В час дня Сонхо добрался до станции «Ёнсан». Через двадцать минут ему нужно было сесть на поезд, который направлялся по линии «Хонам» прямиком до Мокпхо. В ожидании кое-кого он оказался на площади возле железнодорожной станции. По словам сотрудника административного отдела, Кан Тэсу – руководитель следственной группы отдела тяжких преступлений из участка Самбо – запросил в помощь еще одного человека. Сонхо сидел на скамейке, пристроив рядом чемодан, и изучал распечатанные билеты.
– Извините, вы, случайно, не помощник инспектора Ким Сонхо? Тот, что из НАП?
Сонхо поднял голову. Перед ним стоял мужчина: среднего роста, стройный, волосы окрашенные и кудрявые, очки в толстой роговой оправе и парка цвета хаки.
– Вы куратор Ё Тоюн?
– Да, я из Национального фольклорного музея[28]. Я здесь по просьбе профессора Ан Чхансуна с кафедры восточной живописи Сеульского национального университета.
– Мне уже сообщили. Вы едете со мной для проведения графологической экспертизы, верно?
– Да, надеюсь на плодотворное сотрудничество.
Следуя за Сонхо, Ё Тоюн тащил свой маленький плоский чемоданчик, весь обклеенный пестрыми наклейками.
– Вы, должно быть, часто путешествуете? – поинтересовался Сонхо.
– О, как вы догадались?
– По необычным стикерам на вашем чемодане.
– Я исследую народную культуру, поэтому каждый год путешествую по Азии. Я был везде: в Юго-Восточной Азии, во Вьетнаме и даже в Индии.
– Получается, вы проводите исследования под руководством профессора Ан Чхансуна?
– Объектами моего исследования являются шаманские традиции, древние тексты, живопись. Профессор сейчас на семинаре за границей, поэтому на остров Самбо вместо него еду я.
Двое поднялись на эскалаторе на пассажирскую платформу и направились к выходу № 15. Колесики чемодана Ё Тоюна громко гремели.
– Мне казалось, что следователи из НАП – люди крупные и пугающие.
– Я работаю не на месте преступления, больше беседую с самими преступниками и анализирую их психологические особенности.
– Кажется, я понимаю. Слышал, что вас еще называют криминальными аналитиками, как профайлеров из ФБР. Само расследование ведут следователи из отдела тяжких преступлений, верно?
– Именно так.
Сонхо встретился взглядом с Ё Тоюном поверх его толстой оправы.
– Поскольку вы будете проводить криминалистический анализ на основе письма, я кое-что вам расскажу. Должно быть, вы уже получили экспертное заключение и ознакомились с результатами первичной оценки, однако там присутствует несколько неоднозначных моментов, в связи с чем я привез с собой материалы и собираюсь провести дополнительный анализ. Но еду я с вами не только поэтому: у меня есть еще личные дела. На острове есть художественная галерея «Сочжон» – там я собираюсь исследовать работы каллиграфа Сон Чэхёна[29].
– Но ведь обычно анализом почерка занимаются в Национальной судебно-медицинской службе.
Ё Тоюн заморгал в недоумении и поспешил нагнать широкие шаги Сонхо.
– Мой наставник Ан Чхансун гораздо больший авторитет в этом деле, – заметил он.
Мужчины сели в поезд до Мокпхо, что прибыл четко по расписанию – в двадцать минут второго. Отыскав нужные места, они сели: Сонхо – у окна, Ё Тоюн – у прохода. Последний убрал сумку помощника инспектора на верхнюю полку, вслед за ней водрузил и свой чемодан. Парку, что была на нем, тоже оставил там.
– Вы пользуетесь парфюмом? Очень приятный запах, – полюбопытствовал Ё Тоюн, присаживаясь рядом с Сонхо.
– Да нет, возможно, это пена для бритья так пахнет.
– Еще бы, полиция и парфюм – не самое лучшее сочетание. Да, кстати, а вы знали, что призраки очень любят ароматы? – спросил Ё Тоюн, слегка поправив роговую оправу указательным пальцем.
– Простите?
– Ха-ха, будучи исследователем народной культуры, я хорошо знаком с традиционным культурным «контентом» вроде призраков или демонов.
Сонхо прочистил горло.
– Я не верю в призраков и тому подобное.
Ё Тоюн слегка дернул плечами и произнес с хитрой улыбкой:
– Наверное, это потому, что вы изучаете людей, что страшнее любого призрака. А Ницше как-то сказал: «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже начинает смотреть на тебя». Слышали об этом?
– Мы в полиции, конечно, изучаем преступников, много допрашиваем их, но не настолько, чтобы начать походить на них. Людям ничего не стоит попросить проникнуть в душу убийцы и реконструировать ее – вот только нам не нравится уподобляться безжалостным убийцам и насильникам. Мы всего лишь оцениваем поведение этих людей с точки зрения криминальной психологии.
– А я вот не испытываю ненависти к призракам. К тому же я их часто вижу… О! Там из окна за вами, помощник инспектора, наблюдает один паренек. В шляпе.
По затылку Сонхо пробежали мурашки – и он обернулся к окну. От смешка, который Ё Тоюн усиленно сдерживал, у него испортилось настроение.
– Шучу. Взять вам кофе?
