— Э-эм… да. — Прятаться не было смысла. — Я просто не могу… Ну, в общем, моя одежда была прямо здесь. — Он бесполезно указал на берег.

Эйнсли кивнула, хотя её взгляд был прикован к его груди. Казалось, её ничуть не смущало, что он сложен как бык и не мог толком спрятаться. На самом деле, если бы она не была принцессой и, следовательно, воплощением женской добродетели, Арчи мог бы подумать, что она весьма довольна увиденным. Гвардеец догнал их как раз перед тем, как принцесса скромно опустила глаза в землю.

Интересно, насколько мертвым будет Арчи, когда всё это закончится?

— Тебя ограбили? — спросила она; её щеки пылали, но голос был полон тревоги.

— Да. Полагаю, меня ограбили. — Кот ограбил. Надо было послушаться совета Харриса и перешить это паршивое животное на меховую муфту в ту же первую ночь.

— Не двигайся, — сказала она. — Мой отец уже идет, мы поможем!

Король. Сейчас он встретится с королем.

У него подкосились колени от непреодолимого желания поклониться, и Арчи снова ушел под воду.

— Арчи! — обеспокоенно вскрикнула Эйнсли, но гвардеец уже выудил его и вышвырнул на берег, словно выброшенного на сушу сделки, промокшего и полуголого прямо к ногам своего государя.

Идеально.

14. Что притащил кот

Арчи надеялся, что если ему когда-нибудь и доведется встретиться с королем Рендольфом лицом к лицу, то это произойдет при более достойных обстоятельствах. Возможно, он даже проявил бы компетентность, если бы ему всё еще позволялось немного помечтать. Вместо этого он, насквозь промокший, сидел в роскошной карете напротив короля и принцессы, судорожно прижимая к поясу королевскую мантию.

Он виновато склонил голову:

— Еще раз благодарю вас, сир.

Лицо короля, обрамленное короткой бородой, оставалось бесстрастным. Это был худощавый, но жилистый мужчина средних лет — из тех людей, что выглядят по-королевски даже без короны и драгоценностей. Он сохранил бы величественный вид даже в мешке из-под картошки. И несмотря на свиту стражников, он сам нес свой меч за спиной.

— Тебя ограбили на дороге?

— Да. — А что еще он мог ответить королю? И, что более важно, что ожидал услышать от него кот? У Лео наверняка был какой-то план, но Арчи понятия не имел, в чем он заключается. Всё, что сделал этот самовлюбленный котяра, — это запрыгнул в карету с таким видом, будто он здесь хозяин, устроился на коленях у принцессы и замурлыкал.

Эйнсли была совершенно очарована.

Но на короля было не так-то просто произвести впечатление. На самом деле, очевидная беспомощность Арчи, казалось, его глубоко задела.

— И ты хочешь быть охотником? Почему ты не нашел того, кто научил бы тебя владеть мечом? Лук бесполезен в ближнем бою, а не всякий зверь, которого ты решишь сразить, будет держаться на расстоянии.

Арчи открыл рот, но тут же закрыл его. Он ожидал выговора от монарха, но это было больше похоже на ворчание раздосадованного отца. А поскольку Арчи не раз доводил собственного отца до белого каления, он знал: любое оправдание сделает только хуже.

Королю вряд ли захочется слушать, что в Умбрае или любом другом Пограничном Королевстве никто не станет обучать фехтованию сына мельника.

Его не взволнует, что Арчи умеет обращаться с шестом.

И тот факт, что никаких реальных разбойников не существовало, тоже не имел бы значения. Тягостное молчание затянулось, пока принцесса не прервала его преувеличенным вздохом.

— Ну правда, отец. Не все испытывают потребность постоянно махать мечом.

— Должны испытывать. Иначе они попадают в такие вот щекотливые ситуации, — парировал король, широким жестом указывая на Арчи. — Мы не можем допустить, чтобы разбойники бродили так близко к городу — особенно когда моя дочь вознамерилась открыть замок для фестиваля.

Принцесса не отступила ни на шаг.

— Тогда, полагаю, это к лучшему, что в замке уже есть как минимум два десятка человек, жаждущих первой весенней охоты. Собери их на рассвете. Защита твоих земель от разбойников не должна ложиться на плечи одного охотника, каким бы талантливым он ни был. — Эйнсли одарила Арчи улыбкой, от которой у него перехватило дыхание.

У её отца тоже.

— И впрямь, — медленно произнес король, словно в раздумьях. Его руки замерли у пояса с мечом, а карие глаза сузились, впиваясь в Арчи, казалось, он заглядывал ему прямо в душу. — Однако редко случается так, что моя дочь узнает о навыках нового охотника раньше меня. Редко случается, чтобы она так страстно его защищала. Это странность, которой я не могу позволить длиться долго.

