«Королевы Сиары», — быстро дополнил Арчи в уме. Лорд Киган, так называемый Маркиз-Огр из Карабуса, был младшим братом королевы Сиары.

Король продолжал:

— Еще до чумы в его отчетах были нестыковки, да и слухи доходили нехорошие. Возможно, мне следовало внимательнее во всем разобраться тогда, но моему сыну было почти семнадцать — достаточно взрослый, чтобы я мог ввести его в свой совет и отдать ему земли, принадлежащие ему по праву рождения, не нанося оскорбления семье моей жены. Но потом… Что ж, эти владения ближе всего к Замковому городу, и всё же я не видел Кигана с самого начала чумы. Он даже не приехал выразить почтение после смерти сестры и племянника. А то, как люди говорят о нем сейчас… будто он какой-то огр. Я уже готов послать войска и решить вопрос силой, но такие дела могут обернуться… скверно.

Арчи поморщился. Пусть он и был сыном мельника, он прекрасно понимал, какими скверными могут быть семейные дела. Статус королевской особы, казалось, только усугублял проблему.

Он не мог сказать, что у него есть какая-то особая мудрость, которой можно поделиться, но он должен был попытаться.

— Мой отец говорил, что если от дела дурно пахнет, то от того, что его игнорируют, лучше не станет.

Король рассмеялся, и Арчи понял, что его речь прозвучала слишком уж по-простому, но поделать с этим ничего не мог. Лео и принцесса могли многое, но они не могли говорить за него.

— Твой отец, судя по всему, был мудрым человеком, — сказал король. Они ехали дальше, углубляясь в Сумрачный лес. Когда они достигли первого тернового дерева, король придержал лошадь: — Разбойников пока не видно, а мы все уже здесь. Давайте-ка поможем парню добыть его первого оленя.

17. Кошачья прогулка

Как только охотничий отряд разбил лагерь у леса, псарей с гончими отправили вперед, чтобы выгнать оленей. Остальные охотники должны были ждать в назначенных местах — тихо, под прикрытием листвы, с натянутыми луками. Но эта добродетель явно была не по силам ликующей принцессе. Стоило псам скрыться из виду, как она схватила Арчи за руку и увлекла прочь с главной тропы.

Они нырнули под низко свисающие ветви, и вскоре Эйнсли обернулась к нему с торжеством в янтарных глазах.

— Это ведьмино кольцо, круг фейри. Никогда не наступай внутрь — особенно в полнолуние, — весело проговорила она, указывая на несколько белых поганок, которые росли слишком уж симметрично.

В полумраке лесной рощи они даже испускали неестественное свечение.

Арчи едва сдержал смех.

— Вы хотите сказать, что мне не следует наступать в круг зловещих грибов, к которым я бы и на пушечный выстрел не подошел, если бы вы не затащили меня в самую чащу леса фейри?

— Именно, — согласилась Эйнсли с таким юношеским задором, что Арчи заподозрил в ней самой частичку фейрийской крови. Совершенно неисправима.

Арчи попытался важно кивнуть

— Полагаю, я справлюсь с этим, Ваше Высочество.

— Чудесно. И если встретишь здесь фейри или какое другое волшебное существо, будь вежлив, но не заключай с ними сделок. Ничего у них не бери. Не называй своего полного имени. Не благодари. Или… в общем, просто ничего не делай.

Арчи снова кивнул. Он был уверен, что расхохочется, если попытается заговорить.

Эйнсли обернулась и нашла взглядом своего гвардейца, который тенью следовал за ними на почтительном расстоянии.

— Вот видите, сэр Каллум, какая я хорошая учительница? Им определенно следовало позволить мне самой стать поручителем Арчи.

Рыцарь терпеливо кивнул:

— Несомненно, Ваше Высочество, именно так оно и выглядит.

Арчи всё-таки фыркнул, не в силах больше сдерживаться, но затем решил сжалиться над рыцарем и покрепче перехватил руку принцессы.

— Может, вернемся к остальным, принцесса?

Эйнсли шумно выдохнула, сдувая со лба непослушный локон.

— Пожалуй. Если это необходимо. Брат говорил, что я возненавижу эту часть, когда все просто сидят в тишине.

Арчи вскинул бровь:

— Вы имеете в виду саму охоту?

— Да, — ответила она без тени иронии. — Мне нравится стрелять, но… не знаю, понравится ли мне кровь. И это сидение на месте. И… — Она нахмурилась. — Ох, лютики-цветочки. Не говори мне, что мама была права; охотник из меня так себе, верно? Мне просто не нравилась мысль, что все ушли навстречу приключениям без меня.

Арчи пытался переварить её слова. Она рвалась на охоту, но не любила охотиться. Она схватила его за руку, как только ей стало скучно. Неужели он мог надеяться, что принцесса пришла сюда только потому, что ей нравилась его компания?

