Я никогда не любил ничего сильнее, чем тебя, и не беспокоился о ком-то так, как о тебе.
Лукас был незапланированным ребенком и невероятным даром для пары, которая считала, что детей у нее никогда не будет. Родители, Дэйв и Синди, беспокоились за него с самого первого дня, когда он попал в отделение интенсивной терапии новорожденных. У Лукаса был блестящий, творческий ум, но окружающий мир он познавал осторожно, а друзей заводил с трудом. В колледже он посещал престижную художественную студию, однако часто убегал домой, чтобы справиться со стрессом. Его жизнь была полна то начинаний, то задержек, то множества попыток вылечиться от депрессии, тревожности и самоповреждения. «Если нам удастся помочь ему преодолеть этот кризис, — убеждали себя родители, — все наладится».
Когда Лукасу было 28 лет, он жил отдельно и подрабатывал в местной некоммерческой организации, помогая пожилым горожанам создавать прекрасные произведения искусства. Он материально зависел от родителей, оплачивавших его проживание, проезд, еду, которую он заказывал, и материалы для творчества. Недавно вышедший на пенсию Дэйв большую часть дня проводил в квартире Лукаса, помогая сыну с делами, которые того тяготили. Иногда ломалась стиральная машинка. Порой надо было повесить картину. Или подвезти Лукаса, чтобы тот смог забрать нужные ему лекарства. Дэйв был не против и выполнял поручения сына в любое время дня. А вот у Синди по этому поводу были другие чувства.
Синди работала хирургом и получала хороший доход, достаточный для того, чтобы они с Дэйвом могли делать для Лукаса все вышеописанное и не ущемлять себя. Однако в какой-то момент Синди надоело, что сын постоянно опустошает ее счета. «Дело не в деньгах, а в принципах», — сказала она однажды Дэйву. Но тот не горел желанием раскачивать лодку. У Лукаса все было хорошо, зачем же рисковать? Если у него вдруг опять начнется депрессия или появится желание причинять себе вред, заботиться о нем будет именно Дэйв, а не Синди.
Синди часто спорила с сыном на тему денег. Как-то в гневе она наговорила ему, что запретит пользоваться ее кредитной картой и ограничится суммой, которую выдавала ему на месяц. После этого сын в панике позвонил Дэйву и обвинил мать в финансовом абьюзе. Дэйв был в ярости из-за того, что Синди не посоветовалась с ним, и втайне от нее стал давать сыну больше денег. Синди, узнав об этом, настояла на том, чтобы вместе с Дэйвом пойти к психотерапевту.
А теперь вопрос к вам. Кто во всей этой ситуации стал причиной проблемы? Возможно, это прозвучит грубо, но большинство людей, читая какую-нибудь историю, всегда ищут, кого бы обвинить. Может, вас расстроило, что Лукас не смог соответствовать общепринятым стандартам «взросления». Или вас раздражает неспособность Дэйва сказать сыну «нет». А может, вы злитесь на Синди за ее необдуманные решения и угрозы. Многие из ваших реакций могут быть обусловлены возрастом, ситуацией в семье или тем, что ваши нормы и ценности отличаются от того, как живут Лукас, Синди и Дэйв.
Люди любят истории, поскольку через них мы осмысляем мир. В них обычно есть герои и злодеи. Те, кого принято обвинять, и те, кто ни в чем не виноват. Этими историями мы обмениваемся и в семьях, и в обществе. Причина в том, что обвинение может быть адаптивной реакцией на стресс. Но когда мы смотрим на историю человека исключительно через призму вины, то упускаем из виду весь эмоциональный процесс. Мы воспринимаем людей скорее как актеров-индивидуалов, чем как слагаемые целой эмоциональной системы, которая пытается достичь стабильности с помощью предсказуемых паттернов.
Мы уже говорили о трех предсказуемых паттернах, используемых для того, чтобы справляться с тревогой. Это конфликт, пере- или недорабатывание и дистанцирование. Четвертый механизм Боуэн называл эмоциональным треугольником. Когда наши взаимоотношения с другим человеком становятся напряженными, мы, стремясь их стабилизировать, иногда обращаемся к третьему. Это может выглядеть как желание сосредоточить свое чувство вины или тревоги на ком-то извне либо пожаловаться ему на партнера. Боуэн считал, что такой треугольник — структурный элемент любой системы отношений.