У Арчи не нашлось слов. Ну вот и всё. Принцесса попыталась заступиться за него, но теперь, когда король узнал о её симпатии, Арчи наверняка будет пронзен королевским мечом.

А ведь под королевской мантией на нем по-прежнему были только подштанники.

Жизнь Арчи, может, и не тянула на сказку, но кто-нибудь наверняка напишет балладу об этом конкретном злоключении. Поучительную историю. Слова в ней будут не самыми лестными, но какая разница? Его уже не будет в живых, чтобы это услышать.

В таком виде он не мог примерить на себя маску ни компетентного охотника, ни даже карлика Андердольфа.

Руки короля остались на рукояти меча, но он улыбнулся. Это был вызов и приглашение одновременно.

— Итак, охотник, что скажешь? Присоединяйся к моим людям на рассвете, помоги нам выследить этих разбойников, и, возможно, мы найдем того, кто научит тебя сражаться.

Всё еще ожидая удара, Арчи выдавил из себя слова, похожие на кашель:

— Вы… вы научите меня фехтовать? — Сначала принцесса учила его стрельбе из лука, теперь это.

Видимо, подобные причуды были в этой семье наследными.

Король рассмеялся:

— Я не говорил, что буду учить тебя лично, но почему бы и нет? Я скрещивал мечи почти с каждым, кто состоит у меня на службе, и я ценю людей, у которых есть стержень.

«Людей, у которых есть стержень». У Арчи всё внутри завязалось узлом. Он посмотрел на мирно дремлющего кота, гадая, во что еще Лео их втравил.

***

— Что это, Эйнсли? Какой-то юношеский бунт? — спросил король, как только они добрались до замковых конюшен и сдали сына мельника на поруки подвернувшимся слугам. Но Лео по-прежнему был на руках у принцессы и слышал весь разговор. — Здесь, накануне твоей первой весны в качестве взрослой женщины, я беру тебя в поездку, чтобы представить всех достойных и благородных мужчин нашего двора, я даже спрашиваю твое мнение… и только для того, чтобы ты призналась, что положила глаз на какого-то полуголого крестьянского мальчишку?

Эйнсли вздернула подбородок, подстраиваясь под резкий тон короля, словно они исполняли какой-то танец или вели игру в волан, перебрасываясь им туда-сюда.

— Честное слово, отец. Ты говоришь так, будто я притащила домой трактирную крысу.

— Нет, я думаю, ты притащила домой пугливого кролика, — парировал король. — Тебе следовало бы быть благоразумнее, Эйнсли. Твой брат погиб, и тебе понадобится настоящий защитник, который поможет утвердить твои права на трон.

— Арчи — охотник из рода благородных охотников. Ты уже пробовал то, что он добыл — перепелок, зайцев. Когда ты увидишь его в следующий раз, он будет выглядеть вполне достойно.

— То есть после того, как у тебя появится шанс его принарядить?

— Ты думаешь, те мужчины, которых ты мне показывал, не наряжались, чтобы выставить себя в лучшем свете? Могу заверить тебя, среди них не было истинных принцев.

Король поморщился.

— Надеюсь, что нет. Я не отдам свое королевство чужеземному принцу. Пока в нашей крови еще осталась хоть капля силы.

— Тогда мы договорились. — Она склонила голову в ироничном реверансе, который мог означать только одно: волан в их споре приземлился, принеся ей решающее очко. — Я приму предложение только от благородного сердцем защитника из стен нашего собственного королевства.

Лео терпеть не мог, когда его держали на руках. Еще больше он ненавидел, когда люди совершали неловкие движения, из-за которых его лапы болтались в воздухе, а туловище сжималось. Каждый инстинкт велел ему выразить свое недовольство и дать деру.

Но он всё равно остался.

Там, на улицах, он чувствовал себя в чужой стране, где было легко оставаться непривязанным и держаться подальше от людей. Всё было слишком большим. Слишком шумным. Грубым и даже вонючим. Однако слушать, как девушка словесно фехтует со своим отцом, было совсем другим делом. Кто-то наконец заговорил на его языке, пусть даже слова и не были обращены к нему.

Он был на территории замка, и какая-то часть его мгновенно почувствовала, что он вернулся домой.

Ради этого можно было еще немного потерпеть.

— А теперь я должна пойти и позаботиться о нашем госте, чтобы слуги не разнесли слухи о нашей немилости, — произнесла принцесса с видом милостивой властительницы.

Король цокнул языком, но в этом звуке слышалось восхищение. И гордость.

— У тебя язык твоей матери и дерзкая гордость любого принца. Мне следовало бы предостеречь этого выскочку, но я, пожалуй, склонен скорее его пожалеть.

Эйнсли улыбнулась, и её голос смягчился:

— Возьми его на охоту, отец. Дай ему шанс проявить себя. То, что ты уже предложил, это всё, о чем я действительно тебя прошу.

Король помолчал еще мгновение, затем кивнул.

