Думаю, я хотела бы, чтобы кто-нибудь говорил мне, как жить, отец, потому что пока, кажется, я этого не понимаю. И я знаю, что именно поэтому люди хотят встретить такого человека, как ты. Ведь ты просто говоришь им, что делать.
В свои 73 года Маргарет, бывшая учительница биологии, мать двоих детей и бабушка семерых внуков, все еще познавала себя. Совсем недавно она совершила серьезный шаг, переехав с мужем в интернат для престарелых. Симпатичная деревня «Френдшип Виллидж» очень напоминала школу: там были группы по интересам, женщины-лидеры среди подруг, негласные правила и отличные блюда из печеной картошки. Чувствуя социальное давление новой обстановки, Маргарет сказала мне по секрету, что ей кажется, будто у нее никогда не было собственных твердых убеждений. Большую часть решений она принимала, чтобы не огорчать людей, и ее беспокоило, что она снова начала следовать этому паттерну.
Жизнь Маргарет, как и любого из нас, представляла собой комбинацию смелых решений и тревожных попыток подстроиться под окружающих. Она была средним ребенком в семье южных баптистов, представителей рабочего класса. Родители экономили, чтобы отправить ее в колледж. Учась уже на третьем курсе, она совершила немыслимое: вышла замуж за молодого профессора — католика. Мать Маргарет умерла через месяц после того, как ее дочь тайно сбежала со своим супругом. Женщина не считала, будто ее маму убило именно это. Но она напугалась настолько, что поменяла свою основную специальность с психологии на преподавание, как того хотела мать.
Спустя полвека Маргарет, изучая теорию Боуэна, увидела новые возможности для работы над своей дифференциацией. Через год после начала пандемии COVID-19 она почувствовала, что в своей сфокусированности на отношениях зашла в тупик. Например, она оказалась слишком вовлечена в развод своего младшего сына Гранта. А еще очень быстро последовала совету старшего сына Пола — врача, который хотел, чтобы его родители жили как мальчик в пузыре[6]. А тем временем вакцинировавшиеся жители «Френдшип Виллидж» развлекались, будто на рок-фестивале. В церкви, которую посещала Маргарет, прихожане разрывались между желанием вернуться к нормальной жизни и стремлением избежать риска. Маргарет не была уверена, что тут сказать. Ведь в любом случае кого-то пришлось бы расстроить.
В природе группа — эффективный инструмент защиты себя. Начнете выделяться — и поймаете на себе взгляд голодного хищника. Появитесь на уроках в средней школе не в той обуви — и станете как одинокая антилопа гну в саванне. Люди мастерски приспосабливаются, и наш мозг предназначен для того, чтобы усваивать правила поведения в семье, группе сверстников и обществе в целом. Американская культура часто рисует жизнь человека как борьбу между уникальностью и конформизмом, поиском своего предназначения и желанием не отставать от окружающих. Но что, если эти устремления одинаково важны? Может, коллектив как раз и хочет, чтобы вы были собой? И именно для этого стоит под него подстроиться? Взаимодействие между личностью и группой — задача посложнее перетягивания каната.
У людей есть два сильных желания: управлять собой и состоять в отношениях друг с другом, — и между этими двумя желаниями всегда происходит борьба. Обозначив их понятиями «индивидуальность» и «общность», Мюррей Боуэн считал, что это две главные силы в нашей жизни.
Индивидуальность заключается в желании выявлять собственные мысли, убеждения и решать, как себя вести.
Общность проявляется в стремлении мыслить и действовать так же, как другие, или побуждать других мыслить и действовать, как вы.
О противоречиях между этими двумя силами Маргарет знала не понаслышке, поскольку когда-то работала школьной учительницей. Подростки хотят быть уникальными, но при этом изо всех сил стремятся стать принятыми в коллектив. Их мозг не способен отделить то, что они думают о себе, от того, какими их видят окружающие. Взрослые в этом смысле не лучше. Родители Маргарет когда-то хотели воспитать самостоятельных и независимых детей, одновременно желая, чтобы они посещали конкретную церковь по воскресеньям и чтобы приходили к тем же умозаключениям, что и старшее поколение. Маргарет хотела, чтобы ее сын сам разобрался с разводом, но все равно вмешивалась каждый раз, когда какое-нибудь решение сына вызывало у нее сомнения. В церкви, куда ходила Маргарет, была возможность вести толковую полемику в рамках воскресной школы, а вот сомневаться в необходимости «Марша за жизнь»[7] уже непозволительно. Куда ни взгляни, везде мир говорит нам: «Будь собой, но не так, а иначе!»