Присмотритесь к своей семье или рабочему месту — и вы увидите, что описанные треугольники формируются для поддержания атмосферы стабильности. То же можно обнаружить и в природе. Самка шимпанзе тянется к более доминирующему самцу, когда чувствует угрозу от собратьев, которые ему подчиняются. Волки задирают омега-самцов (застрявших на нижнем уровне иерархии), и благодаря этому вся стая ощущает некую стабильность. Треугольники — это не хорошо и не плохо. Это один из инструментов, с помощью которых эмоциональная система справляется с напряжением.
Проявления треугольника в отношениях двух человек
• Сплетни о третьем лице.
• Жалобы в разговоре с третьим лицом.
• Беспокойство о третьем лице.
• Обвинение в адрес третьего лица.
• Использование третьего лица как посыльного.
• Использование третьего лица как посредника.
• Готовность играть роль посредника или примирителя в отношениях между двумя людьми.
Через треугольники эмоциональные проблемы одного поколения переходят к следующему.
Рис. 5. Треугольники (слева направо). В первом примере два человека фокусируются на третьем, чтобы стабилизировать свои отношения. Во втором один человек (A) конфликтует со вторым (B). Они могут выбрать третьего, чтобы жаловаться ему или просить совета о том, как вести себя
Двое родителей (или других взрослых, воспитывающих ребенка) могут справиться со своей тревогой путем сильного фокусирования на ребенке. В теории Боуэна это называется процессом семейной проекции. У ребенка, очень восприимчивого к дистрессу родителей, скорее всего, возникнет реакция в виде тревоги, и родители отнесутся к этому как к подтверждению обоснованности своего беспокойства. Иными словами, если вы демонстрируете, что не доверяете решениям ребенка, он тоже может перестать им доверять. Если показываете, что ему для мотивации нужно воодушевление с вашей стороны, то самостоятельно, без вашей поддержки, он, возможно, хорошо выполнять задачи не сумеет. Человек формируется под влиянием тревог родителей, и воплощается это в его слабых сторонах и проблемах.
Речь не о том, что у детей начинается депрессия, когда вы на них тревожно фокусируетесь (именно такое причинно-следственное мышление приводит к обвинениям). Но мы знаем, что стресс делает нас более уязвимыми перед лицом эмоциональных, ментальных, физических трудностей и препятствий в отношениях. Никто не сможет процветать под действием чьей-то тревожной сосредоточенности. И отвечать за себя в таких условиях намного труднее. Чем больше ребенок вовлечен в описанные выше паттерны, используемые для поддержания атмосферы стабильности, тем более сфокусированным на отношениях он может стать и тем меньше у него будет дифференциации собственного «я». В сравнении со своими родителями такие дети иногда даже более восприимчивы к реакциям окружающих. Не осознавая того, они порой становятся довольно властными и, чтобы все крутилось вокруг них, дают родственникам указания.
Какие именно дети чаще всего могут стать объектом описанной выше сфокусированности? Это зависит от многих факторов. Более уязвимы в такой ситуации самые старшие или самые младшие. Или, например, ребенок, родившийся в тяжелые для семьи времена. Единственный мальчик, единственная девочка или тот, у кого с ранних лет много проблем со здоровьем, тоже могут притянуть к себе тревожное внимание родителей.
Рис. 6. Цикл сфокусированности на ребенке
Важно помнить, что семейная проекция — эмоциональный паттерн системы, а не план, сознательно составленный родителями, чтобы причинить кому-нибудь вред. Дети действуют, побуждая нас обращать на себя пристальное внимание, и наоборот. В семье бывают периоды и сильной тревоги, и слабой.
Лукас, единственный ребенок, вдобавок недоношенный, стал главным объектом семейной проекции. И у Синди, и у Дэйва отношения с родственниками были холодными, так что, кроме сына, больше некому было сформировать треугольник и взять на себя стресс, возникавший в их небольшой семье. Именно поэтому одним из их паттернов стало беспокойство за Лукаса, служившее рычагом, который позволял снимать напряжение во взаимоотношениях Дэйва и Синди. Эта сфокусированность на сыне помогала сохранять атмосферу стабильности десятилетиями. Но за постоянное использование паттерна Лукасу пришлось дорого заплатить.