Проводница приблизилась к ним, толкая грохочущую тележку со снеками. По собственному усмотрению Ё Тоюн заказал два стаканчика кофе с печеньем и даже попросил принести ему комплексный обед. На лице Сонхо отразилось ощущение легкого дискомфорта. И оттого, что ему нужно более трех часов до Мокпхо ехать в поезде с незнакомым человеком, и оттого, что им, возможно, придется постоянно сталкиваться во время совместного расследования. В отличие от страдающего коллеги, Ё Тоюн выглядел вполне беззаботно.
За окном простирались поля и равнины, укрытые выпавшим на рассвете снегом. Пейзаж казался уютным. Сонхо почувствовал, как едва успевшее испортиться настроение вновь приходит в норму. После залпом выпитого кофе, который он принял от Ё Тоюна через силу, беспокойство улеглось. Поезд въехал в тоннель. За окном стало темно, и лицо Сонхо отразилось в стекле. Челка, которую он подстриг покороче всего две недели назад, опустилась уже до середины лба. Взгляд, что обычно остальным казался острым, теперь заметно смягчился.
Внезапно в памяти всплыл чей-то образ. Низкий размеренный голос, спокойная женственная натура и добрый характер. Голос этой женщины зазвенел в ушах:
– Сонхо, ты знал, что травоядные животные защищаются от нападения хищников посредством адаптации? Так же и щенята. Ведут себя послушно и податливо, заискивая перед хозяином, чтобы он дал им корм, тем самым поддерживая свою жизнь. Стоит мне только взглянуть на тебя – сразу в голову приходят травоядные.
Сонхо лишь молча слушал. А она продолжала:
– Когда смотрю в твои глаза, даже предположить не могу, о чем ты думаешь. Интересно, только у меня так?
Девушка сказала, что не может его понять. Они учились вместе на психологическом факультете, только Сонхо был старше, – и вместе попали в НАП в рамках специального отбора. После более двух лет отношений она заявила, что никогда не сможет узнать, что у него на душе, и постепенно начала отдаляться. Она добровольно согласилась на перевод и была назначена в пусанское подразделение НАП, после чего они не виделись целый год. Впоследствии на встрече выпускников Сонхо узнал, что она выходит замуж за коллегу-полицейского.
«Когда смотрю в твои глаза, даже предположить не могу, о чем ты думаешь. Интересно, только у меня так?»
Слова, брошенные ею, до сих пор эхом звучали в его голове. «Зачем она это сказала и почему стала отдаляться? – недоумевал Сонхо. – Что же я сделал не так?»
– О чем вы так усердно размышляете?
Саркастичный тон Ё Тоюна вытащил помощника инспектора из пучины воспоминаний.
– Неужели о женщине думаете? Ха-ха, судя по выражению лица, я прав. Поскольку я изучаю народную культуру, я часто присутствую на проведении кута и довольно близко общаюсь с шаманками. Что ж, угадал.
Это было странно и даже больше – неприятно. Сонхо собирался ввернуть какой-нибудь ответ, но его новый знакомый быстро вставил в уши наушники и притворился, что слушает музыку.
Ё Тоюн напевал мелодию песни «Этюд памяти»[30], отбивая ритм пальцами и поедая комплексный обед. Сонхо лишь коротко вздохнул, признав свое поражение, снял крышку со своей еды и тоже начал есть. Стоило опустошить содержимое контейнера, и расслабившееся тело тут же окутал сон. Сонхо прикрыл глаза. Ему хотелось задернуть шторы от внешнего мира и побыть одному в своем собственном.
Послышалось, как мужчина с заднего сиденья занавесил окно. Голова Сонхо откинулась на спинку.
Сколько времени прошло? Тридцать минут? Сорок? Кто-то сильно потряс его за плечо.
– Помощник инспектора, просыпайтесь. Мы в Мокпхо. Нужно быстрее сходить с поезда.
«Неужели уже три часа пролетело?» – с этими мыслями он поднялся, вытянувшись и покачав головой. Сумка его уже оказалась спущена вниз.
Покинув станцию Мокпхо, Сонхо и Ё Тоюн вошли в офис «Кей Рентал», что располагался на первом этаже старого здания на противоположном углу от привокзальной площади. В помещении, метраж которого не превышал и десяти квадратных метров, уместились стол, стул и трехместная скамья. Внутри никого не было. На стене висел постер с изображением спортивного внедорожника серебряного цвета на фоне закатного солнца. Из-под фотографии проглядывала облупившаяся краска. Тут из туалета вернулся мужчина с ключами и сделал вид, что узнал новоприбывших. Он был одет в блестящий серебряный костюм, а сверху накинул обычную желтую куртку на утином пуху.
– Вы, должно быть, Ким Сонхо?
– Да, я бронировал «Сонату» на сегодня на пять часов.
Сонхо показал владельцу распечатку с номером брони:
– Следуйте за мной.
Мужчина с ключами шел впереди; из-под куртки его выглядывали протертые на ягодицах штаны. Казалось, он очень много времени просидел в ожидании клиентов. Оставив позади станцию «Мокпхо», мужчина прошел около пяти минут пешком и наконец ступил на просторную парковку. Затем указал на серебряную «Сонату» шестого поколения[31], что стояла рядом с парковкой. Здание отсюда выглядело новым, будто было построено всего несколько лет назад.