В деревне «Френдшип Виллидж» Маргарет вела себя как антрополог. Она изучала, как люди одеты, о чем разговаривают или молчат. Ее мозг постепенно фиксировал болезненные темы, чтобы в дальнейшем она могла их избегать. Но обязательно ли вести себя именно так? Разве пенсия — не то время, когда наконец-то можно быть собой?
В тревожные времена главенствует сила общности. Лучшим для меня доказательством этого стала пандемия COVID-19. В США, пытаясь понять, что безопасно, а что нет, люди легко отказывались от своих соображений в тот момент, когда кто-нибудь высказывал другое мнение. Поначалу, когда о вирусе мы многого не знали, клиенты, приходя ко мне на терапию, рассказывали, как, несмотря на дискомфорт, впускали людей в свой дом или соглашались поесть в ресторане. А еще они пожимали кому-нибудь руку, потому что отказ казался вопиющим проявлением грубости. Вдумайтесь: задеть чьи-то чувства казалось опаснее, чем заболеть с риском смерти. Существует ли более яркое свидетельство того, насколько мы социальные существа? Тягу к общности преодолеть не так уж легко.
В коллективе, где степень общности высока:
• решения людей основаны на том, как отреагируют другие;
• люди слишком восприимчивы к реакциям друг друга;
• вам труднее определиться с собственными убеждениями;
• люди менее терпимы к разногласиям;
• вы слишком сосредоточены на том, чтобы вас любили и принимали;
• люди стремятся поддерживать атмосферу стабильности;
• каждый проявляет излишнюю ответственность за другого.
Когда в группе есть баланс между индивидуальностью и общностью:
• люди считают друг друга способными действовать;
• люди дают друг другу возможность мыслить по-своему;
• люди менее восприимчивы к реальным и воображаемым реакциям друг друга;
• при совместном решении проблем люди становятся более гибкими и находчивыми;
• люди более искренне интересуются идеями друг друга;
• людям легче оставаться открытыми и сохранять взаимосвязь в непростых обстоятельствах.
В своей семье Маргарет часто замечала признаки общности. Каждый покорно следовал рекомендациям ее сына по поведению в период пандемии, поэтому он начал читать всем нотации по поводу их привычек, связанных с питанием и сном. А своему младшему сыну Маргарет каждую неделю часами раздавала по телефону советы, но в итоге сдалась, потому что тот решил поступать по-своему. Вдобавок женщина задумала быстро объяснить своему эксцентричному супругу, как одеваться и разговаривать, чтобы во «Френдшип Виллидж» они не стали изгоями. Неудивительно, что у Маргарет оставалось очень мало сил на знакомство с собственными мыслями. Границы между ее личной ответственностью и тем, за что полагалось отвечать другим, была размыта донельзя.
Нам трудно доверять себе, поскольку коллектив часто оказывается умнее нас. Он помогает нам выживать и процветать такими способами, которые каждому по отдельности недоступны. К тому же группа позволяет эффективнее обучаться. Коллективный разум, или «роевой интеллект», зачастую позволяет дойти до поставленной цели быстрее, чем интеллект любого отдельного человека. Если попросить сто человек угадать число мармеладных драже в баночке, арифметическое среднее из всех озвученных вариантов окажется на удивление близким к правильному ответу.
Коллективный разум высоко ценится в мире животных. Например, тараканы будут оставаться в каком-нибудь захудалом жилище, потому что доверяют выбору сородичей из предыдущих поколений. Они знают: для выживания лучше всего держаться вместе, а не бродить в поисках новой территории. В ходе одного известного исследования специалисты научили доминантных самцов шимпанзе выбирать на перекус морковь (вместо более вкусного варианта — винограда). Другие шимпанзе, увидев, что предпочли их высокоранговые собратья, последовали примеру. Они стали вести себя соответственно решению лидеров.
