Проснувшись, Сонхо проверил время на экране телефона. 6:30. Вчера он опять смог более-менее поспать. Должно быть, все дело в свежем воздухе. Благодаря крепкому сну он чувствовал себя отдохнувшим. Сонхо открыл окно, вышел на балкон и какое-то время глядел на море. Туман стелился над водной гладью. За его завесой не было видно горизонта.
На набережной – ни души.
Умывшись и надев спортивный костюм, Сонхо вышел из гостиницы и направился прямиком туда. Сперва добрался до каменной лестницы, выходящей к набережной. Спустился аккуратной поступью, поскольку располагалась она на довольно крутом склоне. По тропинке из гальки и ракушек вышел к морю. Из-за дымки видимость была ограничена. Человеку уж точно ничего нельзя было разглядеть. Вокруг были только море, галька, туман с ветром и Сонхо. Вдали нечто похожее на каменный остров время от времени выныривало из тумана. Мужчина медленно шел к морю. Вода плескалась и иногда подбиралась к его ногам. Туман сгущался. Казалось, если бы все произошедшее на острове Самбо упокоилось в этом тумане, никто об этом не узнал. Кончиками пальцев Сонхо подцепил камешек. К нему намертво приклеилась раковина моллюска.
– Помощник инспектора!
Сквозь туман прорезался чей-то голос. Сонхо повернул голову – к нему приближался одетый в парку Ё Тоюн. За очками виднелось его небритое шершавое лицо.
– Хорошо выспались?
– Да.
– На Самбо густые туманы.
Сонхо поравнялся с Ё Тоюном и некоторое время молча смотрел на море.
– Пойдемте. Холодновато.
Куратор согласно кивнул.
– Ничего, если я не пойду сегодня в участок? Я хочу поработать с материалами из галереи. Только подвезите меня к зданию администрации острова, пожалуйста. Мне в «Сочжон», она как раз рядом.
– Договорились.
Двое аккуратно взобрались по лестнице, ведущей к гостинице на вершине холма.
В отделе расследований полицейского участка округа Каннам работали с шестью подозреваемыми, которых задержали в связи с делом о телефонном мошенничестве. В офис зашла девушка – на вид ей было чуть за двадцать. Стройная и явно имеющая хороший вкус в одежде, она в тот же миг приковала взгляд полицейских и тех, кого уже успели наречь обвиняемыми. На ней были куртка «Мустанг», легинсы и черные полусапожки – все ее тело излучало сексуальность. В глаза бросались ее прямые черные волосы, что доставали до поясницы.
– Извините, а офицер Ли Чуён из отдела киберрасследований на месте?
Одетый в полицейскую форму дружинник с залитыми румянцем щеками проводил девушку, вежливо указывая направление рукой.
– Офицер Ли Чуён, здравствуйте. Я Кан Йемо.
Девушка, за которой следовали глаза всех мужчин в офисе, направилась в комнату допросов вместе с Ли Чуён. Там офицер протянула ей кофе.
– Спасибо.
– Я была уверена, что владелец «Випо» – мужчина.
В ноябре прошлого года предоставить информацию о пользователях сайта, необходимую для судебного иска Ха Нари, в полицейский участок приходил один из сотрудников компании. На этот раз, чтобы лично встретиться с Кан Йемо, Ли Чуён пришлось отправить электронное письмо, в котором она назвала владелице свою должность и место службы.
– Еще бы, многие так думают. На самом деле это секрет: только сотрудники, что непосредственно помогают мне управлять «Випо», в курсе, что я – женщина.
– Вы довольно молодо выглядите.
– Снаружи молода, а внутри уже старуха, – покачала головой Кан Йемо.
– Единственная причина, по которой я попросила вас прийти, в том, что нам необходимо изучить данные обо всех пользователях «Випо», которые писали посты или оставляли комментарии, связанные с делом Ха Нари и Ли Чунхи. Поэтому мы хотели в частном порядке попросить вас о сотрудничестве. В особенности нас интересует тот, кто украл личные данные помощника инспектора Ким Сонхо и первым выложил их в сеть.
Кан Йемо скривила губы и настойчиво замотала головой. В глазах читалось сожаление.
– Простите, но не выйдет. Одно из значительных преимуществ в работе «Випо» – возможность публиковать посты анонимно. Да, войти можно, только указав настоящее имя и подтвердив номер телефона, но мы сохраняем конфиденциальность этих данных. Без ордера у меня нет иного выбора, кроме как отказать вам.
– Но утечка личных данных нанесла ущерб помощнику инспектора Киму, – растерянно заметила Ли Чуён. – Ли Чунхи сейчас находится без сознания после неудачной попытки самоубийства, и мы переживаем, что дело в долгосрочной перспективе останется нераскрытым. Может произойти и второе убийство. Мы собираемся тщательно изучить данные тех, кто писал о Ли Чунхи, и выделить среди них новых подозреваемых. Есть опасение, что пользователь, укравший личную информацию о помощнике инспектора, и убийца Ха Нари как-то связаны между собой.
Слегка задрав голову, Кан Йемо нахмурилась в раздумьях, затем крепко сжала пальцы.
– Мы тоже пострадали из-за этого происшествия. У нас даже реклама просела. Ее стоимость рассчитывается, исходя из количества активных пользователей, но из-за передачи личных данных полиции несколько тысяч человек удалили свои аккаунты. Так что отныне следуйте официальным процедурам, пожалуйста.
Ли Чуён совершенно не могла понять, о чем девушка говорит.
– Если все упирается в деньги, то вы ставите под угрозу интересы общества в угоду собственному бизнесу, – подчеркнула она.
– Мы в «Випо» начинали с онлайн-магазина. Тогда мы продавали одежду унисекс, подходящую и женщинам, и мужчинам, но популярность стали набирать после того, как на общем форуме появилось несколько политически заряженных постов, – так и разрослись до оригинальной соцсети. На начальном этапе было очень сложно. Команда модераторов всю ночь шерстит серверы, удаляет посты недопустимого содержания, но… Пользователи форума стали единым целым. Они выкладывают одни посты, репостят другие и тем самым превращаются в единый фронт с политической позицией. Я, конечно, являюсь владельцем сайта, но сужу с точки зрения обычного человека, поэтому не могу просто так делиться данными своих пользователей.
– А если вслед за Ха Нари появится вторая, третья жертва? – решительно возразила офицер. – Вы и в этом случае будете так говорить?
Во взгляде Кан Йемо читалась непоколебимость.
– У вас даже нет доказательств, что преступник – кто-то из наших пользователей, – парировала она. – Все это лишь догадки.
Ли Чуён разозлилась:
– Послушайте, директор Кан Йемо. Кто так решил? И вы говорите это после всего, что случилось с Ха Нари? Пользователи «Випо» оставляли язвительные комментарии о внешности девочки и даже убийством ей угрожали. Вы что же, считаете, что подобные оскорбления и кража личных данных не нуждаются в контроле?