– Вот ваша машина. Выпущена чуть менее года назад. Проверьте, пожалуйста, задний бампер и багажник. Серьезных царапин нет, но, как видите, есть одна малюсенькая на двери со стороны пассажира. Теперь откроем багажник. Видите канистру со сжиженным нефтяным газом? Вам нужно будет вернуть ее в заправленном состоянии. Вы бронировали машину с четырнадцатого по двадцатое января; вносить корректировки не будете?
– Нет, даты те же.
Ё Тоюн тем временем уже начал загружать их вещи в багажник.
– Что ж, тогда желаю приятного путешествия. На обратном пути вам нужно будет подъехать в офис к пяти часам вечера.
Сонхо сел за руль, отрегулировал сиденье и зеркало заднего вида. Ё Тоюн же забрался на пассажирское кресло и спросил:
– Обязательно было арендовать машину? Вы могли на своей поехать или попросить в полицейском участке помочь нам с разъездами, в конце концов.
Правда была в том, что Сонхо предлагали подвезти его от полицейского участка до Мокпхо, но он отказался. Ему казалось, что потом будет проще возместить расходы за арендованный автомобиль. К тому же он первый раз ехал на остров Самбо, и мысль о поездке по неизведанной дороге давила на него.
– Мне показалось, что так будет удобнее. Заодно можно и на новой машине прокатиться.
– Видимо, меня всю поездку будут по Самбо катать. В таком случае я буду подсказывать дорогу – хорошо ориентируюсь на местности.
– Вы взяли с собой заключение графологической экспертизы, которую провел профессор Ан Чхансун?
– Да, но мне было запрещено разглашать сведения кому-либо, кроме ответственного за это дело – следователя Кан Тэсу. Я не показал документы в поезде, поскольку подумал, что будет лучше, если мы обсудим их вместе в участке.
– Конечно. Я понял. До него ехать чуть больше часа, так что мы устроим поздний ужин прямо там.
Ё Тоюн снял куртку и положил ее на заднее сиденье. Отклонив кресло назад, устроился поудобнее. Его бежевая футболка с клетчатыми заплатками на плечах вся измялась. Сонхо снял пальто и пиджак, тоже убрал их назад, после чего выпрямился на водительском сиденье и пристегнулся. Установив в качестве места назначения полицейский участок Самбо, он медленно выехал с парковки на перекресток возле станции Мокпхо.
– Где вы родились?
– В Сеуле, – ответил Сонхо.
– Жили в столице с самого детства? Тогда вам, наверное, места вроде Мокпхо кажутся странными? Все-таки здесь все совсем по-другому.
– Став полицейским, я часто ездил в командировки в провинцию.
– В Мокпхо полно низких зданий. Как ни крути, а в Сеуле не так: там одни небоскребы друг на друге. Тут же много и старых домов, сохранившихся еще с эпохи японской оккупации, и живописных домиков на берегу моря.
– Остров Самбо, какой он?
Ё Тоюн усмехнулся:
– Довольно тусклый – сами увидите. Дома расположены редко, часто едешь по дороге – ни души не увидишь, кроме разве что фермеров. В художественной галерее билетами и то один работник заведует. Да и из посетителей только я. Так или иначе, зимой здесь не сезон, но, как по мне, сейчас сюда приезжать как раз самое то для тех, кто хочет отдохнуть.
Тем временем они уже въехали на территорию уезда Хэнам, миновали дамбу Кымхо и, следуя по государственной дороге № 18, проехали достопримечательности района Усуён. Перед их взором раскинулось бескрайнее море, а вдалеке показался памятник Ли Сунсину[32]. Свежий морской ветерок проникал сквозь открытое окно.
День клонился к вечеру. Сумерки сгущались, время близилось к семи. Стоило пересечь мост Самбо и въехать на остров, как на пути периодически стали попадаться фермеры, собирающие урожай. Одни под завязку набивали грузовик пекинской капустой, другие аккуратно, связка к связке, складывали в грузовые фургончики лук-батун. Кроме них, людей почти не было. Вокруг лишь море, небо и сельские угодья. Морской туман уже успел покуситься и на прибрежную дорогу.
– Они собирают урожай даже зимой, – заметил Сонхо, рассекая трассу, с которой открывался вид на прохладное зимнее море.
– На Самбо земледелием занимаются и в зимнее время. Он же на юге, так что урожай созревает несколько раз в год. Здесь, кроме фермеров, госслужащих и владельцев закусочных, почти никто и не работает. Разве что несколько человек еще в больницах и магазинах трудятся. А, ну и еще три довольно большие церкви появилось.
– Самбо известен своим кутом очищения[33]; как-то не вяжется с этим церковь.
Ё Тоюн снял очки и, протирая линзы тряпочкой, ответил:
– Людям свойственно нуждаться в какой-либо опоре. Если раньше для упокоения человеческой души требовались старые методы, например кут очищения, то сейчас им, должно быть, хочется, чтобы покой помог им обрести единый бог.
Машина, что еще не так давно неслась вдоль моря, оставив позади морской пейзаж, успела проехать знаки, указывающие на деревни Соннэри и Кёдонни.
Вскоре они вырулили на главную дорогу острова. Здесь было меньше магазинов, чем на периферии любого провинциального города, а вместо красивых зданий в одну линию стояли ветхие одноэтажные домики. Несколько раз они проезжали мимо мужчин среднего возраста, выгуливающих чиндо. Одна из собак с блестящей золотистой шерстью залаяла им вслед.
