К кому-то, кто умеет обращаться с иголкой. Лео могут понадобиться швы.

Ответ казался очевидным.

— К Табите. Мы отнесем его к Табите.

25. И кошка может смотреть на короля

Когда Арчи и Эйнсли возникли на её пороге, Табита впустила их в лавку в ту же секунду, как увидела Лео на руках у принцессы. Похоже, вид крови её не испугал, но она постоянно путалась в словах и бросала нервные взгляды на принцессу. Один раз она даже обожглась, пытаясь простерилизовать одну из своих игл в огне.

Арчи мог её понять. Табита обожала своих кошек и без проблем выходила бы Лео или любое другое четырехлапое существо, но Эйнсли была человеком и незнакомкой.

Она была особой королевской крови, даже если и не всегда вела себя подобающе статусу.

Поэтому Арчи взял объяснения на себя. Он сказал Табите, что должен проводить принцессу в замок и доложить о нападении всем, кто готов будет его выслушать, но утром обязательно вернется проведать её и Лео. Табита так охотно согласилась, что стало ясно: он правильно оценил ситуацию. Арчи постарался сосредоточиться на следующей задаче.

Как только они добрались до замка, Эйнсли провела их в обход всех охраняемых дверей и ворот. Вскоре Арчи уже стоял перед королем; принцесса и её гвардеец замерли по бокам от него. И Арчи рассказал им всё. Он слишком устал, чтобы делать что-то еще. Он всё еще не мог заставить себя назвать Лео «волшебным котом», но и скрывать ничего не стал — он описал всё, что видел в исполнении кота за эти годы, даже те моменты, в которых сам Арчи выглядел глупо.

Глупый сын мельника, который отчаянно влюбился в принцессу.

Король молчал, облаченный в домашний халат, который выглядел так же величественно, как королевская мантия. Он сидел в кресле в своем кабинете, и это кресло вполне могло сойти за трон.

— Я не люблю, когда мне лгут, — наконец, произнес он.

— Да, сир, — ответил Арчи, стараясь при этом встретиться с королем взглядом. Теперь он ничего не скрывал и не хотел выглядеть слабым или пристыженным. Он устал стыдиться своего происхождения — того, что не мог контролировать. И он больше не станет позорить себя ложью.

Король вздохнул, и его голос стал задумчивым:

— И ты говоришь, что тех чумных крыс, которых находили у замковых ворот, в основном убивал твой кот?

— Да, сир. — Арчи никогда раньше не видел Лео раненым; тот всегда казался более здоровым, чем большинство бродячих котов. Мог ли он подхватить эту ужасную болезнь? Был ли он искалечен навсегда? Но если бешеный пес умел исцеляться, Арчи хотел верить, что и Лео сможет.

Ведь Лео был волшебным котом.

— Но вы мне не верите? — спросил Арчи. Его отец тоже никогда ему не верил.

— Я не хочу тебе верить — но не по той причине, о которой ты мог подумать. Мой сын был талантливым охотником. Когда он исчез, когда в ту же неделю стали появляться эти дохлые крысы… Полагаю, какая-то часть меня всё еще хотела верить, что он жив и продолжает охоту, даже если не может или не хочет возвращаться домой.

Арчи мгновенно смягчился. Это имело смысл. Пожалуй, ему больше не стоило удивляться тому, что король Рендольф реагирует на вещи совсем не так, как его собственный отец.

— Мне жаль, сир. Я бы хотел дать вам другой ответ.

— Пострадало всё королевство, — сказал король, поднимаясь с кресла и подходя к окну, расположенному достаточно высоко, чтобы видеть улицы Замкового города. — Думаю, за последние несколько лет мы сделали первые шаги к восстановлению, но я так и не решил окончательно вопрос с престолонаследием. Эйнсли умна, из неё вышла бы хорошая королева, но я боюсь, что соседи увидят в этом очередную слабость, которой можно воспользоваться. Я определенно не хочу выдавать её за иностранного принца, но ей нужно скоро выйти замуж. За кого-то, кто сможет держать себя так, как держал мой сын.

Арчи нахмурился:

— Вы хотите, чтобы она вышла замуж за охотника? — Неужели всё может быть так просто?

Но с другой стороны, теперь, когда он узнал Эйнсли, Арчи не мог не согласиться с оценкой короля. Принцесса была умна. Она действительно могла возглавить королевство, когда придет время. Ей не нужен был очередной лорд, который бы соперничал с ней за власть. Но если Арчи сможет держать лук или даже махать пресловутой палкой, используя свои мускулы, чтобы стоять у неё за спиной и защищать её волю… что ж, тогда, возможно, его предложение будет более привлекательным и благосклонно принятым, чем он когда-либо смел мечтать.

Куда лучше, чем быть мышью; он с радостью сыграет роль верного пса при её кошке. Похоже, он всю жизнь готовился именно к этой роли, учась защищать свои странности.