Девушка фыркнула:
– Я не пользуюсь ни «Твиттером», ни «Фейсбуком» и никакие блоги не читаю. Так что за себя не волнуюсь. В нашем суровом обществе, если хочешь выжить, нужно подчищать за собой всю информацию и нигде не регистрироваться. Владельцы сайтов, у которых, в отличие от меня, нет никаких убеждений, конечно, облапошат своих пользователей в угоду полиции. В таком случае кого хочешь заклеймят подозреваемым за один-единственный высмеивающий пост.
Ли Чуён коротко выдохнула. Кан Йемо была права.
– Многие люди тыкают в «Випо» пальцем. Я даже семье своей не рассказывала, что им управляю. Но я более чем уверена, что мы что-то вроде санитаров интернет-пространства. Если отбросов общества начать сортировать, то с теми, кто сидит на «Випо», это получится легче всех. Вот только ни у кого нет права судить, кто из нас отброс, а кто нет.
– Ладно. Пользовательские данные мы добудем своим путем. Однако посты, связанные с помощником инспектора Ким Сонхо, я все же попрошу удалить. В противном случае мы начнем в отношении вас расследование. В связи с оскорблением чести и достоинства, незаконным использованием личной информации и препятствием правосудию.
В ответ на строгий тон офицера девушка холодно заметила:
– Здесь я уже сама разберусь. Если это все, то я пойду – мне нужно работать. Прошла уже эпоха, когда полицейские лезли цензурировать интернет.
Кан Йемо, как гордая амазонка, вывалила все, что хотела сказать, и покинула комнату для допросов. Ли Чуён лишь молча наблюдала за ее удаляющейся фигурой.
Офицер закусила губу. Она впервые была настолько унижена при исполнении служебных обязанностей. Для начала следовало бы запросить ордер на предоставление информации о пользователях «Випо», однако из-за нового закона о персональных данных отношение к добыче сведений стало гораздо строже. Получить разрешение суда за хоть сколько-нибудь короткий срок будет довольно проблематично.
«И страдают, как всегда, только полицейские», – подумала Ли Чуён.
Довольно часто расследование продвигается медленно из-за того, что на каждый шаг требуется получить ордер. При этом частные детективные агентства с легкостью добывают номера телефонов, реальные адреса проживания и другие личные данные через подкупленных сотрудников курьерских служб. А иногда и вовсе приобретают информацию у нелегальных фирм, которые взламывают для них сайты.
Возможно, настало время и полиции за деньги получать персональные данные у частного бизнеса. Ли Чуён подумала, что неплохо бы сменить направление расследования, но все же первостепенной задачей было описать текущую ситуацию в письме помощнику инспектора Ким Сонхо.
Перед тем как покинуть гостиницу, Сонхо проверил почту на ноутбуке и позвонил Ли Чуён.
– Офицер Ли, это Ким Сонхо. Я прочитал ваше письмо.
– Стоит провести более тщательное расследование, но мы собираемся разузнать информацию о пользователях «Випо» своими методами. Я разузнаю IP-адреса и проверю, есть ли у этих людей аккаунты на «Фейсбуке», «Нейвере» и других подобных сайтах, а затем запрошу ордер на получение информации от «Випо» и поисковых систем. Также буду следить за трендами на форуме и позже сообщу о результатах наблюдений. К счастью, постов о вас стало гораздо меньше. Все-таки интерес пользователей не держится дольше недели. Я попросила владелицу сайта удалить связанные с вами публикации.
– Спасибо. Я вернусь в Сеул, как только закончу с делом здесь, и помогу вам.
Сонхо завершил телефонный разговор и пошел в душ. Во время бритья он из окна ванной смотрел на гору. За узким продолговатым окном раскинулся зимний горный пейзаж. Пожухлая трава, опавшие листья и низкорослые деревья источали мрачное настроение зимы. Туман тем временем рассеялся. Сонхо казалось, будто он приехал на остров, слепленный из дымчатой пелены, загадок и одиночества.
Закончив со сборами, помощник инспектора направился к месту парковки, где его ожидал уже готовый к поездке Ё Тоюн. Одет он был просто: пуховый жилет с клетчатой рубашкой и джинсы. На плечах висел небольшой рюкзак.
– Поехали?
Сонхо завел мотор и ввел в навигатор адрес художественной галереи «Сочжон».
– Маршрут построен, – раздался знакомый электронный голос.
Как только печка прогрела холодный воздух в машине, Сонхо развернулся в сторону прибрежной дороги. Ехали они быстро. Оставив позади панорамный вид на зимнюю гору и море, устремились к галерее возле здания администрации острова. Время от времени тянулись поля, мелькнуло и здание церкви с крестом. Иногда можно было увидеть фермеров, выходящих на работу в угодья.
– Воздух такой свежий, скажите? – воскликнул Ё Тоюн, приоткрыв окно. Сонхо молча сосредоточился на дороге. – Если бы не чувство одиночества, здесь было бы отлично. Пожить, я имею в виду.
Сонхо остановился на пешеходном переходе. Его спутник продолжил:
– Вам не страшно по ночам?
– Извините?
– Да нет, ничего. Считайте это пустой болтовней. Просто гостиница расположена в отдаленном месте, поэтому ночью боязно. Скрежет откуда-то слышится.
– Должно быть, морской ветер.
– Наверняка так и есть. Возможно, это из-за страшилки, которую я недавно увидел по телевизору. Это был повтор программы, где некая женщина средних лет каждую ночь видела призраков и проводила обряд изгнания духов. Как человек, изучающий народную культуру, скажу, что постановку сделали настолько пугающей, что душа по-настоящему в пятки ушла. Лицо призрака из-под кровати высунулось, представляете?
Сонхо прыснул со смеху. При багровом рассвете над такой историей можно только посмеяться, но если бы он сам ночью увидел ту передачу, еще неизвестно, как бы отреагировал. А в столь незнакомом месте, где к тому же ни души, уж тем более нельзя ничего предугадать.
Многие обычные люди ошибочно полагают, что полицейским страх неведом. Ведь они в реальной жизни сталкиваются с трупами или изучают фотографии мертвецов. Однако все люди одинаковые. Без исключений. Страх и трепет перед смертью и божественными силами есть у всех.
– Вот так вот.
После этих слов Ё Тоюн умолк. Машина с ветерком проехала по набережной и свернула на узкую дорогу по направлению к центру. Сонхо высадил куратора возле галереи «Сочжон». Здание это было необычайно солидным для острова Самбо. Постройка из натурального камня и с колоннами из белого мрамора, перед ней – обширный сад.
– В гостиницу я вернусь сам. Не беспокойтесь. Я взял визитку таксиста, который подбросил нас в прошлый раз.