Сонхо бегло взглянул на собаку в зеркало заднего вида и вернулся к дороге: впереди показалась улица, словно паутиной пронизанная узкими переулками. Машина въехала в один из них – за парочкой кофеен виднелся рынок. Закусочных было мало, в основном это были забегаловки, где продавали жареную курицу или китайскую еду навынос. Они покинули переулок, проехали здание администрации острова Самбо и располагающуюся по соседству художественную галерею «Сочжон». Навигатор объявил, что место назначения уже совсем близко, но главная уездная дорога продолжала петлять кругами по переулкам, а полицейский участок показываться не спешил.
– Слушайте, может, зайдем в тот мини-маркет за водой; заодно и дорогу спросим? Я тоже был только в галерее, а в участок еду впервые.
По предложению Ё Тоюна Сонхо оставил машину на открытой парковке, что располагалась на углу перекрестка. Только они вышли из машины, как густой воздух окутал их с головой. Ледяной и такой свежий.
– Здешний воздух чистый, да? Ну, каково оказаться в месте без выхлопных газов?
Первым в магазинчик зашел Ё Тоюн, Сонхо – за ним. Взяв воду и несколько закусок, они направились к кассе. Двое молодых людей, на вид лет двадцати, болтая друг с другом, пробивали товары.
– Еще вчера вечером пили и дрались насмерть, а тут утро – и уже друзья закадычные. Бывает же такое.
Сонхо взглянул на стоявшего у кассы парнишку – на лбу у него красовался огромный пластырь.
– Да, блин, вообще-то жесть как больно.
– Ну прости-прости, хи-хи, – подлизываясь, извинился тощий парень, что раскладывал сигареты на прилавке.
На стене возле кассы были расклеены списки и фотографии преступников, разыскиваемых за мошенничество, убийство или ограбление. На первый взгляд люди на фотографиях и парни за кассой казались похожими. Тот, что с пластырем, уточнил, сканируя товар:
– Сосиски вам греть не нужно?
– Нет, спасибо, – ответил Сонхо, покачав головой.
– А завсегдатаи обычно греют…
– Мы ищем местный полицейский участок; не подскажете, где он?
Ребят окутала странная атмосфера. Сонхо предположил, что ночь они провели в обезьяннике.
– Вы, наверное, к нам из Сеула приехали. А по какому делу? – поинтересовался второй паренек, сев на стул слева от товарища с пластырем и раскрыв упаковку с булочкой. Пухлое лицо его было сплошь усеяно прыщами.
– Помогаем полиции.
– Выйдете из магазина, пройдете мимо парковки, затем переедете речку по мосту – там увидите два многоквартирных дома. Участок прямо напротив.
Расплатившись и выйдя на улицу, Ё Тоюн снял пленку с сосиски и засунул ее в рот. Сонхо шел к припаркованной машине, когда сзади послышался его голос:
– О, щенки чиндо.
Из клетки доносился вой, внутри кто-то шевелился. В железном ящике, что стоял возле цветочного магазина рядом с мини-маркетом, скулили два маленьких белошерстных чиндо. Миска перед ними пустовала. Пока один щенок лежал с закрытыми глазами, другой подошел к двери клетки и лизнул протянутые Ё Тоюном пальцы. Мужчина проигнорировал висевшую рядом записку «Животных не кормить» и оторвал небольшой кусочек сосиски.
– Сильно же ты проголодался.
– Нам пора.
– Ну разве не милашки? А, помощник инспектора? – спросил Ё Тоюн, скормив остатки еды щенкам.
– Что?
– Вы создаете впечатление абсолютно безэмоционального человека.
– Работа для меня на первом месте. Пойдемте.
Сонхо сел за руль. Ё Тоюн с сожалением взглянул на клетку и занял место пассажира. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Желудок тихо урчал от голода. Они выехали с парковки на пустынную улицу с видом на гору. За мостом через реку виднелись многоэтажные дома, а на противоположной стороне рядом с линией электропередач – плакат «Приветствуем в полицейском участке острова Самбо!».
Участок располагался в безлюдном месте, на заднем фоне выступала невысокая гора. Здание бежевого цвета, четыре этажа в высоту, на крыше – огромная надпись «Телефон: 15XX-1122». Железные ворота, ведущие на парковку, чуть приоткрыты. С охранного поста к ним выбежал офицер и поинтересовался:
– Чем могу помочь?
– Я прибыл из сеульского подразделения НАП по запросу Кан Тэсу – руководителя следственной группы из отдела тяжких преступлений.
Перекинувшись сообщениями по рации, офицер распахнул дверь:
– Проезжайте, пожалуйста.
Сонхо припарковался возле служебного минивэна и вылез из машины. За зданием далеко впереди виднелась небольшая возвышенность. Он зашагал к мирно стоящему, будто бы высеченному в горе зданию участка. В вестибюле им махнул рукой мужчина лет пятидесяти: он вышел навстречу, когда ему сообщили об их прибытии. Незнакомец в охотничьей кепке и коротком темно-синем тренче одарил их приветливой улыбкой.
– Вы, наверное, устали после долгой дороги. Как удачно вышло: еще немного – и я собирался звонить, чтобы выехать к вам навстречу. Меня зовут Кан Тэсу. Ваш руководитель Квон Ёиль хорошо поживает?
