В пять утра Сонхо снова включил компьютер.
Ю Чонёль отправил заявку в «Друзья».
Сонхо заглянул в профиль. Надпись в шапке гласила: «Друг, что восстановит справедливость».
«Кажется, меня действительно обокрали», – подумал Сонхо. Никто, кроме следователей из полицейского участка Каннама, включая Пак Минчхоля, а также нескольких следователей из НАП, не мог узнать о том, что по результатам психологического теста и личной беседы с Ли Чунхи он составлял письменное заключение, в котором анализировал, способен ли юноша совершить преступление. Но еще были преподавательница, отвечающая за проведение консультаций, двое школьников и их друзья, которые могли узнать обо всем из мессенджера, телефонных звонков или соцсетей. Получается, что в курсе дела могло быть довольно большое количество случайных людей.
Сонхо встретил утро, ни на минуту не сомкнув глаз. Выпил чашку крепкого кофе, надел костюм. Захватив отчет о Ли Чунхи, направился на парковку и сел в машину. Он как раз пересекал мост Панпхо по автомагистрали Канбён, когда раздался телефонный звонок.
– Алло?
– Помощник инспектора, вы уже в пути? – звонила Ли Чуён.
– Да.
– На сайте «Випо» появилось много постов про вас. Кажется, кто-то украл ваши личные данные и, как говорится, начал полномасштабное наступление. Судя по частоте поисковых запросов, требуется принять ответные меры. Я отследила IP-адреса, с которых были опубликованы посты, и выяснилось, что они ведут к двум компьютерным клубам в Синчхоне и Каннаме.
– Полномасштабное наступление, говорите? Частота поисковых запросов?
– Я расскажу вам подробнее при встрече.
На этом разговор с Ли Чуён завершился. Речь ее была слишком резкой, какой она обычно бывает в официальной рабочей обстановке. Этот нюанс заставил почувствовать всю серьезность ситуации. Ощущение было крайне странным.
По просьбе журналистов Сонхо несколько раз давал интервью для газет. В телевизионных съемках он тоже участвовал – делился мнением об отдельных делах. Соцсети свои почти не вел, хотя сидение в интернете можно было вполне назвать его единственным хобби.
Однажды он видел, как тяжело пришлось одному из высокопоставленных чинов полиции из-за нападок в интернете. Тот в рамках дискуссионного шоу, которое шло по кабельному каналу, поделился личным мнением насчет системы уведомления о сексуальных преступниках[17], а точнее о прямом наблюдении за ними и вмешательстве в их личную жизнь. Мнение это противоречило убеждениям интернет-пользователей, но ничего плохого в себе не несло. Однако из-за разницы в точках зрения он подвергся нападкам со стороны нетизенов и в результате был переведен из НАП в один из провинциальных полицейских участков. Сонхо считал, что далек от всего этого. К тому моменту, как он пришел в НАП в январе 2009 года, он работал в полиции уже пятый год, ему было тридцать два. Тогда Сонхо даже представить не мог, что однажды окажется в топе поисковых запросов.
Добравшись до каннамского полицейского участка, Сонхо схватил свой дипломат и со всех ног побежал внутрь. Когда он вошел в офис отдела тяжких преступлений, двое следователей, одним из которых был посуровевший Пак Минчхоль, что-то обсуждали с Ли Чуён. Сонхо с напряженным лицом подошел к ним.
– Можно взглянуть на компьютер?
Ли Чуён молча уступила место перед ноутбуком. Сонхо кликнул мышкой на поисковик. «Дело Ха Нари» висело на восьмом месте в топе. На двенадцатом – «Ли Чунхи», на двадцатом – «Ким Сонхо из НАП». Затем он зашел на «Випо». На главной странице сайта было закреплено несколько постов в духе: «Предлагаю украсть личные данные Пак Минчхоля и Ким Сонхо из полицейского отделения Каннама, которые назвали виновным Ли Чунхи, участника форума “Випо”, несправедливо подозреваемого в совершении преступления», а под ними – несколько сотен комментариев. Сонхо резко вскочил со стула и набросился на Пак Минчхоля:
– Как такое могло произойти?