Треугольник Дэйва, Синди и Лукаса отличался очень высокой степенью тревожности. Лукас стал чаще паниковать по поводу своего финансового положения и предъявлял все больше требований к Дэйву — а тот, в свою очередь, начал еще активнее погружаться в паттерн перерабатывания. Синди негодовала из-за времени, которое Дэйв проводил с Лукасом, и начала отдаляться от сына. Она заблокировала одну из своих кредитных карт, и они с Лукасом сильно поругались. Сын сказал ей пару ласковых, и женщина прервала с ним все контакты. Оставшись единственным родителем для Лукаса, Дэйв теперь чувствовал себя еще более обязанным выполнять его просьбы. Состояние самого отца ухудшилось. По ночам он не мог заснуть и страдал от мигреней.
Вот как бывает, когда привычные паттерны больше не помогают справляться с тревогой в системе отношений. У людей в таких случаях возникают определенные симптомы. В ходе психотерапии намного легче сосредоточиться на избавлении от них, чем на мыслях о паттернах, из-за которых у людей как раз и сформировалась предрасположенность к появлению симптомов. Иными словами, Дэйв мог (и должен был) поработать над тем, чтобы смягчить проявления своей мигрени, но ему было бы полезно вдобавок задумался о паттернах, которые сделали его более предрасположенным к возникновению физических, ментальных и эмоциональных симптомов.
Поначалу Дэйву больше хотелось обвинять, чем распознавать паттерны. Он долго горевал по поводу разрыва отношений между Лукасом и Синди. «Ничего не наладится, пока они не начнут разговаривать», — говорил он. Синди же полагала, что именно Дэйв способен решить ее проблемы. «Если бы он просто научился говорить Лукасу “нет”, всего этого с нами бы не произошло». А Лукас считал, что измениться должны его родители. Им просто надо было делать то, о чем он просил, и не мучить его выяснениями отношений по поводу финансовой поддержки.
Каждый в этом треугольнике обвинял другого в своем несчастье. И, поскольку в точке зрения каждого имелась доля правды, застрять в режиме обвинений было легко. Они настолько привыкли эмоционально реагировать друг на друга, что возможность вести себя иначе ужасала их. Ведь для каждого это значило бы признать, что именно он стал причиной проблем.
Есть старая индийская притча о слепцах, которые натолкнулись на слона. Первый незрячий, положив руки на бок животного, сказал, что это стена. Второй, дотронувшись до бивней, заявил: это копья. А третий схватился за хвост и сказал, что перед ним змея. Прикасаясь к другим частям тела слона, слепцы продолжали спор. Их ссора не закончилась, даже когда слон неторопливо ушел.
Системное мышление — это и есть попытка увидеть слона целиком. Когда тревога усиливается, нас тянет к той части «слона», которую увидели мы лично, — иначе говоря, к какому-то одному взгляду на всю систему отношений. Но если воспринимать группу людей как эмоциональное целое, старающееся изо всех сил сохранить атмосферу стабильности, многое проясняется. У нас появляется возможность действовать более гибко и сильнее влиять на ситуацию, не будучи вынужденными считать кого-то одного причиной всех проблем в отношениях.
Проявления неспособности увидеть «слона» целиком
• Вы настаиваете на том, что изменить что-либо должен только один человек.
• Вы пытаетесь заставить других стать более зрелыми вместо того, чтобы проявить зрелость.
• Вы обвиняете в чем-либо только одного из родителей, хотя стоило бы подумать о том, как ведут себя оба.
• Вы фокусируетесь на чужих обязательствах, забывая о своих.
• Вы анализируете не предыдущие поколения своей семьи, а только нынешнее.
• Вы сосредоточены на недостатках конкретной личности, вместо того чтобы рассмотреть паттерны отношений в целом.
• Вы стремитесь ставить диагнозы вместо того, чтобы понять, что поведение человека помогает ему к чему-либо адаптироваться.
• Вы игнорируете влияние тревоги на ваши действия.
