— Гера знает, где твои покои, — заверил её Гермес. — Но не забывай, что я говорил о ней. С ней может быть трудно.

Словно привлечённая их разговором, Гера ждала в прихожей, окружённая стаей павлинов. Облачённая в царственные белые и золотые одежды, она смотрела на Гекату проницательным, оценивающим взглядом. Её красота была величественной, но в её взгляде было мало теплоты.

— Итак, надеюсь, Гермес заставил тебя почувствовать себя… желанной гостьей? — спросила Гера с холодным взглядом.

Геката склонила голову.

— Повелитель Гермес был милостив.

— Хорошо, — сказала Гера, и на её губах появилась лёгкая ухмылка. — Я устроила тебе жилье. Ты будешь жить в одной комнате с Харитами Афродиты.

Гермес застыл рядом с ней.

— Это обязательно? Она…

— Думаю, это идеальное решение, — вмешалась Гера, и в её глазах блеснуло что-то, что Геката распознала как веселье, но на самом деле жестокость. — Ты будешь в отличной компании. Хариты известны своим гостеприимством. Хотя я не уверена, как они отнесутся к твоим питомцам.

Геката подавила желание бросить вызов богине. Гера хотела увидеть, как она будет корчиться. Она не доставит ей такого удовольствия.

— Я ценю вашу заботу, Повелительница Гера.

Гера нахмурилась.

— Хорошо. Я знала, что ты согласишься. — Она коротко улыбнулась. — И обращайся ко мне Царица Гера.

Геката покраснела.

— Да, моя царица.

— Дальше я сама разберусь, Гермес, — с усмешкой сказала Гера. — Возвращайся к своим обязанностям.

Гермес торжественно кивнул Гекате, прежде чем исчезнуть.

Геката почувствовала, как у неё сжался желудок, когда она погладила Галена по плечу и Кьюби по голове, прежде чем последовать за царицей и её павлинами в их новые покои.

Хариты — Аглая, Талия и Пасифея были какими угодно, но только не гостеприимными.

С того момента, как Геката и её фамильяры вошли в общие покои, воздух был пропитан презрением. Аглая, старшая из них, едва взглянула на неё, прежде чем отвернуться. Талия ухмыльнулась и что-то прошептала Пасифее, которая хихикнула, прикрыв лицо рукой.

Сами покои были просторными и красивыми, украшенными шёлковыми драпировками и резной мебелью из слоновой кости, но Геката почувствовала, как холодок от того, что ей не рады, пробирает её до костей.

— Возможно, тебе и удалось одурачить Зевса, — наконец произнесла Аглая, поправляя перед зеркалом свои золотистые волосы. — Но не жди, что мы будем такими же легковерными.

— Я вообще не ожидала от вас многого, — ответила Геката, опуская свою сумку на пол.

— Не сюда, — пожаловалась Пасифея. — Твоя кровать вон там.

Геката проследила за пальцем Пасифее в угол комнаты, где к стене была придвинута небольшая раскладушка, отделённая от остальной комнаты лишь тонкой занавеской.

Талия насмехалась вместе с сестрами.

— Ну-ну. Она может оказаться нам полезной. — Повернувшись к Гекате, она спросила: — Как у тебя с плетением волос?

Геката проигнорировала их и отвела своих животных в их общий уголок. Слава богу, Кьюби и Галену разрешили остаться. С их помощью она выстоит. У неё не было другого выбора.

Шли дни, а Гера никак не проявляла внимания к Гекате, разве что изредка бросала на неё изучающий взгляд. Другие боги тоже обходили её стороной, и даже умного Гермеса нигде не было видно.

Каждый день Геката подавляла свою гордость и спрашивала о своих родителях. Каждый день Гера отмахивалась от неё, говоря:

— Если бы были новости, которыми стоило поделиться, ты бы знала.

Отчаяние скрутило её грудь. Были ли её родители в безопасности? Неужели Зевс захватил их в плен? Неизвестность была медленной, мучительной агонией. Единственное утешение, которое она находила, было в её друзьях, которые сворачивались калачиком рядом с ней, когда она спала, предлагая молчаливое утешение.

Затем, однажды, пробыв там две недели, Геката встретила Айрис в конюшне.

Девушка двигалась подобно лёгкому шороху, её присутствие было мерцающим сиянием среди великолепных зверей. Богиня радуги, которая наполняла облака после дождя, была титаном, похожим на Гекату, ростом всего в три фута (0,91 м), с полупрозрачными крыльями, и держалась она с осторожной грацией человека, научившегося передвигаться незаметно.

— Ты — Геката, — тихо произнесла Айрис, отступая в тень рядом с ней. — Я всё гадала, когда мы встретимся.

Геката с любопытством посмотрела на неё.

— Да. А ты — Айрис. Я слышала о тебе.

Кьюби и Гален, словно защищая, стояли рядом.

Айрис кивнула.

— Мы с тобой находимся в схожих обстоятельствах. Нас привезли на Олимп для «безопасности». Но мы не гостьи, Геката. Мы — фигуры на доске Зевса.