– Тому, кто встречался с одноклассниками Чунхи, это известно явно лучше, чем мне. Из-за них слухи и разлетелись.
На лице Ли Чуён отразилось изумление.
– Мне очень жаль. Ведь это я предложила с ними встретиться…
– Отделу киберрасследований здесь делать нечего! Это работа отдела тяжких преступлений, – категорично заявил пожилой руководитель следственно-оперативной группы, что стоял за спиной Пак Минчхоля. Тот в свою очередь со злостью произнес:
– Отдавайте свой отчет и уходите. Возвращайтесь в свое НАП, статистику там собирайте или с бумажками копайтесь – все равно. Но на месте преступления вам не место.
Сонхо в нерешительности достал письменное заключение из своего дипломата и протянул следователю:
– Я также выслал его вам по почте.
Пак Минчхоль пробежался глазами по документу и взревел:
– Ха, я так и знал! Это еще что такое? «Считаю необходимым исключить Ли Чунхи из списка подозреваемых и рассмотреть в качестве новых подозреваемых других пользователей сайта “Випо”, поскольку он не обладает достаточными физическими и стратегическими навыками для совершения преступления»? Я, значит, просил его, а он что? Все, с меня хватит! На сегодня запланирована проверка на детекторе лжи, так что скоро мы его разоблачим.
Сонхо решительно запротестовал:
– Раз так, зачем вы тогда запрашивали помощь у отдела криминальной психологии? Если по собственной воле игнорируете мое заключение и не желаете принимать его во внимание. Вы что, хотите сказать, что с самого начала уже определили линию расследования и подозреваемого, а меня позвали просто так, на фоне постоять?
Пак Минчхоль бросил отчет на пол и гневным тоном выплюнул:
– Затем, что послушал других следователей. Слова профайлера, у которого ни доступа к месту преступления, ни доказательств, ничем не лучше неразбочивого лепета шаманки. Причина, по которой якобы стоит исключить Ли Чунхи из списка подозреваемых, лишь чушь, основанная не на конкретных доказательствах, а на каких-то пресловутых психологических факторах – так, гадание на кофейной гуще да пускание пыли в глаза.
– Криминальная психология тесно связывает сразу несколько научных направлений: психологию и криминалистику, поведенческие исследования и криминальную статистику. Это все не с потолка берется, понимаете?
– Вот умора! Так и я могу. Боже ты мой, какой же я дурак, оказывается; надо было просто его прижать!
Пак Минчхоль грубо толкнул Сонхо. Тот хоть и разозлился, но никак не ответил, лишь состроил обиженное лицо. Руководил делом все равно следователь. Профайлер же играл второстепенную роль – и это дико расстраивало.
Вдруг Ли Чуён вскрикнула:
– На форуме «Випо» пишут, что Ли Чунхи покончил с собой!
– Что?!
Следователь схватил телефон и в спешке набрал кого-то.
– Да что ж она не берет? Бери давай! А… алло? Ли Санхи? Где сейчас Чунхи? Что? В реанимации больницы Каннама? Повесился ночью? Да, я понял. Скоро буду.
Швырнув телефон на стол, Пак Минчхоль схватил Сонхо за ворот рубашки.
– Слышь, ты как там с ним беседовал, что аж до такого дошло? Сегодня ночью он в ванной повесился! Что теперь делать, когда он без сознания?! Если б мы поскорее взяли его под стражу, ничего такого не случилось бы! Ты все испоганил! Сидел, только резину тянул да со своими тестиками играл!
– Эй, следователь Пак, отпусти его! Не стоит полицейскому так себя вести.
Только после того, как остальные следователи усмирили его (даже Ли Чуён пришлось вмешаться), Пак Минчхоль успокоился, а Сонхо наконец смог высвободиться из его рук. Абсолютно обессилевший и сбитый с толку, он с трудом уселся на стул и постарался прийти в себя. Казалось, он и пальцем пошевелить сейчас был не в силах. После многочасового разговора с Ли Чунхи Сонхо даже не узнал, где парень и что с ним, поэтому сейчас его терзали вопросы. Пак Минчхоль вышел из кабинета с другим следователем, и Ли Чуён протянула помощнику инспектора стакан воды.
