Принцесса улыбнулась и вернула ему кота — впрочем, Лео тут же спрыгнул на ковер, потому что никогда не позволял Арчи долго себя удерживать. Упрямый зверь.

— Это наводит меня на еще более блестящую идею. Просто будь здесь утром, Андердольф. — Перед уходом Эйнсли коснулась большим пальцем его губ — жест, имитирующий их «почти поцелуй».

И вот так просто его сердце сорвалось с привязи. Никакие другие мысли не могли его удержать. Будь она любой другой девушкой, он мог бы подумать или даже надеяться, что она просит его переступить черту и поцеловать её по-настоящему.

Но Арчи покинул замок, не проронив ни слова. Пока он шел домой, новые нарядные сапоги начали нещадно жать, куда сильнее, чем любые старые обноски. У него уже была одна неприятная мысль насчет принцессы, и вскоре появилась вторая. Ему нравилась Эйнсли. Разумеется, нравилась. Принцесса из его снов оказалась добрее, ярче и куда живее, чем он мог вообразить.

И Лео дал ему больше, чем Арчи мог попросить для себя сам.

Но это было всё равно что просить пару капель дождя, а получить цунами. Эйнсли была принцессой, и теперь, казалось, что он всё больше и больше становится её должником. Совсем не так должно выглядеть правильное ухаживание. Если ему когда-нибудь не понравится то, что она делает или просит сделать, пусть даже мелочь, сможет ли он найти слова, чтобы сказать ей об этом?

Станет ли она слушать? Или он навсегда останется маленькой и обреченной на погибель мышью в лапах игривой и высокомерной кошки?

Она была принцессой. Он — сыном мельника. Возможно, это была слишком глубокая пропасть, которую не перейти, сколько бы прекрасных туник и жмущих сапог он ни надел. Пройдя полпути до дома, он осознал, что Лео больше нет рядом.

Что этот кот задумал на этот раз?

Арчи было немного страшно это выяснять.

***

Лео был гениален, и благодаря их стремительному проникновению в замок он, наконец-то, обрел свободу.

Его полосатая фигура молнией пронеслась по плитке главного зала и резко замерла перед знакомым портретом. На нем был запечатлен король. Покойная королева. И Эйнсли рядом с ними в неловком тринадцатилетнем возрасте. Но внимание Лео приковал другой человек, стоявший подле них. Он узнал этот каштановый оттенок волос, карие глаза, унаследованные от отца, и даже этот острый, высокомерный подбородок.

Написанный в тот самый год, когда он исчез, этот юноша — почти семнадцатилетний, с луком в руках — считал себя мужчиной. Искателем приключений. Нарядным и безупречно одетым охотником.

Но прежде всего, он был кронпринцем Леопольдом.

Воспоминания хлынули потоком. Разрозненные капли и осколки соединились с такой силой, что это показалось физическим ударом. Темный лес, изумрудные глаза и голос:

«Убивай крыс, мой маленький охотник, мой маленький принц».

Побега не было. Лео стоял у портрета так долго, что молодой лакей споткнулся о него, и вскоре кота выставили на улицу, но это уже не имело значения.

Теперь он знал гораздо больше, чем прежде.

Он бродил по улицам Замкового города в оцепенении, как часто делал, когда нужно было проветрить голову. Убедившись, что в его обычных местах обитания нет крыс — чумных или каких-либо еще, — он снова оказался у лавки Табиты. Она разговаривала с хозяйкой магазина.

— Обязательно вымети кошачью шерсть и погаси фонари перед тем, как ложиться, — произнесла пожилая женщина хриплым, строгим голосом. — Мы хотим, чтобы здесь было достаточно чисто, чтобы завлечь покупателей.

Табита безмолвно опустила голову, прижав руку к сердцу. Когда женщина ушла, Табита всё еще нервно теребила свои длинные волосы. Лео надеялся, что она не начнет их вырывать — только не снова.

Но она улыбнулась, когда увидела Лео.

Она всегда улыбалась, завидев его.

— Не волнуйся. Она просто ворчит. Это совсем не так, как было раньше. Я просто… — Она встряхнулась, словно сбрасывая что-то неприятное. Что-то, от чего Лео хотелось рычать, шипеть и проглотить одного конкретного человека целиком. Женщину из прошлого Табиты, которая была ничуть не лучше любой чумной крысы.

Но Лео не был львом или каким-то великим охотником на монстров. Не по-настоящему. Больше нет. И всё, что он мог делать — это мяукать и тереться о лодыжки девушки, пока она не возвращалась к нему из своих мыслей.

— Ты останешься со мной сегодня? — спросила она тихо, словно ребенок с мольбой, и Лео понял, что слишком долго отсутствовал. Возможно, он больше никогда не уйдет, теперь, когда его странствия достигли своего логического финала, и он обнаружил тайну в конце очень длинного туннеля.

Лео, может, и не был львом или убийцей чудовищ, но он не был и обычным котом.