Геката напряглась.

— Что ты имеешь в виду?

Айрис поколебалась, потом вздохнула.

— Зевс использует меня. Мои радуги позволяют мне видеть на огромные расстояния, даже в земли Титанов. Он отправляется меня шпионить и возвращаться с отчётом… — Её золотые глаза встретились с глазами Гекаты. — Он собирается использовать тебя.

Холодок пробежал по спине Гекаты.

— С какой целью?

— Чтобы определить местонахождение сторонников Титанов. Он знает о твоих способностях в волшебстве, в заклинаниях определения местоположения. Вот почему он пообещал твоим родителям, что будет оберегать тебя.

Геката сжала кулаки. Она подозревала, что у Зевса были скрытые мотивы, но, чтобы ее использовали как оружие против её собственного вида?

Айрис потянулась и сжала её руку.

— Будь осторожна, Геката. Гера может негодовать на тебя, но на самом деле тебе следует бояться Зевса.

Геката с трудом сглотнула.

— Спасибо, что предупредила меня.

— Конечно. — Лицо Айрис потемнело. — Жаль, что меня никто не предупредил.

Когда Айрис ускользнула, Геката осталась в конюшне со своими фамильярами. Холодная враждебность Геры теперь меркла по сравнению с грозой, назревавшей на горизонте. Планы Зевса относительно неё были гораздо опаснее, чем она предполагала.

И если она не будет осторожна, то может никогда больше не вернуться домой.

5. Ведьма из Золы

Терпение Гекаты уже было на исходе, когда пронзительные голоса Харитов Афродиты разнеслись по залу, как хор разъярённых обезьян.

— Ты видишь, что натворило твоё создание? — вскрикнула Аглая, подняв кверху осколки хрустального бокала. Осколки задрожали в её руке, мерцая последними следами божественного очарования.

Гален, ласка, сидел, съёжившись, на плече у Гекаты, дрожа от страха.

Геката вздохнула, потирая висок.

— Это был несчастный случай.

Талия, самая драматичная из троицы, прижала тыльную сторону ладони ко лбу.

— Подарок самой Афродиты, разбитый вдребезги! Мы можем это исправить, но, — она глубоко вздохнула, позволив своим кудряшкам подпрыгнуть от возмущения, — он уже никогда не будет прежним.

Пасифея скрестила руки на груди, вздёрнув подбородок.

— Ты должна загладить свою вину, Геката. Должным образом.

Геката приподняла бровь.

— И что, собственно, из этого следует?

Ответ пришёл в виде Геры, ворвавшейся в комнату подобно урагану.

— Ты наведешь порядок в этих покоях, — заявила она голосом мягким, как шёлк, но острым, как лезвие. — Собственноручно. Никакой магии. Никаких фокусов.

Геката спокойно встретила взгляд царицы.

— Вы серьёзно?

Накрашенные губы Геры изогнулись в улыбке, более холодной, чем мрамор у них под ногами.

— Я не шучу, маленький Титан. Считай это уроком смирения.

На мгновение Геката подумала, не бросить ли ей вызов. Но Кьюби, словно прочитав мысли Гекаты, покачала головой и заскулила, умоляя Гекату не создавать дальнейших проблем.

— Хорошо. — Геката закатала рукава. — Надеюсь, вы все готовы смотреть.

Хариты нахмурились.

— У нас есть дела поважнее, — пожаловалась Аглая, прежде чем они с сёстрами вышли из комнаты.

Гера лишь удовлетворённо кивнула и удалилась, а её павлины волочились за ней в радужном великолепии.

Когда парадные двери закрылись, Геката оглядела разгромленные покои. Осколки стекла, опрокинутые подушки, разбросанные лепестки из вездесущих цветочных композиций Афродиты. Вряд ли это можно назвать хаосом, но, безусловно, это доставляло неудобства.

— Что ж, — пробормотала она себе под нос, — раз уж я должна играть роль служанки…

С драматичным вздохом она схватила тряпку и начала вытирать позолоченный стол, напевая весёлую мелодию. Её фамильяры засуетились, напевая песню своей хозяйки. Зяблики Харитов присоединились к ней, хлопая крыльями в своей золотой клетке. Даже павлины Геры вернулись, обмахиваясь хвостами, что она могла истолковать только как неохотное проявление товарищества.

Три зяблика дили крыльями по клетке, стремясь присоединиться к павлинам в их танце.

Геката усмехнулась.

— Бедняжки. Сидят взаперти, пока остальные трудятся? Вряд ли это справедливо.

Лёгким движением ловких пальцев Геката открыла дверцу клетки. Птицы заколебались, словно ошеломлённые своей внезапной свободой, прежде чем сорваться с места, взмахнув яркими крыльями. Они пронеслись над комнатой, лавируя между колоннами, садясь на каминные полки и стропила, испытывая истинное наслаждение от движения.

Пока Геката убирала, птицы нашли тряпку и мусорное ведро, чтобы помочь вымыть стекло. Геката поблагодарила их своей песней, радостно улыбаясь.