– Что нам теперь делать? – спросила она, глядя на Сонхо. В его же голове без конца крутились слова Пака: «…если он вдруг совершит самоубийство под давлением следствия, дело в тот же день превратится в перманентный висяк».
– Для начала необходимо проверить личность подозреваемых. Нужно встретиться с владельцами «Випо» и отобрать наиболее сомнительных пользователей.
Офицер выглядела озадаченной.
– Если честно, в ноябре прошлого года владелица «Випо» передала мне сведения об участниках форума в связи с заявлением Ха Нари, но сказала, что в дальнейшем это будет проблематично. Пользователи тогда сильно возмущались, многие из них и вовсе удалили свои учетные записи. Гадости-то писать всем хочется, а в полицию идти – никому. С тех пор они стали жестко относиться к передаче личной информации. Кричат: мол, только с ордером приходите. Поэтому в этот раз мы смогли узнать данные тех, кто писал комментарии о Ха Нари, в том числе и Ли Чунхи, только получив соответствующий ордер.
– А что делать мне? – Теперь уже Сонхо задал этот насущный вопрос. – Мое имя все продолжает мелькать на форуме…
– Лучшее решение – никак не реагировать. На этом сайте ни один скандал не задерживается и пары дней. Конечно, Ли Чунхи все-таки попытался покончить с собой, поэтому понадобится чуть больше времени, но тихо переждать будет лучше, чем лезть на рожон. Пока, если вас не затруднит, удалите аккаунты со страниц, которыми вы пользовались, и ни в коем случае не публикуйте в соцсетях посты с критикой или провокационными заявлениями в сторону «Випо». И не отвечайте на звонки с незнакомых номеров. Это не продлится дольше недели, я вам гарантирую.
– Хорошо, я понял.
Взгляд Сонхо остановился на титульном листе составленного им отчета, который Пак Минчхоль неистово смял и бросил на пол. В графе с подтверждением содержимого документа одиноко стояла только его печать[18]. Недавняя сцена все еще четко стояла перед глазами: как его хватают за воротник, произнося жестокие, грубые слова. Гнев захлестнул его. Мужчина схватил отчет и, крепко сжав бумаги, убрал их в дипломат.
Сидя в своей машине на парковке, Сонхо попытался осмыслить происходящее. Сначала он раздумывал над тем, чтобы поехать в реанимацию, но в конце концов направился в НАП. С улицы Техеранно в районе Самсондон он повернул на Олимпийский проспект в направлении моста Тонхо. Затем пересек его и въехал в тоннель Оксу.
Глаза его блеснули в темноте туннеля.
Бессонница и тревожность. Нерешительность.
Зависнув, будто ненадолго словил глюк, Сонхо отпустил руль. Едва машина наехала на разделительную полосу, он снова крепко вцепился в руль и наконец пришел в себя. Сзади кто-то грубо просигналил.
Вскоре машина пересекла центр проспекта имени короля Сечжона. Затем на перекрестке свернула в сторону станции «Содэмун».
Когда Сонхо остановился на светофоре перед пешеходным переходом, по радио сообщили новость о попытке самоубийства Ли Чунхи. На душе стало тяжело. С началом рекламы он убавил звук. Небо заволокло тучами. Вокруг стемнело, упали первые капли дождя.
Сонхо остановился перед железнодорожными путями на развилке возле здания НАП. Шлагбаум на переезде был опущен, а мимо медленно проезжал поезд, следующий по линии «Кёный». Обычно он заворачивал за НАП и доезжал до конечной – станции «Сеул». Под звон предупреждающего сигнала Сонхо облокотился на руль, и ему кое-что вспомнилось.