В таком случае он не мог её разочаровать. Не мог просто молчать. Но экспромтом выдавать остроумные фразы было не в его стиле, если только речь не шла о заученных стихах или пьесах. И прежде чем он успел собраться с мыслями, они вернулись в лагерь, где их встретил чересчур воодушевленный молодой человек.

Эйнсли крепче сжала руку Арчи, словно пытаясь придать ему уверенности своим королевским присутствием, пока тот боролся с желанием уменьшиться в размерах. Темноволосый лорд был одет так же, как Арчи — как благородный охотник. Но то, как он носил эту одежду — вздернутый подбородок, острый и гордый взгляд.

Он не просто играл роль лорда; он был им до мозга костей.

— А, вот и вы, Эйнсли, — произнес он с ленивой, растянутой манерой речи. — Должен сказать, я был удивлен, узнав, что вы присоединились к нашей охоте.

— С чего бы это, Деклан? Вы знаете, что я умею стрелять. — И несмотря на свои недавние признания, теперь Эйнсли, казалось, была готова вытерпеть любое препятствие, будь то кровь или скука, лишь бы доказать свою правоту.

— Да, но я полагал, что вы всё еще… в трауре, — сказал молодой лорд. Арчи почувствовал, что за этими словами и вежливыми масками скрывается нечто большее. Будто они говорили на другом языке. Они называли друг друга по именам, и Деклан знал, что она умеет стрелять, хотя Эйнсли говорила, что об этом мало кто знает за пределами семьи.

Определенно, их что-то связывало в прошлом.

Лицо Эйнсли стало непроницаемым. Пожалуй, даже опасным. Улыбка на губах, но кинжалы в глазах. Сейчас она была не просто принцессой, а молодой женщиной, которая могла бы стать королевой.

— Что ж, нельзя горевать вечно.

Деклан сохранил улыбку, ни в чем ей не ступая, он был куда смелее и острее на язык, чем Арчи когда-либо мог надеяться стать. Или, возможно, просто глупее.

— Рад слышать это от вас. Тем более что в этом сезоне я намерен побить замковый рекорд по добытым оленям

— Неужели?

Он склонил голову с притворной скромностью, используя этот жест, чтобы подойти на пару шагов ближе.

— Да, ведь этот рекорд был установлен более четырех лет назад. Я бы побил его раньше, если бы не чума.

— Возможно, — ответила принцесса с легкостью парирующего клинка. — Но если бы не чума, нынешний обладатель рекорда был бы здесь и сам защищал свой титул, так что вы всё равно в выигрышном положении.

— Безусловно. А я верю, что мужчина должен пользоваться любой возможностью, которая представляется. Нельзя горевать вечно, как вы сами сказали. — Деклан подошел к принцессе уже слишком близко, и сэр Каллум шевельнулся, его доспехи предостерегающе лязгнули.

Это был простой жест, понятный человеку любого сословия.

Арчи тоже следовало бы возразить. Он был уверен, что сделал бы это, будь перед ним человек его круга. Но мог ли он вступать в прямой конфликт с лордом?

Деклан с презрением взглянул на сэра Каллума и Арчи, словно уже объединил их в своем уме в одну кучу прислуги. И тут Арчи осенило.

Да. Как минимум, Арчи был рад, что этот человек принял его за одного из молчаливых защитников принцессы. Эйнсли стоила того, чтобы рискнуть и оскорбить такого лорда.

Но Деклан уже отвернулся, его грациозный уход был лишь слегка подпорчен тем, что он споткнулся о кота. Или, может быть, кот подставил ему подножку специально?

С таким котом, как Лео, трудно сказать наверняка.

Эйнсли вздрогнула и расслабила плечи, как только молодой лорд скрылся из виду.

— Этот человек… Он считался другом моего брата. — Она произнесла это так, будто одного этого факта было достаточно, чтобы его проклясть. Эйнсли, судя по всему, очень любила брата, но не жаловала его друзей?

Арчи пытался собрать разрозненные кусочки воедино — все те слова, что были сказаны, и те, что остались за кадром.

— Значит, ваш брат… Это он удерживает нынешний охотничий рекорд?

— Да, именно, — её голос снова стал тихим и печальным. — У моего брата было много таких «друзей». — Она указала на удаляющуюся спину лорда. — В одну минуту они подражали ему или заискивали, а в следующую использовали как ступеньку или даже предавали. Будто единственное, что они в нем видели и ценили — это корона. Я стала замечать это всё чаще после его смерти — когда им больше не нужно было притворяться. А потом я заметила… что и многие из моих придворных дам ведут себя так же.

Арчи нахмурился. Эйнсли говорила, что ей одиноко, но только сейчас он осознал масштаб этого одиночества. Она ведь принцесса! Даже если бы она не была так умна и прекрасна, как весенняя роза (а она была), ей не обязательно быть одной. Один щелчок её пальцев — и у её ног были бы любые спутники. Лорды. Дамы. Уж точно больше, чем один-два стражника.

