь, — эхом отозвалась она.

— Потому что, если бы она пришла и тем самым бросила вызов Владыке Подземного мира, и, если бы её неповиновение было обнаружено, она была бы брошена в яму Титанов.