В тот день он один ехал на поезде и по дороге в Чхунчхон наблюдал из окна за укрытыми снегом полями и горами. Воспоминания о том пасмурном зимнем дне, черном небе и заснеженном пейзаже оставались яркими, как кристаллы слюды. Тогда ему разбили сердце, отчего внутри клокотал гнев. Сонхо смотрел в окно и пытался подавить это чувство. До Чхунчхона он все-таки доехал, но на деле был совершенно не в настроении бродить по достопримечательностям. Навернув пару кругов по центру города, он съел тарелку местной гречневой лапши. По дороге обратно в Сеул на душе стало легче. Казалось, будто сердце окунули в прохладную воду и оно, впитав прохладу, наконец смогло отпустить всю боль. На следующий день он старательно пытался вспомнить, почему чувство неразделенной любви тогда улеглось, но в памяти всплывал лишь горько-сладкий вкус гречневой лапши.
Хвост поезда пронесся мимо и скрылся из вида. Стоило нажать на педаль газа – и машина тронулась с места.
Сонхо оставил машину на стоянке возле здания НАП, затем на лифте поднялся на второй этаж и вошел в офис Центра криминалистики. Квон Ёиля на месте не было.
Покинув офис, мужчина направился в местный образовательный центр. На зимних каникулах младшеклассники занимались там в рамках лагеря юного криминалиста. Участники этой программы могли на личном опыте ознакомиться с различными методами криминалистики, например со снятием отпечатков или проверкой на детекторе лжи. Одетый в полицейскую куртку Квон Ёиль раздавал школьникам кепки с логотипом KCSI[19] и грамоты почетного криминалиста.
Наконец отдав кепку и грамоту последнему ребенку – девочке в очках, что сидела на заднем ряду, – Квон Ёиль подошел к Сонхо. Тот с каменным лицом отчитался перед начальником:
– Запрос на расследование совместно с полицейским участком округа Каннам удовлетворен. С этого дня возвращаюсь в НАП.
– Слышал, ты по полной хлебнул на Каннаме? – спросил Квон Ёиль с ухмылкой.
– Прошу прощения?
– Пойдем в офис.
Отдел анализа улик, отдел по работе с ДНК и отдел криминальной психологии, что располагались рядом друг с другом, погрузились в тишину. Шесть огороженных перегородками рабочих столов стояли в два ряда, на каждом стопками высились различные документы, научные работы по психологии и библиографии. На стене в центре офиса висел монитор, транслирующий текущую ситуацию. Двое расположились за небольшим столиком прямо под ним.
Несколько профайлеров сейчас были на задании в полицейском участке округа Мапхо: сеульское подразделение НАП запросило подкрепление в связи с серийными сексуальными нападениями на женщин в западной части столицы.
– Присаживайся.
Квон Ёиль протянул Сонхо чашку с лично заваренным кофе.
– Тут как раз и дождь пошел, самое время для чаепития. Я слышал историю в общих чертах: говорят, твои личные данные украли в интернете.
Полицейская сфера сама по себе довольно закрытая, но скрыть здесь что-либо просто невозможно. Благодаря частым совместным расследованиям, запросам на подкрепление, постоянным встречам и переводам в провинциальные участки можно было легко познакомиться с полицейскими из любого региона. И часа не проходит, как новости долетают из полицейского участка Каннама до НАП.
– Простите. Мне нечего сказать в свое оправдание. Я понесу ответственность за это дело, проведу более тщательный анализ и предоставлю рапорт.
– Да нет, лучше в дело Ха Нари больше не лезь. К тому же я тут с главой НАП поговорил… Так или иначе, в случаях особой важности ты должен следовать моим решениям.
Своим твердым взглядом Сонхо пытался определить, что на самом деле скрывается за приятным образом Квон Ёиля. Но дать ему какую бы то ни было оценку было нелегко.
– Ты когда-нибудь бывал в уезде Чиндо? Хотя отсюда, конечно, далековато.
Внезапный вопрос начальника застал Сонхо врасплох.
– Вы имеете в виду остров Самбо[20]?