И он не мог сбежать от растущего ужаса, который жил внутри его разума так же прочно, как и снаружи.

Он позволил Табите держать и даже обнимать себя, потому что он всегда позволял это Табите, но только сейчас он осознал истину: он нуждался в ней так же сильно, как она в нем.

Они оба были сломлены одинаково.

Лео был кронпринцем Леопольдом, и все считали его мертвым.

16. Кот-подражатель

На следующий день Арчи встал еще до рассвета. Когда он в обновках выходил с мельницы, направляясь в замок, ему встретился Руперт. Брат нахмурился, но сказал лишь:

— Завтра вечером, перед фестивалем, Элли с родителями придут к нам на ужин. Ты будешь?

Арчи оставалось только кивнуть.

Новые сапоги могли жать, он мог из последних сил бороться за глоток воздуха в этом захлестнувшем его потопе событий, но жизнь рядом с принцессой всё равно была лучше всего того, что у него было без неё. Решение было только одно. Он отправился в город и остановился у лавки платьев в окраинном ряду, ища поддержки у одного коричневого полосатого кота. И верно — Лео был там, с Табитой. Подбодренный её лаской, кот снова последовал за Арчи.

— До свидания, мальчики! Веселитесь в своём следующем приключении! — Табита помахала им рукой с видом любящей матери, отправляющей детей поиграть. Девушка, возможно, была немного не в себе, но Арчи начинал понимать, почему кот благоволил ей так же сильно, как восходящему солнцу.

После долгих уговоров Лео показал Арчи, где припрятал его подбитые мехом сапоги и плащ. Становилось ясно: как бы кот ни стремился насильно избавить Арчи от остатков крестьянского одеяния, он никогда не допустит порчи вещей, сделанных руками Табиты. И когда они, наконец, добрались до замка, все те распорядители и стражники, что раньше выпроваживали их в неприметные боковые комнаты, теперь проводили их прямиком во внутренний двор к королевским конюшням.

Привычный запах сена и навоза почти успокоил Арчи, хотя ему и противостояли ароматы дорогих духов и блеск начищенного серебра. Эйнсли ждала их в сопровождении своего главного гвардейца, жестом указывая на одну из чистокровных кобыл:

— Сюда, Андердольф. Ты умеешь ездить верхом?

Арчи умел ездить на пегом осле Харриса.

Умел ездить на ломовой лошади.

Эта темная красавица не была ломовой лошадью. В её глазах было куда больше огня, а в копытах — мощи.

Это не имело значения. Арчи всё равно хотел оседлать её. Он протянул руку, чтобы погладить бархатный нос кобылы, когда услышал знакомое мяуканье. Скорее даже вопль. Лео вступил в перепалку с одной из гончих, собравшихся для охоты.

Станет ли это проблемой?

Арчи оглянулся на принцессу:

— Как вы думаете, лошадь не будет против, если Лео тоже запрыгнет? Я не хочу, чтобы собаки до него добрались, да и я почти не охотился без него. Он… приносит удачу.

Эйнсли снисходительно улыбнулась, но тут над конюшней прогремел голос короля:

— Эйнсли, что ты здесь делаешь?

Только тогда Арчи заметил, что на Эйнсли тоже был лук и широкая юбка для верховой езды.

Она повернулась к отцу, и её улыбка стала еще ярче:

— Ну, я должна быть здесь, не так ли? Сэр Каллум вчера вечером подписался поручителем Арчи, так что мне пришлось поехать, чтобы он мог присматривать за нами обоими.

Что?

Король нахмурился, глядя на гвардейца Эйнсли:

— Ты подписался?

Сэр Каллум кивнул, хотя выглядел немного смущенным. По крайней мере, Арчи был не единственным, кому было трудно поспевать за энергичной принцессой.

— Меня впечатлила преданность юноши своему делу, сир, да и ваша дочь умеет быть очень убедительной.

— Я умею стрелять, — настаивала Эйнсли. — И я могу проследить, чтобы Арчи не забрел в круг фейри. Ты же знаешь, я справлюсь.

Гвардеец снова вмешался, понизив голос:

— Её Высочество давно хотела присоединиться к одной из охот, сир. Отошлете её — и она найдет способ сделать это у вас за спиной.

Арчи ожидал, что король тут же откажет, но тот промолчал. Он просто выглядел… грустным.

И тогда Эйнсли, кажется, поняла что-то, чего не понял Арчи. Она подбежала и обняла короля с силой прилива:

— Мне так жаль, отец, но ты же знаешь — это не как с Лео. Ты будешь со мной всё время. Обещаю.

«Не как с Лео»? Арчи обернулся и обнаружил, что кот уже дал отпор гончим и восседает в седле лошади так, будто рожден был для верховой езды. Всё снова происходило слишком быстро, и Эйнсли уже улыбалась, прежде чем король успел отстраниться.

— Ладно, по коням, — бросил он небольшой толпе гвардейцев, рыцарей и благородных охотников. — Все.