– Хорошо, договорились.
Сонхо развернул машину и поехал в полицейский участок. В зеркале заднего вида отразился заходящий внутрь галереи Ё Тоюн.
О Ёнсик, Кан Тэсу и Сонхо собрались в офисе для дискуссии.
– Ё Тоюн дал первичную графологическую оценку: почерк, которым была написана обнаруженная вчера сожженная записка, отличается от почерка в том подозрительном письме. Любопытно, кто именно пошел туда и сжег ее в бочке.
– А, вы об этом, – с сияющим лицом подхватил следователь О. – Ранним утром я тоже внезапно задался этим вопросом и позвонил семье Ким Хичжин: человек, который приходится ей старшим братом, сказал, что заезжал по дороге в Мокпхо, куда ему нужно было по делам, и сжег ненужные вещи.
– Хорошо. Второй вопрос на повестке дня – появились ли какие-либо полезные зацепки на записях с камер в комплексе Уллимсанбан? На тех, что я видел вчера, ничего конкретного не обнаружилось.
О Ёнсик раскрыл блокнот и ответил:
– Мы тщательно просмотрели записи за неделю до похищения, но Пак Минсук большую часть времени провела за кассой. Разве что выходила в туалет и на обед. Иногда ходила на парковку, чтобы проверить билеты у туристических групп. Кроме этого выходить на улицу у нее причин не было.
Кан Тэсу с силой ударил по колену.
– Погоди-ка, были же еще водители автобусов! Она постоянно встречалась с ними снаружи: водители ведь долго на парковке торчат, а Пак Минсук как раз туда ходила.
– В таком случае проверим туристические автобусы, которые арендуют в Мокпхо? Записи с камер на парковке мы тоже взяли, так что я за ночь все просмотрю.
На лице Кан Тэсу отразилось замешательство.
– Так к нам и из Сеула много автобусов приезжает, разве нет? Что ж, надо разузнать у работников комплекса, автобусы каких туристических фирм были там в день исчезновения и за несколько дней до него.
– Я полагаю, что связанный с делом человек базируется на острове, а не в Сеуле или другой местности, – возразил Сонхо. – Если за похищениями стоит один преступник, он построил идеальный план, не оставил улик, не засветился на записях с камер и не связывался по телефону с жертвами. Это либо их знакомый, либо тот, кто мог бы легко к ним подобраться.
– Ты прав. Вот только мы проверили всех трех жертв, но никаких подозрительных знакомых им всем мужчин на нашу удочку не попалось. По результатам проверки телефонных разговоров, кроме семьи и клиентов, мы никого не обнаружили, – парировал Кан Тэсу.
– Хорошо. Прошло уже четыре месяца, а у нас ни тел, ни следов, ни каких-либо знаков. С семьями тоже не связаться. Если их все-таки убили, получается, что преступник избавился от тел, не оставив следов. Насколько такое возможно?
– А что, если он сбросил их в море?
– Может быть, и так. Но проблема в волнах: тела бы уже давно прибило обратно к берегу, и мы бы их обнаружили. – По ходу мыслей Сонхо то и дело стучал пальцами по столу. – Что самое странное: зачем кому-то отправлять нам подобное письмо? Преступник до последнего не желает себя выдать и старается не попасться. И с телами чисто разобрался. Но его попытка контактировать с нами вызывает много вопросов. Наличие в письме пунктов из «Восьми наставлений» говорит о том, что отправитель точно посещал Уллимсанбан. Либо сам похититель, либо его сообщник.
Склонив голову, О Ёнсик выразил свое мнение:
– Предположение может показаться абсурдным, но если автор письма общается с кем-то из полицейских, он мог знать и о том, что руководитель Кан просил начальника Квон Ёиля прислать кого-то в помощь. Если это так, то может получиться, что под «ты» в письме подразумеваетесь вы, помощник инспектора. К тому же не будем забывать, что вы личность известная. Я, помню, читал ваши интервью в газетах.
Такое было всего пару раз, но влияние СМИ все-таки довольно велико. Интервью были распространены в нескольких соцсетях, более того, его в своих блогах репостили даже мечтающие стать полицейскими школьники.
– Получается, вы тоже не обладаете свободой действий. Раз уж мы говорим о том, кто все настолько тщательно планирует, что и вас учел.
Лицо Сонхо стало серьезным. Кан Тэсу шумно выдохнул и навалился на спинку стула. Тут в офисе раздался телефонный звонок.
– О? Звонят из кол-центра экстренной службы.
О Ёнсик снял трубку:
– Да, отдел тяжких преступлений полицейского участка Самбо. Да, да. – Затем положил трубку и спешно произнес: – Поступило заявление. На перекрестке с мини-маркетом из вольера исчезли два белошерстных щенка чиндо.
– Это еще что? Нас теперь просят и пропавших щенков искать, что ли?!
Кан Тэсу настолько разозлился, что буквально сорвал с себя охотничью кепку.
– Они обыскали пустырь рядом с домом и обнаружили щенков зверски убитыми.
– Поедем скорее, – призвал Сонхо.
– Ладно, поехали.
Руководитель Кан сел за руль и за менее чем десять минут довез их до пустыря возле перекрестка. Вдалеке что-то пристально разглядывали трое мужчин. Первым из машины выскочил Кан Тэсу, за ним – Сонхо и О Ёнсик. Они протиснулись между людьми – в глаза бросилось темноватое нечто.
– Видать, очень больно было бедолагам, – поцокал языком один из мужиков. – Кто ж такое творит? Да еще и с щенками чиндо. Да чтоб они провалились, гнилые выродки.
– Что происходит?
Одновременно с вопросом Кан Тэсу Сонхо опустился на корточки и осмотрел два почерневших тельца. Это были те самые щенки Кансуль и Намсуль, которых Пак Хынбок кормил сосисками. По телу пробежали мурашки. До этого он множество раз был на местах преступления, но, сталкиваясь с человеческой жестокостью, всегда ощущал дрожь и холодный пот на затылке. Изучая мертвые тела, Сонхо обнаружил бутылку растворителя объемом двести миллилитров. Он осторожно отломил ветку, подцепил бутылку и уложил ее в протянутый О Ёнсиком полиэтиленовый пакет. А поискав вокруг еще немного, смог обнаружить и обугленные спортивные перчатки.
– Где-то я уже эти перчатки видел.
Услышав замечание О Ёнсика, Сонхо резко поднялся:
– Они принадлежат сотруднику магазина.
Все трое быстро побежали туда. Открыв дверь мини-маркета, они обнаружили Пак Хынбока, пробивающего товары.
– Ч… что случилось?
Парень запнулся, и руководитель Кан гневно закричал:
– Вот паршивец! Что ты с ними сделал? Пак Минсук тоже ты убил?
– Что?