Но в какой-то момент Эйнсли решила дистанцироваться от прежнего окружения и теперь держала за руку его.

Принцесса быстро прогнала грусть, рассмеявшись, пусть и немного натянуто.

— Возможно, мне стоило начать общаться с сыновьями мельников гораздо раньше. Никогда бы не подумала, что у нас окажется так много общего.

С большинством сыновей мельников у неё не было бы ничего общего. Его старшие братья не видели смысла ни в чем, что выходило за пределы их крошечного уголка королевства. Они научились читать в дань уважения к матери, но использовали грамоту лишь для сделок. Всё остальное они считали пустяками или «бабьими забавами».

Он полагал, что большинство ремесленников их сословия думали так же.

Лорду или ученому мужу подобало знать много слов, не боясь за свою репутацию, но интересы Арчи всегда были источником конфликтов и неловкости для мужчин его семьи.

Именно этот конфликт, по иронии судьбы, заставил его нарастить мускулы, чтобы защитить себя.

Арчи покачал головой, и, поскольку они всё еще держались за руки, он осмелился легонько подтолкнуть принцессу плечом.

— Значит, он вам не нравится? — эти слова были настолько очевидны, что их можно было произнести только с долей иронии, но для Арчи они заключали в себе столько ошеломляющих открытий, что он не мог их утаить.

Эйнсли хихикнула и закатила глаза:

— Конечно, нет. Мне гораздо приятнее проводить время с тобой. И я не хочу на тебя давить, Арчи. Но если ты или твой удачливый охотничий кот сумеете добыть оленя раньше него, я буду очень признательна.

***

На момент исчезновения и превращения Леопольда Эйнсли только-только исполнилось тринадцать. Нескладный подросток. Тогда Лео не особо задумывался о том, за какого мужчину он хотел бы её выдать.

Но ему не потребовалось много времени, чтобы решить, за кого он её точно не отдаст.

И из всех мужчин, ехавших с королем, Деклан был худшим — очередной заносчивый лорд, возомнивший себя великим охотником с горой трофеев на стене.

Человек, который любил владеть и побеждать, и который не раз поглядывал на Эйнсли.

Поэтому, разумеется, когда показался первый олень и несколько охотников одновременно спустили тетиву, именно стрела Деклана должна была пронзить сердце зверя. Лео выбежал вперед и узнал его стрелу по цвету и форме оперения. Кота передернуло. Деклан был терпим как соперник в фехтовании или обмене колкостями, но Лео не желал видеть его в роли зятя.

Эйнсли же была слишком увлечена Арчи, чтобы заметить что-то вокруг, а он — ею. На каждые двенадцать её слов он отвечал лишь одним; парень-мельник был так же прост и надежен, как хлеб, который он пек, но он впитывал каждый её слог, глядя на неё с простодушным и беззащитным восторгом, который невозможно подделать. Эйнсли умела стрелять. Умела ездить верхом. Но она понятия не имела о практической стороне походной жизни. Она не умела ставить палатку, копать ров или свежевать кролика. Арчи взял всё это на себя, слишком очарованный, чтобы заметить: она полагается на его помощь и практический опыт так же сильно, как он — на её.

Лео покачал головой. Если сестра действительно устала от прежних друзей и их придворных улыбок, неудивительно, что Арчи пришелся ей по душе. Возможно, они подходят друг другу лучше, чем кот мог предположить.

И Лео точно не мог представить, чтобы этот мягкосердечный олух когда-нибудь её обидел.

Он посмотрел на оленя и понял: это неправильно. Это нечестно. Но кот не может сидеть на троне, и если он не найдет способа вернуть человеческий облик, он скорее оставит сестру и королевство выскочке-мельнику, чем такому человеку, как Деклан.

Так что пока — ничего не изменилось. Лео продолжит подыгрывать Арчи. Он вытащил стрелу лорда из оленя и заменил её той, что нравилась ему больше.

***

Арчи и другие молодые лучники обогнули дуб и обнаружили павшего оленя. Сердце зверя было пронзено стрелой Арчи. Деклан раздраженно фыркнул и ушел, не проронив ни слова, но Арчи и сам невольно нахмурился, увидев кота, сидящего у туши.

Он никогда не думал, что Лео поможет ему завалить кого-то столь крупного, как олень, но ему следовало догадаться. С волшебным котом возможно всё.

Но всегда ли это хорошо?

— Что случилось, парень? — спросил сэр Каллум после недолгого молчания. — Ты подстрелил оленя. Твоя принцесса будет в восторге. Её отец тоже. А я получу все лавры за то, что «обучил» тебя.

Голос его оставался сухим, но закончил он фразу задорным подмигиванием.

Подмигивание. Не яростным взглядом. Возможно, рыцарь и остальные гвардейцы принцессы всё это время болели за него, а Арчи этого и не замечал.