Рис. 7. Сдвиги в треугольнике (слева направо). Долгое время треугольник относительно стабилен, пока в нем есть сфокусированность на ребенке. Когда тревога усиливается, тот побуждает родителей обращать на себя все больше внимания. Отец именно так и делает, а мать при этом вспыльчива и занимает жесткую позицию, что приводит к конфликту. Впоследствии мать и ребенок решают разорвать свои отношения, а отец продолжает общаться с ребенком и выступать в роли перерабатывающего. И мать, и отец требуют друг от друга изменить позицию
Дэйв, Синди и Лукас видели каждый только одну часть «слона». Дэйв считал, что его жена спасовала перед лицом тяжелого испытания, выпавшего на долю их семьи. Он видел, как сын с трудом старался стать независимым, несмотря на разрыв с матерью. Синди же полагала, что ее муж неправильно реагировал на требования сына и не мог определить, в чем Лукас нуждался на самом деле. А сам Лукас видел двух взрослых людей, которым не удавалось быть последовательными или внимательными по отношению к нему.
Словом, каждый из троих в целях удобства смотрел лишь на одну из частей треугольника — ту, в которой он ничего изменить не мог. Дэйв сосредоточился на том, как Синди следовало бы относиться к Лукасу, а Синди — на том, как с Лукасом должен общаться Дэйв. Лукас был убежден, что родители в сговоре и хотят причинить ему вред. Никто из них не задумывался о возможности посмотреть шире на семью. Ту, в которой дистанцирование и разрыв отношений использовались представителями предыдущих поколений и тем самым усилили тревожность внутри этой семьи из трех человек. Кто же первый смог обратить внимание на то, как действует их треугольник? Кто сумел сосредоточиться на собственной роли в общем паттерне, вместо того чтобы винить других в незрелости? Кому удалось рассмотреть все эти проблемы в контексте более широкой системы семейных отношений?
В напряженных ситуациях мы руководствуемся сиюминутными эмоциями. Мы больше фокусируемся на том, как достичь комфортного состояния, чем на том, как поступить правильно. Каждый человек, находящийся в треугольнике тревожных взаимоотношений, старается оказаться в наиболее удобном положении. Если на вас злится друг, комфортнее пойти к еще одному другу и пожаловаться ему на первого. А когда в ваших отношениях с другим человеком чувствуется неловкость, сплетни о третьем лице могут помочь вам обоим наладить взаимосвязь. Если же, например, в вашем браке нет стабильности, наладить отношения со второй половиной вам иногда помогает фокусирование на «исправлении» ребенка. Когда вы рассматриваете действия человека не как способ разозлить вас, а скорее как его попытку успокоить собственные нервы, это позволяет вам взглянуть на ситуацию по-новому.
Есть ли возможность состоять в отношениях и при этом не слишком фокусироваться на поиске комфорта? И возможно ли сделать так, чтобы никому не пришлось расплачиваться? В этом-то и заключается идея, стоящая за дифференциацией своего «я». Человек, работающий над собственной эмоциональной зрелостью, готов не делать то, что обычно делает, чтобы почувствовать облегчение или, как формулировал Боуэн, ради смягчения «сиюминутной тревоги». Но у каждого свой путь к дифференциации. И мы не должны заниматься этим для того, чтобы изменить кого-то другого. Мы делаем это ради изменений в себе.
Дэйв, Синди и Лукас стремились ощутить облегчение за счет друг друга. Каждый из них считал свои реакции логичными, хотя на самом деле это были просто попытки занять удобное положение в треугольнике. Разрыв отношений был удобен Синди, а роли перерабатывающего и неработоспособного отчасти помогали ощутить стабильность Дэйву и Лукасу.
Как начать выход из этих зон комфорта? Сперва придется сформулировать «правила технической эксплуатации», соответствующие лучшим подсказкам своего мышления. Дэйв, например, осознал, что ни разу не попытался задуматься о том, какое отношение помогло бы ему увидеть в Лукасе самостоятельного взрослого человека. Он был сосредоточен на таких мыслях: «Как помочь Лукасу не скатываться в депрессию? Как сделать так, чтобы жена не так сильно сердилась?» Неудивительно, что Дэйв довольно быстро начал подстраиваться и под Лукаса, и под Синди, с головой погружаясь в сиюминутную тревогу.
Изначально Синди не воспринимала свои поспешные действия как принципиальное неприятие требований Лукаса по поводу денежной поддержки. Однако, обратив внимание на всю систему отношений, Синди поняла, что ее поступки были продиктованы желанием почувствовать себя комфортнее. В долгосрочной перспективе разрыв отношений был неэффективным способом решения проблем. Синди не хотела разлучаться с Лукасом навсегда, но и воспитывать его с помощью спонтанных угроз тоже не желала.