Стоило Кан Тэсу броситься в его сторону, как Пак Хынбок вдруг сорвался с места, толкнул мужчину и скрылся за дверью возле холодильника с напитками.
– Она ведет к пустырю! – прокричал О Ёнсик.
Сонхо выбежал через главный вход. Пак Хынбок со всех ног несся к пустырю. Спотыкаясь, он добежал до малокубатурного мотоцикла с объемом двигателя 125 кубических сантиметров, взобрался на него и завел. Следователь О вышел через черный ход и побежал за ним, прокричав:
– Помощник инспектора! Быстрее за ним!
Кан Тэсу вышел из магазина к ним навстречу и залез вместе с Сонхо в машину, а О Ёнсик сел за руль. Они ехали настолько быстро, что загорелось оповещение о превышении скорости. Мотоцикл с крупным грузом стремительно мчался вперед. Летел к холму, в сторону речки. Полицейская машина неслась следом, но на крутом склоне наехала на ухаб и неуклюже остановилась.
– Дальше никак, – сказал О Ёнсик, останавливая машину с помощью ручного тормоза.
Руководитель Кан выскочил наружу, Сонхо – за ним. Мотоцикл почти доехал до речки, как вдруг налетел на камень и с ревом встал. Затем завалился набок, а колеса продолжали крутиться. Пак Хынбок быстро поднялся и побежал. Кан Тэсу сел ему на хвост.
Паренек изо всех сил несся прямиком к журчащей впереди речке. Он уже было занес ногу для прыжка, но остановился. Видимо, мокнуть в столь холодный зимний день ему не улыбалось.
– Эй, ты, гоняться еще за тобой! Дуй сюда давай.
– Послушайте, я никого не убивал. За что вы так со мной? А?
– Это же ты убил щенят чиндо? К нам поступило заявление. Немного побеседуем и отпустим с предупреждением.
– Нет. Вы же о Кансуль и Намсуль? Я их очень сильно любил! Вы же знаете! Каждый день сосисками кормил. Разве стал бы я их убивать? – прокричал Пак Хынбок, глядя на Сонхо. – Следователь из Сеула, вы же видели! Я бы не стал так поступать. Подтвердите мои слова.
– Вы ведь с уверенностью заявляли, что Пак Минсук уехала в Сеул? Давайте продолжим наш предыдущий разговор, – начал Сонхо спокойным тоном, чтобы дать ощущение безопасности.
– Не знаю. Я же говорил, что работал в тот день.
– Мне бы хотелось поговорить со свидетелем, вашим другом по имени Сонмин. Чтобы проверить, действительно ли вы работали в магазине двадцать седьмого сентября прошлого года.
– Да что с вами? Не приближайся! Не подходи! Да не убивал я ее, твою мать! – орал Пак Хынбок с перекошенным лицом.
Сонхо взглянул на Кан Тэсу:
– Руководитель Кан, благодаря словам некоего Сонмина алиби Пак Хынбока в прошлом сентябре подтвердилось. А вы смотрели записи с камер?
Тот с тенью стыда на лице произнес:
– Пак Хынбок не был включен в список подозреваемых, мы ограничились показаниями свидетеля.
– Вчера ночью я отправил письмо с запросом в главный офис сети магазинов в Сеуле. Так что записи с камер мини-маркета на острове будут у нас.
Кан Тэсу смущенно кивнул:
– Понял. Эй, Пак Хынбок! А ну сюда иди! Ты же все слышал?
– Отвалите, слышите, проваливайте! Не я это, никого я не убивал! – прокричал парень и бросился на Сонхо. Тот попятился. Пак Хынбок сбил его с ног и собирался дать деру. Но тут Кан накинулся на него и скрутил ему запястья. – А-а-а! А ну пусти! Пусти, кому говорю! Твою мать!
С помощью О Ёнсика им удалось надеть на парня наручники и насильно затолкать в полицейскую машину. Сонхо не без труда поднялся, отряхивая прилипшую к джинсам грязь.
– Ты как?
Сонхо нахмурился в растерянности. С силой потер руками перекошенное лицо. Ему было стыдно. На душе и так паршиво, а теперь еще и спина с ягодицами болят.
– С таким телосложением на месте преступления делать нечего.
Кан Тэсу бросил на него жалостливый взгляд и забрался на пассажирское кресло. Сонхо сел за руль, а О Ёнсик, усмиряя закованного в наручники Пак Хынбока, занял место сзади.
Настроение было отвратительным. В полицейском тренировочном центре Сонхо посещал силовые занятия и тренировки по борьбе, и все же физической силы ему недоставало. Если бы он дрался с преступником один на один, преимуществ у него было бы мало. Сонхо сгорал от стыда. Он впервые опозорился перед следователями с передовой всего лишь из-за нехватки силы. В зеркале заднего вида отразилось лицо О Ёнсика, с ухмылкой наблюдавшего за ним. На душе стало еще паршивее.
– Вам смешно? – спросил побледневший Сонхо.
– Что? – переспросил следователь.
Помощник инспектора с силой ударил локтем по окну и, прислонив голову к стеклу, холодным тоном произнес:
– Говорю, вас нынешняя ситуация веселит?
– А… ну… нет. Простите, – смутившись, поспешно извинился О Ёнсик.
Сонхо провел левой ладонью по губам и против воли подавил свои чувства. От вида поджавшего хвост О Ёнсика он испытал странного рода наслаждение. Сохраняя спокойствие, он усиленно размышлял над тем, как вытянуть из Пак Хынбока признание.
По прибытии в участок следователь О усмирил парня, протянув ему бутылку воды и сигареты, о которых тот просил. Все еще оставаясь в наручниках, Пак Хынбок с озадаченным видом уселся в комнате допросов и замотал головой:
– Нет. Вам я ничего не скажу. Беседовать буду только со следователем из Сеула.
В ответ на его просьбу Кан Тэсу с О Ёнсиком вышли, и в комнате допросов остался только Сонхо. Уж в добыче показаний и признаний с использованием психологических приемов он был опытнее всех.
– Так что произошло? Вы же упорно заявляли, что Пак Минсук уехала в Сеул. Это меня жутко смутило. Вы ведь что-то знаете, так?
– Пожалуйста, поверьте мне. Я правда не убивал Кансуль и Намсуль, – умолял Пак Хынбок, поднимая скованные руки.
– Я вам верю.
Первостепенной задачей было внушить доверие. Сонхо спокойным тоном повторил свой вопрос:
– Я найду виновного в смерти щенков чиндо. Меня же интересует Пак Минсук. Я посмотрел записи с камер видеонаблюдения, и оказалось, что в тот день в магазине работал тот самый ваш друг Сонмин. Почему вы солгали?