Почему же кто-то предает свои вкусовые рецепторы, выбирая менее сладкую морковь? Вероятно, стоит вспомнить про гормон окситоцин. Когда мы чувствуем спокойствие и связь с другими, окситоцин помогает конформизму распространяться в коллективе, делая нас более щедрыми и готовыми к сотрудничеству, чем в тревожных обстоятельствах. Желание быть таким, как окружающие, — своего рода клей, соединяющий нас. Так что как следует подумайте, прежде чем высмеивать тех, кто следует советам родителей или инфлюенсеров в социальных сетях. Мы следим за теми, кого любим или на кого обращают внимание другие, и инстинктивно подражаем им.
Как утверждает исследователь Роберт Сапольски, мозгу требуется менее 200 миллисекунд, чтобы заметить, когда группа людей предпочла вариант, отличающийся от вашего, и менее 380 миллисекунд, чтобы запустить процесс, под влиянием которого вы, скорее всего, измените свое мнение. Мозгу свойственно ладить с другими и присоединяться к ним быстрее чем за секунду.
Маргарет чувствовала, что зашла в тупик, словно выбравший морковку шимпанзе. Ей нравились пышность и великолепие католической церкви, захватывающие истории о святых. Но считала ли она религию лучшим методом побудить человека любить ближнего? Конечно, нет. Был ли подсчет баллов в рамках программы по снижению веса на протяжении десятилетий самым правильным вариантом отношения к собственному телу? Тоже нет. Был ли прием витаминов, которые Маргарет рекомендовал ее сын, прекрасным началом дня? Нет. Она беспокоилась о том, что, стремясь наладить отношения с жителями «Френдшип Виллидж», остановится всего лишь на более-менее приемлемых вариантах. Будет ли она поддакивать, слыша политические идеи, которые ранее не поддержала бы, или соглашаться сыграть в боулз[8], хоть ей это и скучно?
Современные люди сталкиваются с очень распространенной дилеммой. Мы состоим во множестве групп, где царят разные убеждения. Нам приходится иметь дело с точками зрения коллег, одноклассников, родственников, друзей и кого попало в интернете. Наш мозг представляет собой сервант с убеждениями, «унаследованными» из отношений с разными людьми. Вскройте мою черепную коробку — и вы обнаружите там отголоски утверждений моей матери, сварливых преподавателей колледжа, старых постов в Tumblr и фразы из многих эпизодов комедийного сериала «Сайнфелд».
Иногда мы спешим покритиковать других за убеждения, но не сразу готовы проанализировать собственные. Католик, повстречав представителя организации «Святые последних дней»[9], может спросить: «Значит, вы считаете, что Иисус по пути на небеса просто решил заехать в Америку?[10] Но это слишком удобно, разве нет?» При этом сам католик может проигнорировать биологические трудности, связанные с непорочным зачатием. Вы, возможно, критикуете тех, кто поддерживает «экономику просачивания»[11], но считаете, что любой сюжет на любимом телеканале загружается туда прямиком из реальности. Теперь, поскольку я уже разозлила всех, кого можно, предлагаю эксперимент: на секунду сместите фокус с содержания своих убеждений. Подумайте о процессе, в ходе которого вы их усваиваете. Он связан с темой общности больше, чем мы готовы признать.
Усвоенные убеждения представляют собой то, что Мюррей Боуэн называл нашим псевдо-«я». Речь о наборе взглядов, которые меняются в зависимости от того, кто находится рядом с нами. Под давлением отношений псевдо-«я» прогибается или смещается. Возможно, вы перенимаете чужие убеждения, чтобы другой человек был счастлив, или, наоборот, отвергаете его взгляды, чтобы разозлить. А во время общения со сторонниками разных политических партий рассуждаете так же, как они. Или, например, решаете больше не сидеть на диетах, но меняете свою позицию, как только ваша любимая актриса порекомендует свой излюбленный метод очищения организма. Возможно, вы не ярый борец со спиртным, но, когда в гости приезжает бабушка, притворяетесь, будто вовсе не знаете, что это такое. Мы можем во многом подстраиваться под других в зависимости от ситуации.