Внешность его действительно была вполне под стать кличке Питбуль; при этом опрятная наружность, маленький рост и солидная фигура создавали ощущение надежности. Кан Тэсу не выглядел жестким и невежественным человеком, равно как и не производил впечатления, будто готов врезать кому-то в порыве. Сонхо даже подумалось, что такая атмосфера обычно окружает тех, кто достаточно терпелив, чтобы упорно делать порученное дело до последнего.
– Работать начнем с завтрашнего дня. Вы же еще не ужинали? Шеф сказал, что угощает, и уже договорился обо всем с одним хорошим местом. Поедите, а после я провожу вас туда, где вы будете жить.
Низкий густой голос Кан Тэсу внушал доверие. Сонхо осторожно заметил:
– Если вы одного возраста с Квон Ёилем, то можете обращаться ко мне без лишних формальностей.
– Ладно, – ответил Кан Тэсу с широкой улыбкой, – тогда так и поступим. Ох, что же это я! Вы ведь Ё Тоюн, ученик профессора Ан Чхансуна, верно?
Стоявший за спиной Сонхо Ё Тоюн наконец склонил голову и вежливо поздоровался.
– Простите. Я просто очень рад видеть Ким Сонхо, так что забылся немного. Квон Ёиль его так расхваливал; оставалось только на слово ему поверить. Ну, так или иначе, давайте разберемся с этим делом.
– Стойте, мне кажется, я вас где-то видел. А! Вы, случайно, не появлялись в программе «Реальные истории следователей»?
От слов Ё Тоюна Кан Тэсу расплылся в улыбке:
– Вы смотрели? Я там появлялся в качестве близкого друга Квон Ёиля. Что ж, вы против рынка же ничего не имеете? Тогда поехали.
Они сели в машину к следователю Кану. И сразу же свернули с главной дороги в переулок. Там жались друг к другу дома с вывесками вроде «Свежая рыба круглосуточно» или «Столики на компанию, ребрышки на углях в ресторанчике у Хынбу», а за ними из темноты проглядывало здание с огромной неоново-красной вывеской «Мотель “Песок” – развлечения для взрослых». Словосочетание «развлечения для взрослых» почему-то сбивало с толку. Сонхо вошел в рыбный ресторанчик вслед за Кан Тэсу, разулся и убрал ботинки в шкаф.
– Оставьте, работники сами разберутся. Клиентов не так много. В мертвый сезон-то.
Похлопав Сонхо по плечу, Кан Тэсу прошел вперед, Ё Тоюн – за ним.
– Расслабьтесь. Сегодня просто пообщаемся да покутим вдоволь.
Официантка открыла раздвижную дверь с бумажными вставками, за которой показались два больших переносных столика, полностью заставленные закусками. Трое мужчин, что уже сидели внутри, поднялись с приветствиями.
– Здравствуйте! Рад познакомиться. Вы к нам из самого НАП приехали, так что возлагаем на вас большие надежды. Меня зовут О Ёнсик, я следователь из отдела по расследованию тяжких преступлений участка Самбо.
Мужчина напротив Сонхо протянул ему руку. Опрятной внешности, некрупного телосложения, чуть за тридцать. Сонхо с Ё Тоюном по очереди обменялись с ним рукопожатиями. Затем настала очередь мужчины с растрепанными волосами и ухмылкой на губах. Шатающееся тело, затянутое в костюм, на носу круглые очки без оправы.
– Добро пожаловать на остров сокровищ Самбо. Хан Миндон. Я из пиар-отдела местной администрации. Обращайтесь, если вдруг возникнут какие-либо проблемы.
Худые пальцы Хан Миндона особенно сильно бросались в глаза. Третий мужчина, что все это время стоял наряду с остальными, был очень крупен, имел залысины и носил золотые кольца на пальцах. Так и не представившись, он в спешке сделал заказ и лишь после протянул визитку с подписью «Председатель Ассоциации торговцев».
– Эй, председатель Ли, кончай заказывать. Расходы, между прочим, на полицейский участок лягут, да и куда нам больше? И одного блюда с ассорти сырой рыбы за глаза бы хватило. – Кан Тэсу попытался отговорить председателя Ли, но тот и секунды ровно не усидел – тут же позвал официантку и заказал еще две тарелки сасими из дикого палтуса.
– Ну что ж вы! К нам из НАП пожаловали два столь выдающихся человека, которых мы до этого только по телевизору и видали; негоже пренебрегать гостеприимством. Верно, уважаемые следователи?
Сонхо в растерянности выдавил из себя улыбку, Ё Тоюн же, будто бы не обращая внимания на эти слова, отвернулся в сторону и рывком опрокинул в себя рюмку сочжу[34].
– Я же говорил: следователь только один, второй молодой человек – куратор в музее, а ты постоянно забываешь. Не поймите его неправильно. Он уже успел подвыпить на другой встрече.
Одна за другой ушли закуски и рыба, алкоголь с каждым бокалом кружил голову все больше. Сонхо отказывался от половины тостов. Кан Тэсу и председатель Ли пьянствовали по полной, а Хан Миндон с О Ёнсиком следили за ситуацией, отпивая по чуть-чуть. Ё Тоюн же осушал каждую предлагаемую рюмку.