Записей у него все еще не было, но парня следовало припугнуть, поэтому пришлось немного исказить факты. Пак Хынбок прерывисто задышал, голова его свесилась вниз. Затряслись руки. Сонхо придвинул к нему распечатку с крупной фотографией его знакомой. Иногда подозреваемые, глядя на фото жертв, не могут противостоять чувству вины и в итоге признаются в содеянном. А если они к тому же слабонервные, слишком молодые или впервые совершают преступление, это происходит с еще большей вероятностью.
– Ох, уберите ее фото, прошу. Мне не по себе. Кажется, она и впрямь пропала. Если честно, в тот день я видел ее на автовокзале в Мокпхо.
– Вы имеете в виду двадцать седьмого числа?
– Да, в среду.
– Это был четверг.
– Не суть. То была неделя перед Чхусоком. Вот я и запомнил. В магазине было больше народу, чем обычно, но мне нужно было по делам в Сеул, так что я оставил его на Сонмина.
– Давайте поподробнее о делах в Сеуле, пожалуйста. Зачем вы туда собирались в тот день?
– Ну, если честно…
Пак Хынбок начал заикаться. Стоит только найти разгадку – и можно будет раскопать всю правду об этом деле. Не проронив ни слова, Сонхо пододвинул чашку кофе ближе к парню. Тот залпом выпил напиток и заговорил:
– Я… я собирался встретиться с девушкой. Минсук постоянно напивалась и несла всякий бред, как будто так и надо, – в общем, та еще заноза в заднице была. Стерва. Говорила хрень всякую про то, что хочет стать в Сеуле знаменитостью или в рекламе моделью работать – дрянь такая, честное слово. С Сонмином она еще более-менее тусовалась, а меня жутко игнорила!
– Так, давайте чуть сбавим тон. Зачем вы ездили в Сеул? Вы были вдвоем с Минсук?
Пак Хынбок вытянул руки и решительно опроверг предположение Сонхо:
– Нет. Она ж не с ума сошла, ей незачем было со мной ехать. М-м-м… Можно ли о таком говорить?
Он с залитыми краской щеками невольно опустил взгляд. Сонхо глядел на него со всей серьезностью, чтобы выстроить доверие между ними. Парень слабо улыбнулся и продолжил:
– Ну, в общем, есть один сайт, «Фри рэндом чатинг»[49] называется, и там я познакомился со студенткой из Сеула. Хи-хи. Ах, лицом вылитая Джессика Альба, шикарное тело, большая грудь, вес – сорок пять килограммов. Короче, убийственной красоты штучка. Болтали мы о том о сем, она мне на телефон свои фотки кидала, в том числе и груди, и вот мы договорились встретиться двадцать седьмого числа, на неделе перед Чхусоком, на каннамском автовокзале. Но в реальности эта девушка парнем оказалась. Твою ж мать. Развели как лоха; я был просто вне себя. Этот подонок надул меня, притворившись девушкой, из-за чего я хлебнул по полной. Ни с кем не встретился, был чертовски зол, что промотался просто так, и в результате поехал на автовокзал Мокпхо, а дальше обратно на Самбо.
Казалось, с Пак Хынбоком такое случилось не впервые.
– Когда я узнал, что это были не подлинные фотографии, что он отправил мне рандомные фотки из интернета, притворившись девушкой, он признался, что учится в старшей школе, и тут же прекратил общение. Да, он признался во всем, но я ведь часов пять прождал, извелся весь.
– Хорошо. Пак Минсук вы увидели, когда вернулись обратно на вокзал? Или по пути в Сеул?
– Когда в Сеул ехал. Я был в полном шоке. В десять часов я сел в автобус, а потом увидел из окна, как Миснук слоняется по округе, будто ищет кого-то.
– Она тоже собиралась сесть в автобус?
– Ну, мне так казалось… Но потом она внезапно развернулась и вошла в здание вокзала.
– Понятно. Тогда почему вы не вышли из автобуса и не подали вид, что знакомы?
– Как я мог выйти? Уже за десять было. К тому же я к девушке в Сеул ехал, я ж вам говорю. Мне было стыдно перед ней. Каждый день как сумасшедший отправлял ей сообщения с признаниями в любви – попробуй скажи, что к девушке едешь!
Этот абсурдный ответ так рассмешил Сонхо, что он едва сдержал смех. Немного поразмыслив, он задал следующий вопрос:
– Но почему вы не сказали правду? Для этого есть какая-то особая причина?
– Я слышал, что проституция и пользование услугами проституток влекут за собой наказание. Так что, разозлившись на школоту за обман, я отправил этому придурку сообщение в «Катоке»: мол, я заявлю на тебя в полицию. Но пользование услугами тоже наказуемо, потому и молчал.
– То есть в Сеул вы поехали, потому что хотели воспользоваться ее платными услугами?
Пак Хынбок замахал руками:
– Нет! Я же думал, что это студентка; «она» сказала, что у «нее» тяжелая ситуация, и просила прислать сто тысяч вон, вот я и… Что ж, только зря деньги потерял. Черт, как же бесит.
Парень увиливал от прямого ответа.
– Я постараюсь, чтобы вы не получили наказание за свои действия, так что с этого момента на все мои вопросы, пожалуйста, отвечайте честно. Договорились? – попросил Сонхо, мягко стиснув его руку.
– Слушайте, господин столичный следователь, а может, снимете с меня наручники? Вы ж мне верите. Они сильно давят, мне больно.
Сонхо колебался. Необходимо прислушиваться к просьбам подозреваемых, чтобы усилить чувство доверия. Однако Пак Хынбок в общении один на один был ему не по зубам. Прервав свои размышления, Сонхо позвал О Ёнсика и попросил его снять наручники.
– Проблем не будет?
– Нет, снимите их, пожалуйста.
Следователь О освободил Пак Хынбока и вышел – лицо парня тут же расцвело.
– А вы и правда как детектив из американского сериала «C.S.I.», да?
Сонхо не сдержал улыбки.
– Вы же мне верите, да? Это все, что я знаю. После того дня я Минсук больше не видел. Когда она исчезла, мне казалось, что в Сеуле у нее получилось стать моделью в рекламе или еще кем. Думал, что потом она появится в телике, уже будучи звездой.
– Вы правда не убивали Кансуль и Намсуль?
В мозгу Сонхо вспыхнул образ двух сожженных щенков. Когда речь заходит о том, что кто-то сжег животных, можно считать, что у этого человека достаточно жестокости и смелости, чтобы пойти и на убийство людей. Затем помощник инспектора вспомнил про сожженные спортивные перчатки и решил повторить свой вопрос.
– Черт, нет, ну правда! Зачем мне это делать? – активно отнекивался Пак Хынбок.
Сонхо слегка дернулся, хотя внешне и не проявил никаких эмоций, и продолжил давить:
– На месте были найдены ваши перчатки.
– Так ведь такие перчатки носит любой, кто работает в мини-маркете. Несколько пар лежат на столе возле входа. Все их там оставляют. Я без понятия. Вы что-то палку перегибаете, господин столичный следователь. Вы меня обвиняете уже, что ли? Это разве не допрос под давлением? А? Мать вашу!