– Верно. Туда можно доехать из Мокпхо – нужно только мост Самбо[21] пересечь. А до самого Мокпхо можно на скоростном поезде добраться.
– Почему вы вдруг заговорили об этом?
Квон Ёиль некоторое время смотрел в пустоту, затем, усмехнувшись, объяснил:
– Есть один парень по имени Кан Тэсу; мы с ним вместе в полицейской академии учились. Он в одном только отделе тяжких преступлений двадцать лет проработал. Его Питбулем даже звали – знаешь, агрессивные такие собаки. В общем, он попросил прислать кого-нибудь, чтобы помочь в расследовании дела об исчезновении трех женщин на острове Самбо. Поезжай, недельку поработай там в качестве профайлера и возвращайся.
Сонхо знал об этом деле. Без вести пропали три женщины: шаманка, известная своими кутами[22]; сотрудница комплекса Уллимсанбан, где находятся мастерская и родной дом известного художника времен позднего Чосона[23] Сочхи Хо Рёна – мастера живописи намчжонхва[24]; а также владелица небольшой гостиницы на побережье возле смотровой площадки Себаннакчо. Вся страна узнала об этом деле после того, как на одном из ток-шоу исчезновения назвали серийными похищениями.
– Если речь идет об острове Самбо, то разве запрос на подкрепление должен был быть направлен не в региональное подразделение НАП в провинции Чолла-Намдо?
– Так-то оно так. После того как в прошлом октябре по телевизору вышло то шоу, дело привлекло внимание не только полиции Чолла-Намдо, но и Сеульского разведывательного управления – они даже своих следователей отправляли. Вот только прогресса никакого не случилось, и в итоге аж до меня дозвонились. Время исчезновения – между сентябрем и октябрем прошлого года, а сейчас уже январь; получается, уже четвертый месяц пошел. Ты же прекрасно знаешь, что спустя столько времени делу стать висяком проще простого. Поезжай.
– Никто не рассматривает это как обычные побеги из дома?
Сонхо вспомнил, как на шоу мать одной из пропавших говорила, что ее дочь хотела попробовать поработать шаманкой в Сеуле.
– На острове живет чуть больше тридцати трех тысяч. Когда среди такого небольшого населения за несколько месяцев исчезают три человека подряд – это с большой вероятностью не просто побег из дома. К тому же Тэсу мне рассказал, что им в участок пришло письмо от преступника. Он сказал, что они отправили его на экспертизу криминалистам из нашего филиала в Чолла-Намдо, чтобы те досконально изучили отпечатки пальцев, и даже запросили снятие отпечатков и пробу ДНК в Национальной судебно-медицинской службе, но это ничего не дало. В анализе письма необходима помощь профайлера. И я порекомендовал тебя.
– Подозреваемые есть? – с сомнением в голосе поинтересовался Сонхо.
Квон Ёиль кивнул:
– Сейчас рассматривают нескольких. Но они уже проверили их на детекторе лжи и, что важно, никаких доказательств не нашли. Более подробно узнаешь сам, когда осмотришь места преступления, поучаствуешь в допросах и проанализируешь письмо. Это твой первый раз на Самбо? – Он снова задал вопрос, что уже прозвучал в начале разговора.
– Так точно.
– Приобретешь полезный опыт. Поезжай.
Сонхо задумчиво покрутил в руках стаканчик с кофе, а затем спросил:
– Вы переводите меня из-за текущего дела?
Квон Ёиль некоторое время молча смотрел куда-то за спину подчиненного, а затем хрипло рассмеялся:
– Я подумывал об этом еще с тех пор, как Кан Тэсу меня мучить начал. На встрече с главой НАП я предложил эту идею в качестве альтернативы. Поезжай. Билеты на поезд и проживание мы в течение дня обсудим с административным отделом и полицейским участком Самбо. Ехать нужно срочно, так что отправляйся домой, собирай вещи и будь наготове.