Родители уже начали замечать взаимосвязь между своими реакциями. Жесткие действия Синди и последовавший за ними разрыв отношений побудили Дэйва использовать более мягкий подход, который заключался в излишних усилиях и подстраивании. В результате из-за чрезмерной вовлеченности Дэйва в отношения с Лукасом Синди получила больше возможностей убегать от происходящего. Ни у Дэйва, ни у Синди крепких межличностных отношений с Лукасом не складывалось, поскольку их действия очень сильно зависели от дистресса Лукаса и решений друг друга. Если бы один из родителей стал более вдумчиво относиться к собственной роли во взаимоотношениях, это позволило бы другому начать вести себя аналогично. Я надеялась, что Дэйву и Синди удастся не помешать друг другу понять, как лучше относиться к своему сыну.
В главе 6 мы выяснили, что хроническая тревожность искажает наше восприятие окружающих. Нам начинает казаться, что люди во многом нуждаются, все больше раздражают нас или становятся более замкнутыми. Мы склонны относить поведение людей на свой счет и думать, что им нужно от нас нечто большее или меньшее, чем на самом деле. Таков парадокс хронической тревожности в семье: мы фокусируемся друг на друге настолько, что вовсе перестаем друг друга понимать.
Ярче всего это проявляется во взаимоотношениях родителей и детей. Когда вы или ваш ребенок испытываете дистресс, способность трезво оценивать происходящее теряется очень быстро. Ребенок делает то, что побуждает нас тревожно фокусировать на нем внимание и выступать в роли перерабатывающего. А сами мы совершаем действия, которые подталкивают ребенка демонстрировать несамостоятельность. Поэтому зачастую наши реакции продиктованы желанием скорее смягчить собственную тревогу, чем помочь ребенку. Отделить то, в чем дети действительно нуждаются, от того, что нам всего лишь кажется под влиянием собственной тревожности, — задача нелегкая, но родителям полезно задуматься о разнице между первым и вторым.
Анализ того, что людям необходимо на самом деле, может стать полезным упражнением для любого, кто состоит в отношениях. Мы слишком часто позволяем тревоге заставлять нас чрезмерно беспокоиться о том, в чем, как нам кажется, нуждается другой человек. Возможно, вы считаете, что кто-то из ваших друзей желает говорить с вами по телефону целый час, хотя на самом деле достаточно просто узнать у него, как дела. Или вы думаете, что необходимо очень часто сообщать руководителю о ходе выполнения вашего проекта, хотя на самом деле он уверен в вашей способности довести работу до конца. Временами люди требуют от нас того, чему мы соответствовать не готовы, и в таких случаях необходимо проявить честность или способность устанавливать и удерживать личные границы. Но если мы не пытаемся мыслить эффективнее и противостоять влиянию тревожности, то в конце концов либо подчиняемся требованиям людей, либо дистанцируемся от них, либо начинаем ради них переусердствовать.
Дэйв решил задуматься о том, что от него нужно Лукасу на самом деле. Иногда это были реальные потребности, например помочь передвинуть мебель или разобраться в системе здравоохранения. Но Лукасу также нужен был и отец, который, перед тем как взять трубку, делал бы один-два глубоких вдоха. Может быть, даже такой, который пересылал бы некоторые звонки на голосовую почту или, прежде чем отвечать на просьбу «да» или «нет», говорил: «Дай мне время подумать». Но Лукас точно не нуждался в отце, который боялся, что сын будет переполняться эмоциями или причинять себе вред каждый раз, когда услышит от папы слово «нет». Не следовало относиться к Лукасу так, будто он был не в состоянии сам справляться с трудностями.
Синди тоже стала задумываться о том, что Лукасу действительно от нее нужно. А нуждался он во внимательной матери, не прибегающей к угрозам. Ему были необходимы доказательства того, что мама не собиралась покидать его, даже если в чем-то не соглашалась или устанавливала личные границы. Лукасу нужна была мать, которая могла говорить «нет», но не потому, что гневалась или была уставшей. Возможно, он также нуждался в том, чтобы мама поработала над взаимоотношениями с другими своими родственниками. С теми, которые тоже могли оказывать на Лукаса влияние, хоть и в менее тревожном ключе, чем Синди и Дэйв.