Пак Хынбок ударил по столу кулаками, вскочив с места. Сонхо чувствовал угрозу, но сдерживался. Физический конфликт до добра не доведет. Нужно было в срочном порядке одолеть его психологически.
– А ну сел, быстро! Пока я снова на тебя наручники не надел. Стоит мне только пальцем шевельнуть – сразу в тюрьме окажешься! Сядь.
Сонхо пригвоздил парня жестким взглядом, оказывая еще большее давление. В его глазах, неотрывно смотрящих на подозреваемого, горел огонь. Поймав этот взгляд, Пак Хынбок в страхе опустил голову и судорожно вздохнул. Его запал тут же иссяк, и он плюхнулся на стул.
– Отпустите меня, пожалуйста, – чуть не плача умолял он, – бабуля моя помрет от испугу, если прознает, что я тут. Да и в школе мне из-за этого некисло влетит. Правду говорю, не я это. Невиновен я, так за что ж меня сюда? – хныкал Пак Хынбок.
В конце концов он совсем уже разревелся. Сонхо подавил жалость, немного перевел дух и сказал:
– Я понял. Мы продолжим расследовать дело о сожжении щенков чиндо, а пока давайте оформим письменные показания, где вы еще раз расскажете обо всем, что связано с Пак Минсук.
Окончательно впав в отчаяние, парень склонил голову и больше не сопротивлялся.
Едва Сонхо покинул комнату допросов, Кан Тэсу преградил ему путь и спешно поинтересовался:
– Ну как прошло? Получил признание?
– Он говорит, что не виновен в сожжении. Перчатки свободно лежат в магазине, поэтому их мог взять кто угодно. Даже покупатель.
– Я имел в виду дело Пак Минсук.
– Сказал, что двадцать седьмого числа он отправился в Сеул на встречу с девушкой и около десяти часов увидел жертву на автовокзале в Мокпхо. Пожалуйста, свяжитесь с вокзалом и получите записи с камер.
Услышав это, руководитель Кан метнулся к телефону. Сонхо почувствовал легкое раздражение. Если предположить, что Пак Минсук действительно уехала в Сеул, тогда необходимо тщательно проверить видеозаписи из района автовокзала, железной дороги и моста Самбо. А это значит, что качество первичного расследования оставляло желать лучшего и дела о похищениях рассматривались кое-как. Лицо Сонхо застыло, и он строгим тоном обратился к О Ёнсику:
– Предварительным следствием не профайлеры должны заниматься.
– Простите. Мы сейчас же добудем файлы.
– Чем вы вообще здесь занимались?! – выкрикнул Сонхо.
Кан Тэсу бросил на него пронзительный взгляд. В попытках избавиться от этой удушающей атмосферы помощник инспектора покинул офис. Он побродил по двору, глядя на покинутую всеми заснеженную гору, что раскинулась позади полицейского участка. Нервы были на пределе. Ему было невыносимо от того, что он, приехав на остров, начал вспоминать о Хон Тхэги.
Может, потому, что эти воспоминания относились к числу тех, о которых хотелось бы избавиться?
Сонхо не желал давать волю эмоциям, как это было в Сеуле, ему хотелось разобраться со всем с холодной головой. Немного погуляв по заднему двору в попытках успокоиться, он вернулся обратно в офис.
Вечером того же дня Пак Хынбока отпустили после дачи письменных показаний, а О Ёнсик поехал на автовокзал Мокпхо, чтобы добыть записи с камер.
Затем Сонхо до поздней ночи изучал добытые следователем материалы.
Тщательно, кадр за кадром, он просмотрел видео, запечатлевшее территорию автовокзала около десяти часов утра двадцать седьмого числа. Платформу, где останавливаются автобусы, туалет, главный вход, билетные кассы. Камера засняла, как в 9:30 Пак Хынбок купил билет и в 9:45 вышел к автобусу. Как и говорил парень во время допроса, в 9:50 Пак Минсук бродила по платформе.
Сонхо еще раз отмотал назад.
И тут О Ёнсик, тыча ручкой в экран, воскликнул:
– Вот… вот здесь! Всего доля секунды, но это точно Пак Минсук. В углу видно, как она ходит.
– Давайте промотаем чуть-чуть вперед.
Пак Минсук немного потопталась на месте, а затем направилась к кассе. Она подошла, чтобы купить билет, но в итоге не стала. Вместо этого двинулась к будке таксофона. Произошло все это в 9:40.
– Взгляните. Она оставила телефон дома, поэтому идет к таксофону, чтобы кому-то позвонить.
– Нужно запросить телефонную службу, чтобы они определили, с кем именно она разговаривала в тот день. Правда, для этого понадобится ордер.
– Мы быстро с этим разберемся, – успокоил Кан Тэсу. – Не волнуйся. На Самбо цепочка принятия решений не такая длинная, как в Сеуле. Нужно подать запрос в окружной суд Мокпхо, чтобы там выдали ордер на получение истории звонков. И мобильный Пак Минсук заодно туда включим. Чтобы можно было восстановить удаленные сообщения. Нужно использовать любые возможности. Узнаем обо всем максимум через день-два.
О Ёнсик сел за стол, чтобы оформить необходимые для получения ордера документы. Кан Тэсу же продолжал отсматривать видеозаписи и вдруг закричал:
– Гляди-ка! В итоге она вышла через главный вход. Билет не купила и на автобус не села. На часах было ровно десять утра. Получается, Пак Минсук не собиралась в Сеул: она пришла, чтобы с кем-то встретиться, но ей это не удалось, и она ушла. Возможно, связалась с кем-то по телефону и узнала, что место встречи изменилось.
– А еще это может значить, что сначала некто предложил ехать на автобусе, а затем передумал, решив передвигаться на личном транспорте.
Кан Тэсу активно закивал:
– Хорошо, я понял. Запросим данные о звонках и изучим их как следует. Я все подготовлю.
Сонхо немного насторожило, что во время расследования никто не просматривал историю звонков. По словам Кан Тэсу, начальство из администрации и полиции запретило рассматривать это дело как дело о похищениях. Тем не менее, поскольку Пак Минсук оставила телефон дома, они проверили список контактов и ничего странного не обнаружили.
Будто бы прочитав мысли Сонхо, руководитель заметил с мрачным видом:
– Ты всех собак на предварительное следствие не вешай. Расслабься немного. Мы официально изучили телефоны Ко Хичжон и Ким Хичжин, но, поскольку Пак Минсук свой телефон оставила дома, мы лишь вскользь взглянули на сообщения и последние действия. Пока мы копошились, о деле раструбили на телевидении, поэтому сейчас нам приходится нагонять. Даже запросили помощь в расследовании у сеульского подразделения НАП, и к нам приехал ты. В общем, верю в тебя.