Ваше псевдо-«я» состоит из убеждений, усвоенных под влиянием:
• вашей семьи;
• «экспертов»;
• политических партий;
• религиозных сообществ;
• ваших сверстников;
• вашего психотерапевта;
• знаменитостей;
• социальных сетей;
• отчаянного поиска в интернете.
Мы «берем взаймы» уверенность, которую демонстрируют другие, поскольку это помогает нам ощутить устойчивость. Например, у новоиспеченного родителя не всегда есть время на то, чтобы проявить вдумчивость. Ему нужен совет, как сделать так, чтобы ребенок перестал кричать. А когда психотерапевт говорит, что вы делаете успехи, это помогает вам ощутить глубокое спокойствие. Или, например, религиозный лидер сообщает, что вы на пути к праведности, а какой-нибудь политик говорит, что вы на правильной стороне, и вы, слыша это, чувствуете себя прекрасно. Псевдо-«я» зачастую дает о себе знать, когда мы находим место для еще одного шага вперед и, вдохновившись, продолжаем движение. Но куда именно? И какой ценой? Чем выше уровень нашей тревожности, тем быстрее мы можем усвоить чужие убеждения, даже если они не соответствуют реальности. Именно поэтому люди начинают придерживаться радикальных взглядов и иногда не могут перестать быть членами того или иного культа.
Я не утверждаю, что любая группа или предложенное кем-то решение проблем — это уже культ. Не перенимай мы друг у друга различные убеждения, общество распалось бы уже завтра. У нас нет времени продумывать до мельчайших деталей каждую попадающую в поле нашего зрения крупицу информации. Иногда нужно выбрать тех, кому мы готовы доверить принятие решения. Это могут быть родственники, совет директоров какой-либо организации или даже, осмелюсь сказать, представители власти. Иными словами, должна сработать коллективная мудрость.
Но опыт человека не останавливается на конформизме. Мы не ограничены мудростью коллектива. У каждого из нас есть убеждения, к которым мы приходим скорее благодаря собственному мышлению, чем побуждению извне. Они устойчивы к давлению общества и меняются лишь в том случае, если мы сами получаем новые доказательства или переживаем новый опыт. Эти убеждения могут разозлить тех, кого мы любим, бросить вызов нашей вере во что-либо или противоречить тому, чего от нас ждет социум. Мюррей Боуэн называл подобные убеждения «твердое “я”».
Псевдо-«я» и твердое «я» не части нашего мозга в буквальном смысле. Это идеи, помогающие понимать, как мы приходим к тем или иным убеждениям и как их меняем. «Твердое “я”» — это звучит хорошо, но есть ли у кого-нибудь из нас такие взгляды, которые сформировались не под влиянием отношений с людьми? Хотя бы отчасти? У меня точно нет. Но имеются убеждения, которые опираются на мое «я» в большей степени, чем остальные. Я много думала о роли психотерапевта, важности взаимоотношений между представителями разных поколений, а еще о том, почему финал сериала «Остаться в живых» можно считать действительно хорошим (да не были они мертвы с самого начала, боже мой!). Это твердые убеждения, они легко противостоят давлению, возникающему в моих отношениях с людьми. Но есть и другие, похожие на хамелеонов. Например, я довольно быстро могу засомневаться в правильности своего подхода к воспитанию детей. Я колеблюсь, когда речь заходит об актуальности официальной религии в ее нынешних формах и иногда стремлюсь к общепринятым стандартам успешности или к тем же целям, которые ставят перед собой другие. Любая из этих позиций может измениться при первом же признаке неодобрения со стороны другого человека или под влиянием меняющихся трендов.
Рис. 2. Твердое «я» и псевдо-«я». Обратите внимание: у псевдо-«я» границы более проницаемы, поэтому под давлением отношений могут легко меняться
Маргарет размышляла о сущности своего твердого «я». Как педагог, она сформировала четкий перечень убеждений относительно того, как обучаются подростки и какова ее роль в этом процессе. Они были основаны на исследованиях в сфере образования и на ее более чем 30-летнем педагогическом опыте. Более того, с годами она начала выделять среди догматов своей веры множество таких, которые не соответствовали учению католиков. С этим Маргарет смирилась и не стала готовиться к чистилищу. Она в него даже не верила.