– Бог ты мой, а этот детектив в очках-то как хорошо пьет! И стиль мне его нравится. Крашеные вьющиеся локоны теперь и для следователей классикой стали. Так и пышет благородством.
В ответ на лесть председателя Ли Ё Тоюн залпом проглотил очередную рюмку и заметил:
– Следователем быть здорово. Я тоже когда-то хотел стать полицейским.
У председателя была привычка не дослушивать чужую речь до конца, а слова Ё Тоюна он и вовсе пропустил мимо ушей, зато протянул рюмку Сонхо. Кан Тэсу ответил на звонок, затем подошел к Сонхо и тихо произнес:
– Глава нашего участка тоже должен был прийти, но его ужин с губернатором немного затянулся, поэтому он, наверное, не сможет быть сегодня. Ничего страшного?
Помощник инспектора кивнул, не придав этому особого значения. Тут председатель Ли резко вскочил с места и начал пританцовывать, дергая широко расставленными руками, толкнул Сонхо и приткнулся рядом с Кан Тэсу.
– Эх, атмосферка что надо. Ух-х, как хороша! Кстати, Тэсу. Тебе бы поскорее вернуться в региональное полицейское управление Чолла-Намдо; не слишком ли много хлопот для человека, вышедшего из-под крыла НАП?
Слова председателя Ли кольнули Кан Тэсу словно иглой, и внутреннее напряжение отразилось на его лице.
– Любишь же ты своими ненужными ремарками людей в затруднительное положение ставить.
Председатель до краев наполнил рюмку красной жидкостью из стеклянной бутылки.
– Ну-ну, будет досадно, если мы уйдем, ни капли не выпив фирменного продукта острова Самбо – хончжу «Рубикон». Всем по полной, до краев!
Сонхо радость не разделял, но выбора у него не было – пришлось и ему принять рюмку.
– Так-так, до дна! За нас!
Крепкий сорокаградусный ликер, обжигая горло, с трудом просочился внутрь. Настолько с трудом, что Сонхо чуть не вырвало.
– А полицейские-то и пить толком не умеют. Еще по одной! В этот раз выпьем коктейль «Восход»!
Председатель Ли плеснул пива, заполнив стакан больше чем наполовину, а оставшуюся часть заполнил ликером. Жидкость не осела на дно, так и осталась верхним слоем.
– После него голова вообще не болит! До дна, чтоб оно блестело! Выпьем. Ура!
Обычно Сонхо не пил столь крепкие напитки, потому сейчас его желудок выворачивало. Его совершенно не устраивало, что человек, которого он впервые видит, так наседает на него с выпивкой. Настроение портилось, гнев усиливался. Председатель Ли уже начал разливать «бомбочки» из пива и ликера[35], когда Сонхо перевернул свой стакан вверх дном. Атмосфера сгустилась, и взгляды присутствующих метнулись к ним двоим. Тогда вклинился Хан Миндон:
– Попробую немного разрядить обстановку.
Худощавый мужчина поднялся с места, бросился к караоке в дальнем углу комнаты и нажал на кнопку включения. Привычным движением руки натянул тканевый чехол на микрофон, включил его и схватил с пуфика песенный каталог.
– Остынем немного. Вечно любимый трек председателя Ли под номером восемнадцать – песня о том, как учитель возвращается в деревню на острове и становится председателем Ассоциации торговцев. Исполню композицию «Учитель из островной деревни»[36].
Комнату наполнил глубокий мужской тембр. Сонхо никак не мог свыкнуться с происходящим. А его компаньон из Сеула тем временем подчистую смел всю рыбу и лежал навзничь на столе, постоянно дергая свои очки. Ё Тоюн съел так много, словно вернулся на остров лишь затем, чтобы наесться до отвала. Несмотря на свое стройное тело, мужчина все продолжал заливать внутрь алкоголь и пихать еду. Сонхо почувствовал тяжесть в желудке. Он давно не пил, и ему было некомфортно с людьми, которые столь остервенело притворяются близкими друзьями с теми, кого видят впервые. К тому же все забыли про работу и ни одним словом не обмолвились об похищениях.
Застолье, сопровождаемое бессмысленными разговорами, продолжалось около двух часов. В председателе Ли намешался знатный коктейль, он прилип к микрофону и без конца горланил песни Ли Мичжи и Намчжина[37]. Кан Тэсу снял свою охотничью кепку и, потрепав седые волосы, осторожно оценил состояние Сонхо.
– Тебе, наверное, не по себе, да? В НАП в основном берут элиту, там совсем иная атмосфера.
– Вовсе нет. Я просто устал и хочу отдохнуть после поездки.
– Не волнуйся, на второй раунд мы не пойдем.
Пока Хан Миндон и О Ёнсик оттаскивали председателя Ли от кассового аппарата (тот все махал карточкой со словами: «Я просто обязан рассчитаться!»), Кан Тэсу оплатил счет своей картой. Затем председатель, будучи уже сильно подшофе, схватил Сонхо и громко заявил:
– Что ж, поехали! Снимем напряжение в развлекательном заведении. Следователи наши, ах, бедные вы мои, какой бы сложной и тяжелой ни была работа, всегда можно расслабиться по полной. Ух-х-х.