Сонхо кивнул – во взгляде его читалось доверие. Взаимное перекладывание ответственности не поможет решить проблему.
Закончив с работой в участке, Сонхо отправился обратно в гостиницу. Одинокой ночью на острове Самбо существовали только окутанное дымкой черное небо и звук перекатывающихся серых волн. Наконец он добрался до гостиницы. Свет в комнате Ё Тоюна все еще не горел.
В ту ночь Сонхо усиленно пытался заснуть, но почему-то в сон его не клонило. Из головы никак не шел образ зверски убитых щенков. Он без конца вспоминал, как они выли и скулили.
Если их убил не Пак Хынбок, то кто?
И тогда всплыли воспоминания из детства. Мертвая собака. Видео, где ей вскрывают череп. Собака, которую растил Сонхо, тоже пострадала от чьей-то жестокости. Отец закопал ее на клумбе во дворе.
Кто же убил ту собаку? Кто не смог побороть свое импульсивно-компульсивное расстройство[50]?
Азартные игры, секс, изнасилования, убийства – если их связать с ИКР, то нетрудно понять, почему некоторые так просто отдаются всему этому.
Если выросший сын и муж будут проявлять безразличие к впавшей в депрессию домохозяйке, она будет тревожно относиться к собственному существованию и в результате станет шопоголиком. Ночью будет мучиться и сомневаться, но на рассвете схватит телефон и оформит заказ. А консультант, что двадцать четыре часа сидит на проводе, с радостью примет ее звонок. Ей нужно сделать всего парочку заказов, и тут же станет легче на душе, тревога уйдет. Вот классический пример ИКР. Но если тревога все равно не утихает, тогда это уже нечто иное. Такие случаи классифицируются как другие психические заболевания.
Пока Сонхо витал в своих мыслях, послышался скрип балконной двери. Он встал, дернул за ручку. Дверь открылась. Странно. Прошлой ночью он точно закрыл ее, несколько раз провернув ключ в замочной скважине. Неужели она сломана настолько, что открылась лишь от дуновения ветра? Подумалось, что теперь уж точно нужно сообщить владельцу.
Дверь опять скрипнула. Сонхо снова проверил – она была закрыта. Мужчина покачал головой. Видимо, от одиночества и отчуждения в голову лезет всякая чушь.
Внезапно Сонхо задумался над тем, чтобы отправить Квон Ёилю отчет о текущей ситуации. Начальник был так занят делами в Сеуле, что до сих пор ни разу ему не позвонил. Отправив на почту руководителю Квону сравнительно краткий отчет о происходящем на острове Самбо, Сонхо лег в кровать. Глаза закрылись сами собой.
Но они тут же открылись оттого, что кто-то начал ломиться в комнату. Мужчина проверил время на экране телефона – два часа ночи. Он приподнялся на кровати. Где-то слышались завывания ветра. Сонхо прислушался.
«Может, показалось?» – подумал он.
Опять грохот, снова кто-то ломится. Сонхо встал и попробовал открыть дверь на балкон. К счастью, она была закрыта. Потом он направился к входной двери. Тихо миновав обеденный стол и ванную, остановился, готовясь открыть. Вокруг ни звука. Сонхо стало не по себе. Едва собравшись развернуться и уйти, он тем не менее поддался странному порыву и потянулся к двери.
Правой рукой схватился за ручку. Крепко обхватил ладонью металл. Повернул ее и отпустил. Дверь скрипнула и медленно отворилась. Снаружи – свист ветра и больше ничего. Изучив обстановку в коридоре, он увидел, как что-то мелькает в кромешной темноте. Только Сонхо собрался закрыть дверь, как почувствовал, что кто-то с силой вцепился в ручку. Он испугался до чертиков.
– Так вы не спали?
В проеме показалась кудрявая голова Ё Тоюна. Сонхо отступил назад. Настроение испортилось, по телу бегали мурашки.
– Я собирался поспать, но никак не получалось, поэтому решил поработать над диссертацией и даже включил ноутбук, но он завис. Внезапно мне стало страшно. Подумал, что у полицейских смелости больше, чем у кого бы то ни было, вот и постучался к вам. Нехорошо с моей стороны, да? Но мы с вами в гостинице даже посиделки ни разу не устроили. А ведь мы, так сказать, путешествуем.
Сонхо пустил соседа внутрь, но ответил ему с явным недовольством на лице:
– Я сюда не отдыхать приехал. А дверную ручку-то вы зачем выдернуть пытались?
– Простите, если напугал.
Ё Тоюн сел за стол и достал из-под парки бутылочку вина.
– Давайте выпьем вместе. Я думал выпить бокальчик, если вдруг не смогу уснуть, но до вчерашнего дня сон более-менее шел. А сегодня с этим проблемка.
Мужчина снял куртку: на нем были пижамные штаны и темно-синяя футболка с круглым воротником. Глаза мерцали за роговой оправой, но их было трудно рассмотреть из-за блеклого света луны. Сонхо включил торшер в гостиной и уселся за противоположный край стола.
– Один бокал – и уходите. Я не очень хорошо переношу алкоголь.
– Стойте. Музыка – идеальный вариант для создания атмосферы.
Ё Тоюн достал из кармана мобильный, отыскал тихую мелодию и включил ее. Затем взял бутылку вина и медленно вкрутил штопор в пробку. Откупорив вино, куратор порылся в шкафу над раковиной, откуда достал два бокала и заполнил их до половины.
– Вот, берите скорее. Если не понравится, я выпью оба.
Нарочно притворившись, что сдается, Сонхо взял бокал вина и поднес его к губам.
– Раз уж мы на Самбо, хотел у вас спросить: вы слышали о куте очищения?
Сонхо молча отпил вина.
– Благодаря этому куту покойный отправляется в рай. Называется этот обряд «копхури», или «ритуал развязывания узлов»: он помогает расчистить путь на небо тем, кто ушел из мира несправедливой смертью. В самом разгаре кута очищения к столбу привязывают ткань, а затем по одному начинают распускать узлы, желая покойному хорошего пути. Вы же видели во время ритуала белую развевающуюся ткань? Вот она называется «ко». А потом происходит так называемое очищение росой: одежду покойного расстилают на циновке, мочат в воде небольшой веничек и очищают ее…[51]
Сонхо перебил соседа:
– Вы, должно быть, часто присутствуете во время кута?
– Это же моя работа. Я записываю происходящее на диктофон и камеру, а потом составляю описание и включаю его в научные работы. Что ж, можно сказать, что кут – главная ценность здешней народной культуры. Я даже купил традиционный двухсторонний барабан чангу, который используют во время ритуалов, и оставил его в хранилище художественной галереи, чтобы потом его можно было выставить. В общем, главная задача кута очищения – избавление от грехов.