— Возможно, — сказал король. — Я точно не могу позволить ей выйти за сына мельника. Но ты молод и, возможно, достаточно гибок, чтобы вжиться в иную роль.

Его взгляд оставался отрешенным, он еще мгновение изучал город, прежде чем обернуться.

— Ты сказал, что та проклятая гончая направилась обратно в Карабус. Если они — источник всех последних чумных тварей, то ситуация там стала слишком серьезной, чтобы её игнорировать. Я хочу объявить награду за голову этого зверя, но не могу доверить их Маркизу исполнение моих приказов. Я не могу доверять Кигану. Поэтому я дам тебе шанс отправиться туда первым и добыть эту награду как истинный и благородный охотник. Если ты справишься и решишь этот вопрос для меня, тогда я смещу Кигана, назначу тебя новым Маркизом и одобрю твое сватовство к моей дочери.

***

Эйнсли обещала Арчи молчать, пока он говорит с отцом. Она сдержала слово, хотя это явно далось ей с огромным трудом. И как только они вернулись в парадный зал, слова посыпались из неё градом:

— Я хочу пойти с тобой.

Сражаться с проклятым псом? Расследовать дела человека, которого все называют огром?

О, нет. Это ни к чему хорошему не приведет.

— Не смотри на меня так, — сказала она, на мгновение переключив гнев на своего гвардейца. — Ты же знаешь, это несправедливо. Отец не может требовать от Арчи сражаться с таким монстром только потому, что у него нет титула.

Конечно, король мог требовать от Арчи сразиться с монстром! На то он и король. И это отлично вписывалось в его слова о том, за кого он хочет выдать дочь — за человека, способного усмирить врагов собственной репутацией. Благородного охотника. Охотника на монстров. Арчи с радостью стал бы таким, если бы ему дали шанс.

Он готов на всё, чтобы честно заслужить руку девушки, стоящей рядом.

Но как убедить эту самую девушку остаться? Станет ли она слушать?

Он должен был попытаться.

— Эйнсли, я знаю, что ты хочешь пойти, и надеюсь, что после этого все наши приключения мы будем делить вместе. Но если я не смогу выполнить условия твоего отца, не подвергая тебя опасности, я не буду чувствовать, что заслужил право стоять рядом с тобой. Ты уже помогла мне с луком. Пусть этого пока будет достаточно.

Эйнсли покачала головой, и он увидел боль в её глазах. Она перевела взгляд с него на сэра Каллума, пока её глаза не остановились на портрете позади него. Это был семейный портрет — король, покойная королева, она сама и кто-то еще с карими глазами, которые казались слишком знакомыми.

— Это так похоже на тот день, когда ушел Лео. Что, если ты тоже не вернешься?

Арчи нахмурился, глядя на портрет и сопоставляя факты. «Это не как с Лео» — вот что она сказала отцу, когда просилась на охоту. Тогда Арчи был отвлечен и подумал только о коте Лео. Но даже когда он впервые назвал принцессе имя кота, она отреагировала странно. Она чуть не заплакала.

Потому что так же, как люди не любили говорить прямо о чуме, имя, которое кот «выбрал» для себя, стало болезненным для королевской семьи. И неудивительно.

— Твой брат, — произнес Арчи, пробуя на вкус это слово и все возможности, которые оно открывало. — Твой брат был кронпринцем Леопольдом, но вы звали его Лео.

Эйнсли выглядела растерянной, но ответила:

— Да.

Неужели это и есть ответ? Опять же, всё казалось одновременно таким простым и ужасающе сложным.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться. Я точно знаю, как одолею этого монстра.

У него ведь есть волшебный кот.

26. Короткий сон

Лео не всегда был котом, и в нем не всегда жила магия. Когда-то он был человеком, и он был потерян. Боль пронзала его сердце. А потом он услышал голос — тихий и далекий, зовущий его всё глубже во тьму.

«Леопольд Тамиас Линистер», — произнес голос, растягивая слоги так, что они просочились сквозь него, минуя сознание.

Не о чем было спрашивать.

Нечего было бояться.

Он смотрел, как его ноги движутся вперед, как сапоги подминают лесную почву. Его встретила пара изумрудных глаз, сияющих собственным внутренним светом.

— Мне сказали ждать тебя здесь. Мне даже назвали твое имя… сказали, что я могу играть с тобой, как пожелаю. Что ты об этом думаешь? Знаешь ли ты, кто мог совершить подобное?

У Лео не было ответа. Он был полностью заворожен этими невозможными, пронзительными глазами. Затем появилась рука — длинные, изящные пальцы, манящие его сделать еще шаг к полосе серебристо-белых грибов, выглядывающих из лесной зелени. Круг. Весь круг мягко светился в лунном свете, но не так ярко, как эти глаза.

Ледяной ветерок коснулся его шеи; тень предупреждения заставила его замереть.