— Да будет так. Ступай, а завтра я увижу этого мальчика одетым так, как ты того желаешь.

Гейм. Сет. Матч.

15. Любопытство сгубило кошку

Арчи находился в одной из комнат на верхнем этаже замка, где для него подобрали «подобающую» одежду. Под «подобающей» подразумевалось нечто вычурное и явно тесное. И шерстяная туника, и льняная сорочка были куда изысканнее всего, что Арчи доводилось носить, но в плечах они изрядно жали. Эйнсли бесцеремонно ворвалась в комнату, заставив его стоять смирно, пока одна из её служанок подгоняла швы. И хотя Арчи был полностью одет, ситуация казалась пугающе интимной и уж точно неподобающей.

— Принцесса, разве вам можно здесь находиться? Где ваша стража?

Эйнсли рассмеялась:

— Глупенький, мне не нужна стража, чтобы ходить по собственному замку. Какие такие разбойники найдут меня здесь? А ну-ка, дай посмотрю.

Арчи не совсем понимал, на что именно она хочет посмотреть, но знал, что не сможет ей помешать.

И теперь, когда он выразил протест для очистки совести (как и полагалось приличному человеку), он, по правде говоря, и не хотел ей мешать. Он мог бы вечно наблюдать за тем, как Эйнсли добивается своего. В каждом её движении было столько уверенности и грации — именно так он всегда представлял себе настоящую принцессу.

Словно танец фейри.

— Вот и всё, — сказала она, по-прежнему прижимая Лео к плечу и глядя на Арчи с триумфом. — Теперь, когда завтра ты выйдешь с мужчинами на охоту, ты будешь выглядеть как благородный охотник. Отец должен остаться доволен.

Арчи нахмурился; эти слова заставили его насторожиться. Что именно Эйнсли наговорила о нем королю?

— Мы что, лжем вашему отцу?

— Не лжем. Просто немного приукрашиваем правду. — Она провела рукой по его воротнику и груди, словно проверяя, хорошо ли сидит туника. Сердце Арчи пустилось вскачь, и он изо всех сил попытался подумать о чем-то другом. О чем-то менее… манящем. О паршивом осле Харриса. О мельничном жернове, перетирающем муку. О чем угодно. — Ты охотник; твой дед был охотником, так что вполне вероятно, что у него были какие-то связи с благородной семьей, которая могла бы найти покровителя и оплатить грамоту. Будь у нас больше информации и времени, мы бы даже выяснили, с какой именно. И если отец увидит тебя одетым как дворянина, ведущим себя как дворянин… Ну, я не вижу в этом никакого вреда.

— Но я не знаю, как ведут себя дворяне! — выдавил он.

— Значит, это удача, что я здесь и могу тебя научить. — Она лукаво подмигнула ему. — В этом нет ничего плохого. И когда завтра ты отправишься на поиски разбойников, при тебе будет твой лук… Ты ведь тренировался, правда?

— Да, но Лео всё равно ловит большую часть дичи.

Эйнсли убрала руку и посмотрела на зверя, всё еще отдыхающего у неё на плече.

— Твой кот?

— Он любит ловить кроликов, хотя сегодня утром я и сам подстрелил парочку. — Нет, Арчи не собирался этого говорить, но слово — не воробей. Одно дело играть роль на сцене, когда все участники знают правила, но в долгосрочной перспективе он не умел поддерживать ложь.

Стоило принцессе коснуться его, как он окончательно терял голову.

Впрочем, вслух это прозвучало не так нелепо, как он опасался. Обычные кошки могут ловить кроликов, пусть немногие делают это с таким рвением и частотой, как Лео. И вряд ли кто-то осудит Арчи за то, что он выдает доблесть кота за свою. Благородные охотники без тени смущения используют обученных гончих, соколов и лошадей. Для них это просто еще одна «стрела в колчане», такой же инструмент, как и любой другой. Так большинство мужчин смотрели на своих питомцев, хотя Арчи знал: Лео себя таковым не считает.

Они были командой, и если уж на то пошло, кот в этой иерархии всё еще был главным. Лео только что обманом заставил его предстать полуголым перед королевской особой, выставив всю его подноготную, пока принцесса наряжала его, как живую куклу или очередного подопечного её благотворительности. Возможно, именно им Арчи и был. Бродячим зверьком, с которым Эйнсли решила поиграть — совсем как Табита со своими котами.

От этой мысли стало неуютно. Зато сердце, наконец, успокоилось.

Он покачал головой:

— Я еще ни разу не подстрелил оленя, даже не пробовал. Мне всё еще не хватает нескольких монет, чтобы оплатить грамоту, и мне нужен поручитель. — Арчи не знал других охотников. Уж точно он не знал рыцарей. Но сама структура этой профессии придавала ей в его глазах легитимности. Это был талант, которым он мог бы гордиться.

В конце концов, Арчи всегда был рад трудиться, пока это служило какой-то высокой цели.