Но были у нее и такие убеждения, которые она когда-то приняла, особо не вдумываясь. Согласно одному из них не стоит раскачивать лодку при общении с людьми. Этому ее научили родители. Дебаты предназначались для школьных уроков, а не для пятничной вечеринки во «Френдшип Виллидж». Теперь же Маргарет уже не была уверена, что надо вести себя именно так. Возможно, стоило бы иногда устраивать переполох.
Помимо прочего, она осознала, что годами полагалась на медицинские познания своего сына Пола. Было бы разумнее доверять врачу, но она замечала, что желание нести ответственность за собственное здоровье исчезало, как только сын принимался тревожно отслеживать ее состояние. В последнее время она не так уж много размышляла о том, как хотела бы заботиться о своем теле и разуме. Она ворчала, но все равно следовала указаниям сына.
Вдобавок Маргарет не слишком часто задумывалась о своих отношениях с сыном Грантом. При тщательном рассмотрении она осознала, что подстраивалась, давая ему советы и постоянно поддерживая, чтобы он справлялся с дистрессом. Маргарет удалось соответствовать определению хорошей матери, которое составил для себя Грант, но собственного определения у нее не было. Она много думала о том, что значит быть бабушкой, но редко старалась понять, каким родителем нужно быть в отношениях с уже взрослыми детьми. Так появилась еще одна возможность сделать свое «я» более твердым и поработать над дифференциацией.
Примерно тогда, когда вы родились, в вашем мозге включилась одна очень важная сеть — сеть пассивного режима работы головного мозга. Она функционирует в те моменты, когда мы не сосредоточены на выполнении какой-то задачи. Исследователи пока не изучили ее до конца, однако уже обнаружили одну функцию: сеть наделяет смыслом нашу социальную жизнь. В свободные минуты, когда мы ничем не заняты, мозг проделывает тщательные социальные подсчеты. Мы размышляем о недавних контактах с людьми и стараемся предугадать, какими будут новые. «Не показалось ли им всем, что я смешная? Действительно ли я ему понравилась?» Мы непрерывно «загружаем» в себя информацию, которую используем, чтобы угадать, о чем другой человек думает, что чувствует или что может сделать. Эта наша способность называется ментализацией.
Люди — не телепаты, но им неплохо удается читать мысли. Ребенок в возрасте до 3–4 лет способен интуитивно понимать действия и мысли окружающих лучше, чем взрослая особь любого другого рода приматов. Невероятно, правда? Раз наш мозг благодаря эволюции обучился ментализации и посвящает ей тысячи часов, мы должны получать колоссальную выгоду от размышлений о мыслях окружающих, верно? Нет, но, несмотря на недостатки этой одержимости друг другом и собой, ее не стоит считать проклятием. Она наделяет нас эмпатией и улучшает способность к сотрудничеству. Почему же по пути домой мы так строги к себе, когда вспоминаем неловкое взаимодействие с коллегами? Или часами гадаем, ответит ли на наше сообщение тот, с кем назначено свидание?
В своей книге «Этот взгляд на жизнь» биолог-эволюционист Дэвид Слоун Уилсон[12] пишет: «Великий дар мозга, обладающего сознанием, заключается в способности — и сопряженной с ней непреодолимой врожденной тяге — к построению сценариев». В этих сценариях речь идет, например, о том, что могло бы расстроить ваших родственников, что позволило бы получить одобрение от руководителя, о чем вы могли бы поговорить с Бейонсе, если она пригласит вас к себе в гости. Очевидно, некоторые из них полезнее, чем прочие.
Помимо умения осмыслять поведение окружающих, люди также способны думать о собственном мышлении. Это называется метапознанием. Собака, например, не может сказать себе: «После долгой внутренней борьбы я теперь понимаю, что значит быть хорошим песиком». Она просто повторяет то, за что ее гладят по голове и дают лакомство. Людям же под силу выявлять собственные убеждения и жить в согласии с ними. Мы умеем и читать мысли, и понимать их. Первое позволяет усилить тягу к объединению с людьми, второе — видеть, как действует наша индивидуальность.