Если у обоих родителей степень дифференциации повышается, то реакция одного будет немного отличаться от реакции другого, и это не случайно. Но сумеют ли они не мешать друг другу, пока будут разбираться в том, как правильнее относиться к собственному сыну?
Работая над своими межличностными отношениями, Дэйв согласился сопровождать Синди на рабочую конференцию. Из города они выехали очень обеспокоенные, поскольку знали, чего ожидать. Чем больше они сближались, тем сильнее Лукас чувствовал, будто его оставили одного. Основываясь на предыдущих аналогичных ситуациях, они предположили, что он позвонит им и сообщит, будто срочно нуждается в помощи. Скорее всего, попросит отца приехать. Чтобы быть к этому готовым, Дэйв подумал о том, что на самом деле считать срочным, а что нет, и как не поддаваться влиянию сиюминутной тревоги.
В первый же вечер поездки Дэйв получил от Лукаса множество текстовых и голосовых сообщений. Оказывается, у него начал протекать измельчитель пищевых отходов. Лукас умолял отца приехать домой, потому что из-за своей тревожности не вынесет стресса, если квартире будет причинен ущерб из-за затопления. У Дэйва возник порыв проигнорировать Лукаса или быстро решить проблему. Но вместо этого он позвонил сыну и спросил: «Раз ты уже поставил под раковину ведро, я в понедельник заеду и посмотрю, что можно сделать. Если станет хуже, тебе придется придумать что-нибудь другое». Проблема решена, правда?
Лукасу такой ответ не понравился. Он утверждал, что все эти неудачи не позволяют ему стать независимым. Говорил, что раз отец помогает ему материально, то, если придется потратить много денег на сантехника, Дэйв накричит на сына. Дэйв ответил: «Я доверяю тебе и считаю, что ты сможешь принять разумное решение». Затем, вместо того чтобы гневно повесить трубку, Дэйв продолжил разговор. Он стал рассказывать об их с Синди поездке, но Лукас быстро положил трубку.
Даже становясь более зрелой личностью, Дэйв все равно не смог бы заставить Лукаса отреагировать на это каким-либо определенным образом. Но дифференциация и не требует конкретной реакции от окружающих. Иногда поначалу ощущается противодействие со стороны людей, как будто намекающее: «Давай-ка снова стань прежним!» Но Дэйв в такой момент решил резко выйти из замкнутого круга слияния. Он знал, что не мог принимать решения, единственной целью которых было поддерживать спокойствие Лукаса. Дэйв и ради сына, и ради себя должен был сделать нечто большее.
После поездки Синди тоже начала работать над своей дифференциацией. Она возобновила общение с Лукасом, но решила развивать более тесный межличностный контакт с другими родственниками. Когда она звонила Лукасу, тот поначалу не брал трубку, но позже стал приходить к Дэйву и Синди, когда к ним в гости приезжали ее бабушка и дедушка. Изначально разозленная попытками Лукаса игнорировать ее, Синди теперь заставляла себя не выходить из комнаты, когда там был ее сын, и продолжала общаться со всеми присутствовавшими. Затем она прислала Лукасу по электронной почте письмо, прося прощения за разрыв отношений и жесткие решения по поводу финансовой помощи. «Ты заслуживаешь маму, которая обдумывает свои действия тщательнее, — написала она. — Я постараюсь стать именно такой». Медленно, но верно и Дэйв, и Синди все больше опирались на свое твердое «я» в отношениях с Лукасом и друг с другом. Они так и оставались в треугольнике, но у каждого из них была возможность действовать внутри него как личность.
С напряжением в семейных отношениях можно справляться по-разному. Иногда люди начинают тревожно контролировать своего ребенка, у которого есть проблемы со здоровьем. В других случаях родители настолько сфокусированы на недостатках друг друга, что детям удается избежать влияния этой сосредоточенности. А порой люди чувствуют стабильность лишь при условии, что их разделяет огромная психологическая или физическая дистанция. Так или иначе в этой игре приходится участвовать, и нам самим нужно решить, как именно. Можно кого-нибудь обвинять, а можно взглянуть на ситуацию шире. Или оставить все как есть, обеспечив себе комфорт за счет других. Либо мы можем чаще отвечать за собственные поступки, тем самым освобождая окружающих от паттернов, из-за которых зашли в тупик.