Мужчина-фейри улыбнулся. Он не был просто парой глаз. Перед Лео стоял человек с белыми волосами и внушительными оленьими рогами. Лео мог только смотреть, разрываясь между изумлением и страхом.

Голос зазвучал снова, напоминая мурлыканье кота, поймавшего мышь, — вот только игра только начиналась.

— Скажи мне, кто послал тебя сюда, мой маленький принц?

Лео покачал головой, не отводя взгляда. Он не собирался лгать.

— Меня не посылали. Я пришел сам.

— Неужели ты в это веришь? — Фейри сделал шаг вперед, но грация этого движения сменилась едва заметной гримасой боли. Словно раненый олень. Что-то темное, похожее на кровь, пятнало траву под ним. Он был ранен. Но кто мог ранить такое существо?

Лео пытался найти ответ в своих мыслях, но тот ускользал.

— Леопольд Тамиас Линистер… — Фейри снова превратился в одни лишь глаза, удерживая всё внимание Лео и изгоняя любые другие мысли. Что-то в этих светящихся радужках напоминало хищника, но также и мастера, осматривающего чистый холст или кусок глины. — Теперь я знаю твою суть. Последний, кто приходил ко мне, принес железо и жаждал того, что ему не принадлежало, но ты не такой. Ты пришел сюда не за властью, и даже предложение мести не прельстило бы тебя так сильно, как…

— В моем королевстве чума, — выпалил Лео. В нем не было сомнений; это было то, ради чего он здесь. — Моя мать погибла. Это кажется… неестественным. Похожим на проклятие, и я хотел… я надеялся…

Звонкий смех наполнил поляну.

— Значит, ты благороден. Что ж, это восхитительно! — Мужчина сделал еще один прихрамывающий шаг, остановился у края кольца и протянул руку. — Да. Я буду рад помочь тебе в твоих поисках, мой маленький принц. Но ты должен поклясться мне своим полным именем и кровью. Сила, которую я хочу тебе дать, не может быть дарована без этого.

Лео кивнул и, не задумываясь, потянулся к сапогу. Свой лук он где-то выронил, вероятно, когда голос впервые позвал его, но у него был маленький охотничий нож, спрятанный у икры. Он никогда не входил в лес фейри без него.

Алая кровь просочилась на ладонь прежде, чем острая боль заставила его помедлить.

Лезвие было из чистого железа. Он принес железо. Потому что знал, что здесь будет фейри или, по крайней мере, надеялся его найти. Он надеялся заключить сделку, в которой каким-то образом окажется в выигрыше. Теперь это казалось невозможным. Фейри уже знал его имя.

Лео уже истекал кровью в считанных дюймах от круга.

И он всё еще отчаянно хотел изгнать проклятие из своей страны, даже если это будет стоить ему жизни.

Лео протянул окровавленную руку к фейри прежде, чем успел передумать.

— Мое имя Леопольд Тамиас Линистер, сын короля Рендольфа Первого и кронпринц Умбрае. Я присягаю тебе в обмен на силу, способную победить проклятую чуму в моих землях, при условии, что моей семье и остальному королевству больше не будет причинено вреда.

Мужчина-фейри, казалось, был оскорблен.

— Хм… условия. Даже сейчас? Какой же ты яростный маленький принц. — Он посмотрел на руку Лео, и его ноздри раздулись, будто весь этот кровавый ритуал теперь был ниже его достоинства. — Но тебе не стоит так бояться. Я бы никогда не причинил тебе вреда и никогда не попросил бы тебя сделать что-то, что полностью противоречит твоей природе. На это требуется слишком много сил, и, честно говоря, это совсем не весело.

Фейри схватил руку Лео с быстротой гадюки.

— Иди ко мне, мой благородный принц, и давай посмотрим, что мы можем сделать вместе.

Лео ввалился в круг. Его нож бесполезно упал где-то позади.

— Леопольд Тамиас Линистер, — голос обладал той же силой, что и прежде, даже большей. Будто слова заполнили всю его грудь и мягко вытолкнули его из собственного тела. Части его существа всплывали перед глазами, словно прося одобрения. Открытый. Уязвимый. Готовый измениться, если потребуется. Но пока голос лишь мурлыкал с темным восторгом. — Ты и впрямь благородный зверь. Охотник. Воин… Я позволю тебе пока сохранить эти нити, но ты должен понимать, что в этих вещах есть иерархия. Ты можешь быть выше своих человеческих сверстников… но есть и те, кто выше тебя.

Лео не спорил. Он не мог.

Он опустился на колени перед мужчиной-фейри внутри круга; у него не осталось ничего, за что можно было бы уцепиться, кроме этих слов.

— Да. Вот кто ты. Такой яростный и всё же такой маленький. Ты считаешь себя принцем, но я думаю, что мог бы видеть в тебе кота. Маленький охотник. Маленький принц. Ты тоже это видишь? — Фейри сделал открытый жест рукой, будто действительно просил Лео присоединиться к нему в его работе.