Дверь в офис отдела криминальной психологии открылась – вернулась группа, выезжавшая в участок Мапхо. Инспектор Сим Чэён – женщина в опрятном костюме бежевого цвета и туфлях с бантиком на высоком каблуке – поздоровалась с широкой улыбкой:
– Мы вернулись.
– Ну как, стоило того?
– Да, мы воспользовались разработанными нами методами профилирования и смогли задать нужное для расследования направление.
– Подробнее напишешь в рапорте, а сейчас расскажи вкратце.
– Для начала мы сузили круг подозреваемых до пятерых. Определили места преступления, измерили расстояние между ними и предположили, в каких районах, входящих в этот радиус, может потенциально жить преступник. Мы также отобрали мужчин, которые уже обвинялись в сексуальном насилии или живут в одиночестве, и нашли пересечения. Сейчас следователи из отдела тяжких преступлений допрашивают подозреваемых.
Сим Чэён, крупная и высокая, села напротив Квон Ёиля и показала ему связанные с делом материалы.
Выпускница двадцатого набора КГПУ[25] и элитный профайлер. Ей было чуть за тридцать, но благодаря хорошей фигуре, острым и привлекательным чертам лица она выглядела младше своего возраста. В отношениях не состояла и была известна всем как жуткий трудоголик, то и дело давала интервью известным журналам. Волосы только с укладкой, костюм без единого пятнышка – она ни разу не предстала в неопрятном виде.
Среди сотрудников Центра криминалистики даже ходила шутка, что если главой НАП однажды станет женщина, то ею непременно будет Сим Чэён. Она отучилась на профайлера в штаб-квартире ФБР, а затем вернулась в Корею, где теперь разрабатывает специальную программу, позволяющую осуществлять профилирование, основываясь на географических данных. Определяя места преступления с географической точки зрения, эта программа помогала с легкостью сопоставлять места сразу нескольких серийных преступлений с похожими, более ранними делами, рассчитывать места возможных будущих преступлений и находить убежище преступника.
Инспектор Сим завершила рабочий доклад Квон Ёилю и поинтересовалась:
– Что за важный разговор вы тут ведете?
– Я собирался поручить помощнику инспектора Киму дело о похищениях на острове Самбо.
На лице Сим Чэён отразилось легкое недовольство.
– Я, кажется, уже говорила вам, что собираюсь поехать.
– Ты же занята.
– …Так точно.
– Что ж, тогда, помощник инспектора Ким Сонхо, действуй согласно указаниям.
После этих слов Квон Ёиль ушел. Сонхо подсел к коллеге, которая уже собралась приступить к написанию отчета.
– Помогите мне, пожалуйста, с использованием программы географического профилирования на острове Самбо.
– Мне очень жаль, но сейчас разработанная мной программа находится на этапе обновления, так что использовать ее не получится. Опирайтесь на анализ письменных материалов, пожалуйста.
Сонхо бросил на женщину пронзительно-грустный взгляд.
– Ладно. Хорошего результата можно добиться и без помощи компьютера.
Эта контратака – пусть лишь на краткое мгновение – вызвала у Сим Чэён непринужденную улыбку.
– Тяжело тебе, наверное? У всех, конечно, бывают трудные моменты в жизни, но ты, Ким Сонхо, ужасно спокоен и подходишь к делу со всей серьезностью. Не позволяешь эмоциям брать над собой верх. У меня лично к тебе очень много вопросов. Мы вроде бы так похожи, но вместе с тем кажемся совершенно разными.
Сонхо лишь состроил невинное выражение лица и слегка улыбнулся, будто бы не понимал, к чему весь этот разговор.
– Не понимаю, о чем вы.
Он вообще довольно часто не мог понять, что творится в голове у его начальницы. Иногда они ладили настолько хорошо, что Сонхо даже невольно задумывался, а не привлекает ли он ее как мужчина. Вне работы они даже перекидывались личными сообщениями, интересуясь друг у друга, чем занимаются. Но если он ошибался на работе, Сим Чэён привлекала его к ответственности абсолютно беспощадно.