И на этом всё. Эйнсли подмигнула Арчи, прежде чем найти своего скакуна, и он поспешно улыбнулся ей в ответ. Хотя, честно говоря, ему хотелось бы, чтобы она посвящала его в свои планы заранее. Слепо следовать за Лео — это одно, но Эйнсли могла бы и поговорить с ним, если бы захотела. Не то чтобы Арчи думал, что смог бы ей отказать, но он начинал желать, чтобы у него была такая возможность. Принимать столько помощи от принцессы заставляло его чувствовать себя каким-то скользким типом.

То, что она ему нравилась, только усугубляло ситуацию.

Он мог бы сам оплатить свою грамоту. Мог бы сам найти поручителя. И впервые он поймал себя на мысли: лучше бы Эйнсли была простой пастушкой гусей, девушкой, для которой он мог бы собирать цветы, с которой мог бы гулять у реки, не чувствуя себя таким неустойчивым и… маленьким.

***

Лео не был уверен, почему он продолжает следовать за Арчи. Мальчишка уже сослужил свою службу. И никто не мог отрицать, что Лео выполнил свою часть сделки, возможно, даже во вред самому себе. Теперь, когда кот знал, что он — кронпринц Леопольд, он не был до конца уверен, что хочет, чтобы какой-то безродный сын мельника увивался за его сестрой.

Если Арчи женится на ней, он может даже занять трон, который должен был принадлежать Лео.

Его собственное творение могло привести его к краху.

Но в том-то и дело. Лео сам подтолкнул Арчи к Эйнсли. Он подтолкнул парня к стрельбе из лука, к приличной одежде, а теперь и к самому королю. Лео не осознавал в тот момент, что пытался собрать воедино свои воспоминания, воссоздавая иную, искаженную, поддельную версию самого себя, но он всё равно это сделал, и винить мог только себя.

Ну, не только. У Лео всё еще не хватало одного фрагмента: того самого момента, когда он стал котом. Леопольд был принцем. Он был охотником. Но у него не было никакой магии. Он не мог сам превратить себя в кота — так как же это произошло?

Он пытался вспомнить, но в голове была пустота. Это было нечто темное и ужасное — то, что он когда-то хотел рассказать жителям деревни. Нечто, что всё еще могло таиться где-то там, посягая на его покой, подобно терновым зарослям Сумрачного леса.

И пока Лео не выяснит, что это было, езда на этой лошади рядом со своей семьей и своим ручным человеком казалась единственным местом, где ему следовало быть.

***

Король спросил Арчи, в какую сторону, по его мнению, могли уйти вчерашние разбойники. Тот уклончиво указал на восток, повинуясь дерганью уха Лео. Разумеется, никаких разбойников не было. Так они ехали по дороге почти полдня, пока не достигли ворот следующего города. Карабус. Король окликнул стражников на часах:

— Мы ищем разбойников со стороны Замкового города. Видели что-нибудь подозрительное?

— Нет, сир, — ответил бородач с копьем. — Ничего подобного.

Король не выглядел убежденным:

— Полагаю, вы не откроете ворота и не впустите нас, чтобы мы убедились сами?

— Мы бы с радостью, но у нас новая вспышка хвори. Мы не станем рисковать вашим здоровьем.

Король нахмурился. Видимо, не всем было трудно говорить «нет» королевской особе.

— Очередная? Как получается, что все части моего королевства избавились от чумы, кроме вашей?

Мужчина опустил голову:

— Не нам рассказывать вам о наших несчастьях. Но если бы вы могли прислать нам больше помощи…

— Вы хотите моей помощи, но не моих войск? И не меня самого?

— Мы не станем рисковать, сир.

Король оглянулся на охотничий отряд и покачал головой:

— Послезавтра Весенний фестиваль. Мы организуем сбор во время пира и пришлем вам весточку.

Стражник согласился, и мужчины быстро попрощались. Отряд двинулся дальше, и вскоре Арчи обнаружил, что король едет рядом с ним.

— Ну, Арчи, что ты об этом думаешь?

Арчи посмотрел на кота, сидевшего на лошади перед ним, затем на принцессу, ехавшую в нескольких футах впереди, и лишь потом обрел голос. Король обратился к нему по имени.

— Я не знаю, прячут ли они разбойников, — ведь единственным разбойником, которого видел Арчи, был кот, — но это действительно подозрительно.

— Согласен, — твердо и мрачно произнес король. — Терпеть не могу, когда мне лгут.

Арчи заерзал. Он ничего не мог с собой поделать. Неужели слово «лжец» отпечатано у него на лбу?

Или это просто так кажется?

Король покачал головой:

— Это не первый раз, когда Карабус… ведет себя не слишком услужливо. Видишь ли, они — семья. Этими землями всегда управлял кронпринц во время своего обучения, готовясь стать королем. Поэтому, когда мой отец умер, сделав меня королем до того, как мой сын достиг совершеннолетия, я отдал их в управление Кигану — младшему брату моей Сиары.