Упражнение 1. Кто стал объектом тревожной сфокусированности?
Кто в вашей семье притянул к себе больше всего тревожного внимания остальных? Возможно, кто-то из ваших братьев или сестер? Или родитель, у которого есть проблемы со здоровьем? А как дела у вас на работе? Может быть, кого-нибудь из ваших коллег стали считать козлом отпущения или причиной всех проблем во взаимоотношениях между сотрудниками? Подумайте о том, какое участие вы принимаете в формировании тревожной сфокусированности на том или ином человеке в разных коллективах. Есть ли способ относиться к этому человеку так, чтобы не испытывать сильного беспокойства и не стремиться его в чем-то обвинить? Запишите свои мысли на этот счет.
Упражнение 2. Распознайте треугольники.
Какие треугольники взаимоотношений много лет усложняли или продолжают усложнять вам жизнь? Может быть, тот, в котором вы находитесь вместе с родителями? Или вы попали в треугольник с одним из родителей и с бабушкой или дедушкой? Либо почувствовали себя лишним, когда один из родителей или ваш ребенок начал с кем-то встречаться? Бывало ли так, что вы играли роль посредника между своим партнером и ребенком, двумя своими друзьями или не сумевшими поладить коллегами и передавали каждому из них аргументы другого? Как действовать более разумно в каждом из подобных треугольников, относясь при этом к каждому из участников как к личности?
Упражнение 3. Примите сиюминутную тревожность.
Как вы справляетесь с сиюминутной тревогой? Делаете ли выбор в пользу адаптации, избегания или устраиваете сцену? Предпочитаете ли перерабатывать ради других или, напротив, делаете меньше, чем могли бы? Встаете ли на импровизированную трибуну, чтобы произнести речь о том, как окружающие должны себя вести? У любого из нас есть свои способы почувствовать облегчение. Существуют ли такие варианты реакций на трудности, которые с вашей стороны будут более осознанными и помогут вам стать такими, какими вы хотите быть? Опишите, как бы вы себя вели, если бы реагировали на проблемы исходя из большей верности себе.
• Люди любят истории, поэтому в реальной жизни мы легко вешаем на других ярлыки «герой» и «злодей». Обвинения — один из способов воспринимать ту или иную историю. Но если взглянуть на ситуацию через призму системного мышления, то вы увидите, как в ваших отношениях работают взаимодополняющие паттерны.
• Когда в отношениях двух людей возникает напряжение, они часто вовлекают третье лицо или фокусируют на нем свое внимание. Это называется треугольником. Чем выше в системе отношений уровень тревожности, тем больше треугольников люди могут использовать для того, чтобы избавиться от напряжения.
• Стремясь справиться с тревогой, система отношений может применить четыре способа: конфликт, пере- и недорабатывание, дистанцирование и треугольник.
• Иногда родители перекладывают груз своих эмоциональных проблем на ребенка, фокусируя на нем свое тревожное внимание. Так обычно начинается процесс, называемый семейной проекцией, в ходе которого ребенок формируется под влиянием уязвимостей родителей.
• В зависимости от разных факторов некоторые дети более подвержены тому, чтобы стать вовлеченными в процесс семейной проекции, чем другие.
• Каждый человек старается занять в треугольнике наиболее удобное положение, но в ущерб двум остальным.
• Если паттерны не помогают справляться с уровнем стресса в отношениях, у людей могут проявиться определенные симптомы.
• Когда мы утверждаем, что кому-то необходимо меняться, мы упускаем из виду работу всей системы отношений.
• Полезно понять, как вы сами справляетесь с сиюминутной тревогой во взаимоотношениях с людьми. Осознавая эти способы, вы получаете шанс вести себя по-новому, руководствуясь лучшими подсказками собственного мышления.
• Хроническая тревожность искажает наше восприятие окружающих. Работа над дифференциацией своего «я» требует умения отделять то, в чем другой человек нуждается на самом деле, от того, что о его потребностях думаете вы под влиянием собственной тревожности.
• У одного члена семьи работа над собственной дифференциацией может происходить не так, как у других.