На улице возле рыбного ресторанчика председатель Ли разошелся еще сильнее. Он настаивал на том, чтобы поехать в ночное заведение и вызвать девушек, хотя всем уже хотелось разойтись по домам и отдохнуть. Сонхо эта навязчивость ужасно разозлила, но он ничего не ответил, лишь молча стоял и терпел, пока наконец с силой не выдернул руку из хватки председателя и не отступил подальше.
Наблюдавший за всем со стороны Ё Тоюн подошел к нему и прошептал:
– Слушайте, проституция ведь нелегальна, да? Оказывается, даже полицейским такое не чуждо. Судя по настойчивым предложениям председателя.
Сонхо метнул яростный взгляд в его сторону:
– Чушь-то не несите.
Куратор отвернулся, чтобы не смотреть ему в глаза. Директор ресторана подогнал машину: Кан Тэсу сел на пассажирское сиденье, Сонхо с Ё Тоюном – сзади. Зеркало заднего вида запечатлело, как Хан Миндон и О Ёнсик затаскивают председателя Ли в такси.
– Директор Ким, подвези нас, пожалуйста, до полицейского участка. И сразу же вызови такси. А ты, помощник инспектора Ким, не суди строго. Председатель Ли ушел на пенсию в должности директора школы Самбо и стал тем еще пьянчугой. Еще бы, поуправляй двумя ресторанами и повыпивай с гостями: конечно, алкоголизм разовьется. Человек-то он не плохой.
Директор рыбного ресторанчика, что сидел за рулем, вклинился в разговор:
– Само собой. Знаете, как сложно управлять рестораном и не пить? В любом случае культура на острове не особо развита, так что каждую ночь тут проводят либо в компании алкоголя, либо с хватху[38]. Поблизости ни кинотеатра, ни, как их там, кофеен, которые так нравятся столичным дамочкам.
Ё Тоюн просунул голову вперед между сиденьями.
– Так ведь кино можно и в интернете посмотреть.
– Да куда там пожилым такие фокусы с техникой проворачивать! Да даже если б и умели, все равно бы не смотрели – глаза больные.
Некоторое время спустя машина директора ресторана подъехала к полицейскому участку. Сонхо с Ё Тоюном высадились и достали из багажника арендованной «Сонаты» свои вещи. Ждали недолго – вскоре показалось такси, прорывающееся сквозь темноту.
– Вы выпили, так что пока оставьте машину здесь, а завтра приезжайте в участок к девяти утра, – сказал Кан Тэсу. – Вообще на «Набережной чудес» есть полицейский тренировочный центр, но свободных комнат сейчас нет. Там живут полицейские, которые переехали сюда вместе с семьями. Так что временно остановитесь в гостинице. Такси приедет за вами в восемь, – затем обратился к водителю: – Довезите их до гостиницы на набережной, пожалуйста.
Такси подхватило Сонхо с Ё Тоюном и выехало со двора полицейского участка. Сонхо молча смотрел в окно. Ё Тоюн что-то искал в интернете.
Прибрежная дорога, горная тропа, море и плеск волн вдалеке – вот и все, что осталось от острова Самбо в темноте. Ни следа людей, только машина, рассекающая по дороге без единого фонаря, доверившись лишь свету фар.
Сонхо поглаживал свой ноющий желудок в попытках унять неприятные ощущения и прислушивался к плеску волн. Подул соленый морской бриз. Пролетело уже полчаса, и вот машина скользнула между полями. Вокруг все было заброшено и завалено кучей бесполезного хлама. Деревня опустела настолько, что до ближайшего дома нужно было десять минут идти пешком.
Едва в поле зрения появилось темно-синее море, снова началась прибрежная трасса. Еще около пяти минут пути – и трасса пересекла горную дорогу. На возвышенности показались широкий двор и одноэтажное здание, в котором горел свет. Внутри друг за другом располагались банкетный зал, офис управляющей компании и магазинчик, где продавали рамен и напитки. Из здания вышел высокий мужчина. Спортивная стрижка, опрятный костюм, чуть младше тридцати.
– Мне звонили из полицейского участка. Вам нужно две комнаты, верно?
Сонхо с Ё Тоюном молча достали из багажника свои вещи и быстро последовали за управляющим. Тропинка привела их к каменной лестнице, взобравшись по которой они увидели вырубленное в скале двухэтажное здание гостиницы. Окрашенное белой краской, оно выглядело новым, будто и пары лет не прошло, как его построили. Сзади – поросшая зеленью гора, спереди – набережная с одним-единственным фонарем и сетью, протянутой по отмели для выращивания морской живности.
– Если захотите спуститься к морю, можете воспользоваться боковой каменной лестницей, что идет вниз по склону.
– Почему вы стали сотрудничать с полицией?
– Если честно, многие владельцы гостиниц не особо приветствуют полицейских в качестве постояльцев. И все же я им помогаю, – ответил мужчина, демонстрируя улыбку.
– Вы здесь один живете? – спросил Ё Тоюн, поставив чемодан.
– Нет, по ночам мне помогает одна старушка с острова. Она и за магазинчиком следит, и еду готовит. Раньше собирала устриц; говорит, что эта работа для нее сродни подработке, вот и продолжает выручать. Я сюда приехал по приглашению близкого к нашей семье человека, так что буду здесь в качестве помощника до весны, а потом снова уеду в город.
Сонхо понимающе кивнул.