Ё Тоюн опустошил бокал и спросил:
– Помощник инспектора, а вы грешили когда-нибудь?
– Что, простите? – с подозрением переспросил Сонхо, и Ё Тоюн, опустив взгляд, объяснил:
– Мне просто любопытно. Думаю, даже такие, как я, вполне могут убить человека. Фольклористика – наука, далекая от этой темы, так что время от времени возникают вопросы. И мне бы хотелось услышать точку зрения криминалиста.
– В столь сложных вещах я не разбираюсь, и тем не менее, думаю, грех можно совершить по нескольким причинам. Можно убить по неосторожности, из ненависти к кому-либо или поддавшись слепой страсти, а еще бывают убийства, совершаемые в приступе временного помешательства, когда рассудок затуманен алкоголем. Бывают и так называемые убийства без мотива, когда вследствие долговременной изоляции от общества у человека развивается психоз, из-за чего он хватается за нож и машет им направо и налево.
– А гнусные преступники, психопаты, от нас отличаются? Когда-то давно я слышал от экологов, что человек по определению психопатичен. Из-за своего чрезмерного эгоизма человечество наносит ущерб окружающему миру, разрушает природу, творит полный бардак на Земле, доводит животных до исчезновения. Я хочу написать по этой теме научную работу, связав ее с фольклористикой, – сказал Ё Тоюн с серьезным выражением лица.
– Но все это слишком расплывчато. Исследование этой связи будет продолжаться вечно. Бывают случаи, когда люди вследствие травмы лобной доли, полученной в раннем возрасте, теряют способность управлять своими эмоциями, а их чувство вины становится слаборазвитым. Опыт страданий в детстве, конечно, формирует преступников, но все же не каждый, кто сталкивался с жестокостью, становится преступником, когда вырастает.
Ё Тоюн тихо улыбнулся и залпом выпил бокал вина. Сонхо продолжал:
– Каждый, кто воспитывал собаку в деревне, знает, что она без какой-либо причины может до смерти загрызть курицу. В некотором смысле люди по своей природе похожи на животных. Завидят слабого – тут же безжалостно съедят. Когда их эгоизм достигает пика, они занимаются хищением и мошенничеством. Такой тип людей называют психопатами в белых воротничках. Они есть даже среди служащих банков и социальных работников. Им присущи твердость характера, отсутствие укоров совести, способность жертвовать другими ради своей выгоды. Они также славятся отсутствием страха и высокой сосредоточенностью.
Куратор присвистнул:
– Вау, такому характеру можно только позавидовать. Некоторые всю жизнь мучаются воспоминаниями о прошлом, но с таким характером успеха можно добиться в кратчайшие сроки. Американский антрополог Наполеон Шаньон всю жизнь изучал живущее в Амазонии племя яномамо – и вот к чему сводятся результаты его трудов. Тех, кто когда-либо убивал, это племя называет «унокаи». Унокаи получают возможность властвовать над другими, имеют несколько жен и около пяти детей. В отличие от них, те, кто ни разу не убивал, могут и вовсе не иметь жен, и детей у них мало. Иными словами, в племенном обществе убийство является не преступлением, а естественным процессом на пути утверждения власти. В некотором смысле чрезмерную агрессию можно считать природным свойством человека.
Закончив говорить, Ё Тоюн осушил второй бокал вина и, покачиваясь, встал из-за стола.
– Я, пожалуй, пойду спать. Мне многое удалось почерпнуть из нашего разговора. Если когда-нибудь я буду работать над статьей по этой теме, постараюсь изучить ее как можно глубже. А, да, и на работу завтра с утра я сам доберусь.
Куратор стиснул в объятиях оставшиеся полбутылки и вышел за дверь. Плотно закрыв ее за ним, Сонхо отправился в кровать. От опьянения мысли притупились и усталость достигла предела. Он взглянул на часы – было уже далеко за три часа ночи. Стоило лишь закрыть глаза, как сон тут же окутал его. Казалось, сегодня он тоже сможет хорошенько поспать. Настроение было отличным. Затуманенный разум постепенно отдавался темноте, и вскоре Сонхо погрузился в сон.
Мужчина в походном костюме и надвинутом на глаза капюшоне вылез из машины Риал Лава.
– Хи-хи, выходите, пожалуйста. Вот здесь я и живу. Хотелось бы показать вам нечто очень ценное для меня.
– Я не хочу смотреть на ваши ценности, – отказался Риал Лав.
– Правда?! – удивленно воскликнул мужчина. – Но ведь это и правда нечто очень важное для меня.
– Тогда взгляну на то, что вы хотите мне показать, и уйду, – с серьезным лицом заявил Риал Лав.
– И все-таки вам хочется посмотреть? Хи-хи.
Мужчина в костюме повел его по тропинке вглубь рисового поля. Риал Лав оступился, и его нога соскользнула с тропинки вниз. Его спутник же бодренько шел впереди. Риал Лав быстро нагнал его.
– Вот. Они здесь. Добро пожаловать.
– Они все здесь?
– Да, для каждой нашелся домик, где я их и запер. – Мужчина взглянул на Риал Лава просящим взглядом. – Не могли бы вы поделиться информацией, пожалуйста? Где полицейские будут проводить расследование завтра?
Выдержав недолгую паузу, Риал Лав ответил:
– Завтра – день очищения от грехов. Во имя чистоты развернется пышная церемония.
– Хи-хи-хи, кут, значит. Должно быть весело! Вдоволь хлеба и зрелищ получу. Спасибо вам за это огромное.
Мужчина улыбнулся до ушей, а потом вдруг взглянул на Риал Лава с тревогой, словно беспокоился о чем-то.
– Это… Знаете, у меня руки так и чешутся, сейчас бы дельце провернуть…
Риал Лав внезапно скорчил до этого абсолютно безэмоциональное лицо и закричал:
– Если из-за вас провалится мое дело, я все расскажу о вашем!
Мужчина замахал руками, низко склонив голову:
– Не… нет! Ни в коем случае! Такое ни за что не случится. Я буду следовать вашим указаниям. Я тоже хочу помочь в установлении справедливости. Клянусь добиться справедливости! Хи-хи-хи!
Риал Лав развернулся и уже собрался покинуть поле, но тут мужчина в костюме как бы в шутку сказал:
– Понимаете ли, женщины все время лезут куда не надо и поучают постоянно. Так что я тоже по-своему борец за справедливость. Хи-хи-хи!
Риал Лав оглянулся:
– Никто не должен знать о том, что мы с вами виделись. Если кого-то из нас поймают и он проболтается о грехах другого, сам же за них и расплатится.
– Н-нет, что вы. Я ни за что ничего не расскажу.
Мужчина встал перед Риал Лавом и изобразил, будто застегивает свой рот на молнию.
Среди погруженных в темноту рисовых полей тихо раздавался его парализующий смех.