Один из способов стать более зрелым человеком, повысить уровень собственной дифференциации, — стараться все лучше понимать мысли людей в быту. Большинству даже не надо практиковаться — об этом позаботится сеть пассивного режима работы мозга. Однако выявление своих мыслей и убеждений — как мышца, которую необходимо тренировать. Так начнется переход от псевдо-«я» к твердому «я».
Поскольку Маргарет переехала в новое место, неудивительно, что ее способность к ментализации была задействована в полную силу. Она непрерывно представляла себе сценарии того, как супруг ставит ее в неловкое положение в присутствии новых друзей или она чем-то начинает сердить соседей. Но к этому необходимо было добавить и свои мысли. Как она хотела бы преподносить себя в новых отношениях? Как намеревалась вести себя с людьми? Как желала проводить время?
Маргарет все еще помнила свои детские представления о том, какой хотела бы стать. Но она никогда не думала, как быть матерью взрослых детей. Возможно, теперь пришла пора именно для таких размышлений. Ловя себя на мыслях о реакции окружающих, Маргарет старалась сразу же возвращаться к собственным мыслям. Вот как это происходило.
Чтение мыслей: Интересно, задену ли я чувства сына, если не стану следовать его советам?
Понимание мыслей: Считаю ли я, что в нашем диалоге была уважительна, но честна?
Чтение мыслей: Хочет ли мой младший сын, чтобы я ему позвонила и спросила, как дела?
Понимание мыслей: Какого общения я хотела бы со своим младшим сыном?
Чтение мыслей: Злятся ли на меня соседи за то, что я поднимаю политические темы?
Понимание мыслей: Считаю ли я, что это было подходящее время для того, чтобы поделиться своими убеждениями?
Чтение мыслей: Эти люди умнее меня, так что не следовало высказывать свое мнение.
Понимание мыслей: В какой мере я позволила своей тревоге диктовать то, как могу участвовать в разговоре?
Со временем Маргарет начала рассуждать о своих отношениях с людьми иначе. Трудности в общении стали для нее менее ощутимыми и иногда даже забавляли, поскольку в них появилось нечто интересное. Например, поразмышляв над одной из очередных лекций Пола о физических упражнениях, Маргарет сказала мне, что сын у нее все-таки чудесный. «Что бы я делала, не будь в семье того, с кем можно о чем-нибудь поспорить? Общение с Полом помогает мне отдавать себе отчет в собственном поведении, сильнее опираться на себя». Для меня эти слова — свидетельство того, что понимание мыслей не означает равнодушие к чувствам других. Человеку, переставшему тревожно угождать окружающим, зачастую лучше удается проявлять эмпатию и внимательно слушать.
Помимо прочего, Маргарет старалась больше не делиться своими идеями с Грантом, когда тот ссорился с бывшей женой. Она проявляла любопытство к его мыслям, даже в минуты сильного стресса. А свою задачу она определила как поддержание общения с сыном и внуками в непростые времена. Работая над тем, чтобы ее присутствие в их жизни не вызывало у них стресса, Маргарет избавилась от необходимости переключаться между подстраиванием и избеганием.
Вдобавок женщина перестала задумываться о возможности отказаться от католического учения. Но она начала задавать больше вопросов вслух и, находя время для уединения, дополняла свои убеждения деталями. Перед молитвой или исповедью Маргарет делала паузу, стараясь понять, искренни ли ее слова. Если нет, она их не произносила или меняла формулировку.
Во «Френдшип Виллидж» Маргарет начала замечать возможности там, где раньше боялась наступить на «социальные мины». Новые отношения стали для нее шансом преподнести себя в общении с людьми иначе и позволить супругу сделать то же. Маргарет узнавала об убеждениях и интересах окружающих, при этом не упуская возможности сказать: «Вот тут у меня другое мнение» или «Нет, спасибо, я пас», когда, например, к ней подходили любители игры в боулз. И, к ее удивлению, никто не стал относиться к ней с пренебрежением.