И так она работала. Она вытирала пыль и подметала, и песня непроизвольно срывалась с её губ. Павлины покачивали головами в такт, ласка обвилась вокруг её лодыжек, собака в такт виляла хвостом, а зяблики, обрадованные вновь обретённой свободой, пели вместе с ней, и их песня сливалась с её песней, пока весь зал не наполнился сверхъестественной гармонией.

Когда, наконец, она опустилась на колени перед камином, счищая сажу с мраморной рамы, то чувствовала себя скорее победительницей, чем побеждённой.

Затем из тени раздался знакомый голос, протянувший:

— Так-так. Посмотри на себя.

Геката замерла, сердце её замерло. Она медленно повернула голову.

Гермес прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и скривил губы в довольной ухмылке.

— Ты знала, что у тебя лицо в саже?

— Гермес! — Она слишком поздно осознала, с каким энтузиазмом это прозвучало.

— Давно не виделись, а? — признался он. — Прости. Я был занят, Ведьмочка из Золы.

Она фыркнула, сдувая с лица выбившуюся прядь волос.

— Ты здесь, чтобы посмеяться надо мной или чтобы помочь?

— Разве я не могу сделать и то, и другое? — Он шагнул ближе, его голубые глаза заблестели. — Должен сказать, сажа тебе идёт. Придаёт тебе, как бы это сказать, очаровательную порочность.

Она ухмыльнулась, проведя тыльной стороной ладони по лбу, размазывая ещё больше пепла по коже.

— Интересно, что это говорит о тебе… наслаждаешься порочностью другого человека.

Он присел рядом с ней на корточки, так близко, что её окутал аромат тёплого воздуха и листьев оливы.

— Ты нравишься мне любой. Но это? — Он вытащил из её рукава тлеющий уголёк и с привычной лёгкостью стряхнул его. — Это особенно восхитительно.

Она закатила глаза, но улыбка тронула её губы.

— Зачем ты здесь, Гермес?

Он наклонил голову, и на мгновение что-то смягчилось в его взгляде.

— Просто проверяю, как ты.

Её пальцы замерли на камне камина. Тысячи резких замечаний вертелись у неё на языке, но она проглотила их, позволяя тишине затянуться. Затем она вздохнула и покачала головой.

— Что ж, я надеюсь, тебе понравилось шоу.

— Безмерно. — Он встал, потягиваясь. — Я оставлю тебя наедине с твоим наказанием, но постарайся не брать в привычку ломать безделушки Афродиты.

Она усмехнулась.

— Скажи это Галену.

Гермес усмехнулся. Затем, прежде чем она успела отреагировать, он протянул руку и провёл пальцем по её покрытой сажей щеке, его прикосновение было лёгким, как пёрышко.

— Оставайся очаровательной, Ведьма из золы.

А потом, вот так просто, он исчез.

Геката выдохнула, глядя ему вслед, её кожу покалывало там, где задержались его прикосновения.

Гален защебетал у неё на плече:

— О, ла-ла!

— О, тише, — пробормотала Геката, возвращаясь к своей работе.

Хариты скоро вернутся, готовые найти какой-нибудь новый недостаток в её усилиях.

Пусть так. А ей-то какое дело?

Кроме того, у неё было предчувствие, что Гермес не будет отсутствовать вечно.

На данный момент этого было достаточно.

Геката едва успела перевести дух, как пришёл вызов от царя Зевса. Она обнаружила, что стоит перед ним, а тронный зал вокруг неё огромен и внушителен. Король богов окинул её оценивающим взглядом, как и комнату, полную богов, восседающих на своих тронах.

— Мне нужно, чтобы ты произнесла заклинание определения местоположения, — приказал он. — Есть Титаны, которые всё ещё верны Кроносу, и я намерен их уничтожить.

Значит, Айрис была права. Геката вздохнула и скрестила руки на груди.

— Мне нужно что-нибудь из их вещей — посуда, предмет одежды, безделушка. Я даже могу использовать обрезки ногтей.

Зевс повернулся к Гермесу, что-то пробормотав. Несколько мгновений спустя Гермес вернулся, ведя за собой фигуру, которую Геката никак не ожидала увидеть.

— Матушка? — выдохнула она, бросаясь вперёд. — Как у тебя дела? С отцом всё в порядке?

Зевс поднял руку.

— У тебя будет время после заклинания. Твоя мать когда-то принадлежала твоему деду, Кою. Используй её.

Геката отшатнулась.

— Вы не можете использовать живое существо. Для произнесения заклинания нужно поджечь предмет.

— Попробуй, — приказал Зевс.

— Вы хотите, чтобы я сожгла собственную мать?

— Она бессмертна. Она выживет. Мы все должны приносить жертвы ради общего блага.

Астерия торжественно кивнула ей. Геката в ужасе повернулась к Гермесу.

— Мне нужна серебряная чаша с чистой водой, четыре синие свечи, благовония из ладана и мирры и самая свежая карта мира, какую только можно найти.