Могут ли люди жить одни, когда вокруг совсем никого нет? Серийным убийцам, с которыми он виделся в тюрьме, нравилась тишина. Они не вели активную социальную жизнь, почти не имели родственников или друзей, с кем можно было бы обменяться новостями. В общем и целом были равнодушны к взаимодействию с людьми. Но даже им было тяжело подолгу находиться в одиночном заключении. Крепкие молодые люди вполне могут оставаться в таких местах на короткое время, но длительное пребывание в одиночестве все же невозможно.
Следуя за молодым человеком, компания поднялась по боковой лестнице на второй этаж. Управляющий достал ключи.
– Комната номер двести один – для следователя Ё Тоюна, комната номер двести два – для следователя Ким Сонхо.
После этого молодой человек спустился по лестнице, а оставшиеся в коридоре Ё Тоюн и Сонхо встали каждый напротив своих дверей.
– Все считают меня полицейским, ха-ха. Здорово, что мы будем жить поодиночке. Я думал, что нам придется спать с полицейскими всем вместе. Что ж, отдыхайте.
Ё Тоюн вошел в свой номер; вслед за ним открыл дверь и Сонхо.
Это была комната с небольшой кроватью, кухней с обеденным столом и гостиной. Над кроватью располагалось створчатое окно, открывающееся внутрь, рядом с прихожей – совмещенный с ванной туалет. Сонхо вытащил из сумки удобную одежду, открыл стеклянную раздвижную дверь и вышел на балкон. Перед глазами простиралось бесконечное море. Бледный свет фонаря широко освещал темные воды вдалеке. Тут и там проглядывали рыболовные сети, а в них – белые пятна рыбьих плавательных пузырей.
Сонхо расстегнул пуговицы рубашки и последовательно достал одежду, что была аккуратно сложена в сумке. Рубашку он повесил на вешалку, как и предварительно сложенные пополам брюки. Достав гигиенические принадлежности, отнес их в ванную и расставил их по порядку. Мыло было упаковано так, будто им еще ни разу не пользовались, что очень ему нравилось.
Чтобы снять усталость, Сонхо отправился в душ. Стоя под напором воды, он ненадолго прикрыл глаза. Вышел из ванной, только когда почувствовал слабость. Переодевшись, он осознал, что в комнате нет даже бутилированной питьевой воды. Купленные в мини-маркете закуски остались в машине, брошенной у полицейского участка. Сонхо с тоской наполнил чайник и включил газовую конфорку.
Терпя пресный вкус кипяченой воды, он включил ноутбук. Загрузил из интернета карту острова Самбо и пальцами прошелся по местам, где произошли похищения (Сонхо изучил связанные с делом материалы в базе НАП еще перед поездкой). Затем раскрыл большую карту острова, которую привез с собой из Сеула. Вытащил из сумки линейку с красным маркером и соединил линиями несколько точек: деревню Кымгамни, где пропала первая женщина; комплекс Уллимсанбан, где работала вторая, и деревню Мангилли, где она жила (поскольку место похищения точно определить было нельзя); а также смотровую площадку Себаннакчо, в районе которой исчезла третья. Смотровая площадка располагалась примерно в часе езды от первой и второй точек.
Обычно в случае серийных ограблений преступники, набравшись уверенности после первого дела, склонны выбирать своей целью места, близкие к их собственному жилью. Бывают и те, кто, напротив, сначала ищет цель поближе, а затем постепенно переходит на более отдаленные места. Количество жертв в этом деле было небольшим, но деревни Мангилли и Кымгамни, то есть предполагаемые места преступления, были довольно близко расположены друг от друга, поэтому Сонхо подумал, что и дом преступника вполне логично может располагаться недалеко от них. Так, начертив треугольник, пересекающий комплекс Уллимсанбан, он попробовал определить возможный радиус.
Сонхо также оценил вероятность того, что преступник может проживать на западе. Он отметил именно левую половину, поскольку у серийных преступлений есть одна особенность: они тяготеют к левой части пространства. Эта секция включала деревни Сончжонни и Корённи. Чтобы сузить предполагаемый радиус, понадобилось три случая. Сравнительно близко к району проживания преступника можно подобраться при наличии минимум пяти. Близость места к дому при этом могла оказывать психологическое давление на похитителя. Приняв во внимание все детали, Сонхо выделил разными цветами две возможные точки. Он заключил, что преступник может жить неподалеку от комплекса Уллимсанбан, а значит, радиус может быть довольно большим. Но полагаться в расчетах лишь на географию было бесполезно. Необходимо было собрать дополнительные сведения о деле, чем он и собирался заняться завтра.
Завершив профилирование предполагаемого места проживания преступника, Сонхо почувствовал усталость и пошел ложиться. Он совершенно забыл о бессоннице, что отравляла ему жизнь в Сеуле, и с усилием закрыл глаза. В темноте сквозь окно просачивался тусклый свет фонаря. Мужчина лег на бок.
«Интересно, нет ли у Ё Тоюна проблем со сном?» – размышлял Сонхо. Внезапно вспомнились его слова про призраков. По позвоночнику пробежал холодок. Повысив температуру обогревателя, Сонхо включил телевизор. Немного посмотрел дискуссионную передачу, которая показалась ему бессмысленной, и переключил канал. Наблюдая за тем, как двадцать поп-идолов выходят на сцену, поют и танцуют, Сонхо невольно закрыл глаза.