Мне было интересно слушать о том, как она все лучше узнавала себя. Маргарет стало ясно, что у нее есть более прочный внутренний стержень, чем она думала, и сформировался он благодаря 35-летнему опыту общения с подростками. Она поняла, что ее младший сын способен преодолевать существенные трудности с большей опорой на себя, чем она подозревала. А старший сын, как оказалось, способен отступить, когда она принимает решения сама. Также Маргарет осознала, что ее новые соседи более приветливы, чем ей казалось. Когда она давала людям возможность вести себя так, как они хотели, необходимость в чтении их мыслей отпадала.
Формирование твердого «я» не приведет вас к одиночеству. Чем больше ясности будет в ваших мыслях, тем искреннее могут стать отношения с людьми и тем ниже вероятность того, что вы начнете медленно отдаляться от тех, чьи взгляды не совпадают с вашими. Удивительные результаты получаешь, когда живешь так, чтобы люди всегда понимали, кто ты на самом деле. Это путь, идя по которому мы с радостью стремимся познавать себя.
Упражнение 1. Чувство общности.
Бывали ли вы членом группы с высокой степенью общности? Это могло быть женское сообщество в колледже, или рабочее место, вызывавшее у вас стресс, или семья. Запишите особенности, благодаря которым в этой группе общность ощущалась особенно сильно. Вспомните время, когда вы попадали в группу с более гармоничным сочетанием общности и индивидуализма. Где вам доводилось сталкиваться с людьми, которые, имея возможность управлять собой и проявлять гибкость, при этом достигали общих целей? Запишите особенности, благодаря которым, на ваш взгляд, в подобной группе сформировалась гармоничная атмосфера.
Упражнение 2. Ваш сервант с убеждениями.
Запишите несколько убеждений, которые вы почерпнули из семейных отношений или другого источника. Какие из них противоречили друг другу? Например, вы, возможно, считали, что каждый человек красив таким, какой он есть, но вас высоко ценили, только если вы достигали определенной массы тела. Обведите кружком убеждения, которые развенчивались (или могли бы развенчаться), когда (или если бы) вы опирались на собственный ход рассуждений.
Упражнение 3. День ментализации.
Выберите день и постарайтесь делать пометки каждый раз, когда пытаетесь угадать, что окружающие думают или чувствуют. Сколько раз вы это делаете? Когда и где вас сильнее всего к этому тянет? В ментализации нет ничего плохого — она необходима для жизни в коллективе. Но обратите внимание на ситуации, когда лучше выбрать не чтение мыслей, а их понимание. Какие возможности вы видите для того, чтобы чаще преподносить себя и свои убеждения в таком виде, в каком вам хотелось бы?
• Наша способность подстраиваться под коллектив предельно важна для сотрудничества и выживания.
• Кроме сильного желания самостоятельно определять, как мыслить и действовать, у людей есть стремление мыслить и действовать так же, как другие. В теории Боуэна эти противоположности называются «индивидуальность» и «общность».
• Высокая степень общности в отношениях и группах сильнее влияет на то, как люди будут принимать решения и каких убеждений предпочтут придерживаться.
• Когда индивидуальность и общность сочетаются гармонично, в отношениях появляется больше гибкости. Вам становится легче принимать решения, основанные на ваших идеях.
• Наш мозг устроен так, чтобы доверять интеллектуальным способностям группы больше, чем мышлению индивидуума. В группе людей степень конформизма повышается благодаря действию гормона окситоцина.
• Многие наши убеждения унаследованы из систем отношений, в которых мы состояли или состоим. Убеждения, которых мы придерживаемся или нет в зависимости от реакции окружающих, называются псевдо-«я».
• Твердое «я» состоит из убеждений, которые остаются с вами несмотря на давление в отношениях и меняются, только если вы получаете новые доказательства или опыт.
• У людей есть удивительная способность — ментализация, или умение угадывать, что думают или чувствуют окружающие. Большую часть времени мозг тратит на осмысление нашей сложной социальной жизни.
• Один из способов поработать над своей дифференциацией — не просто читать мысли, а понимать их. Формируя собственные убеждения, вы будете менее подвержены давлению в отношениях.