Сонхо был очень популярен среди студенток психфака. Его считали дружелюбным, но не особо развитым в физическом плане. Говорили, что он создает впечатление человека чуткого, способного внимательно выслушать.
Достоинства сопровождались недостатками. Невысокий рост, стройное тело, узкие миндалевидные глаза на худом лице, низкий голос.
Если Сонхо, будучи еще студентом, вдруг улыбался кому-то, его собеседник радовался и чувствовал умиротворение.
«Широкая улыбка» – так его прозвали за то, как ярко он улыбался, приподнимая уголки губ. Сонхо усиленно тренировал мышцы лица, чтобы иметь возможность, как кожу, сбрасывать свое «я» – интровертное и запуганное, – а остальные лишь радовались его фальшивой улыбке, что даровала им чувство безопасности. Одногруппницы постоянно звали его к себе, выполняя групповые задания, не стеснялись показать ему свои доклады.
Но Сим Чэён качественно отличалась от своих ровесниц. В иерархии, установленной законом джунглей, она была на вершине пищевой цепи, инстинктивно излучала мощную ауру. Казалось, Сим Чэён идеально встраивалась в структуру полиции, построенную на жестком подчинении. Она была точна во всем, а когда дело касалось работы или продвижения по службе, становилась жестокой и беспощадной хищницей.
Инспектор Сим протянула Сонхо распечатки.
– Можешь руководствоваться принципами географического профилирования, о которых я тебе уже говорила: просто опирайся на эти материалы. Программа создана исключительно с целью облегчить работу тем, кто не знаком с основами. Чтобы обрисовать зону действия преступника и определить примерное место его проживания, которое вписывалось бы в его психологические границы, тебе нужно обратить внимание на место и время преступления, а также на различные географические факторы. Программа еще не доделана, так что сейчас менее точна, чем должна быть. Я не за метод переживаю, а за тебя, помощник инспектора Ким: мало ли какие трудности поджидают в столь отдаленном месте, где ты будешь совершенно один. Если станет морально тяжело, звони мне в любое время. Я тебе помогу.
С точки зрения полицейской структуры, заточенной на результат, эта женщина была очевидным конкурентом Сонхо. Иногда он приходил в замешательство, думая, а не фальшь ли вся эта ее доброта.
Вернувшись к своему рабочему столу, Сонхо привел в порядок книги с документами и убрал ноутбук в дипломат. Захватил с собой также и флешку с файлами, которую засунул в передний карман сумки. Машину он так и оставил на стоянке НАП, а сам поймал такси и направился домой. До Мокпхо он планировал добраться на поезде, а затем, по прибытии на остров Самбо, арендовать машину. В такси Сонхо залез в интернет. Там ему попались рекламный слоган «Приветствуем вас на Самбо – острове сокровищ, что живет фольклором, музыкой и живописью!», а также туристическая информация: «Остров Самбо находится в юго-западной части Республики Корея. Среднегодовая температура воздуха – 13 градусов, климат теплый. Жители гостеприимны и добродушны. Остров культуры и традиций, которыми гордятся до сих пор: здесь сохранилось 28 объектов материального культурного наследия и 10 объектов нематериального». Также говорилось, что это место называют «островом трех сокровищ и трех удовольствий»: три сокровища – собаки чиндо, ягоды годжи и растущие на камнях водоросли; три удовольствия – народные песни, живопись с каллиграфией и хончжу[26].
Из-за предстоящей командировки на Самбо судьба гуппи вызывала беспокойство. Сонхо зашел на портал «Чисик Ин»[27] и вбил в поиск: «Можно ли не кормить гуппи в течение недели?» Прочитав, что с ними все должно быть в порядке, он почувствовал облегчение.
Взгляд мужчины переместился к окну. Капли дождя в какой-то момент стали крупнее и, обернувшись зимним проливным дождем, теперь барабанили по асфальту. Те, что попадали на стекло, соединялись друг с другом и единым потоком стекали вниз.
Дождь все усиливался и шумно стучал по крыше такси, а оно между тем уже успело приблизиться к станции «Хапчон».