Остров Сайпан – одно из самых красивых мест на земле. Тут есть все: голубые небеса, прозрачная вода, пышная растительность, теплые пляжи. А еще остров начиная с 1990-х гг. мог похвастаться гигантским центром по производству одежды. Рабочие, привлеченные обещаниями высокой зарплаты, прибывали сюда из Китая, Филиппин и Бангладеш. Однако по прибытии они оказывались в долгах и гнули спины на потогонных фабриках, чтобы расплатиться за дорогу и жилье. На пике своего развития сайпанская швейная отрасль ежегодно отправляла продукцию общей стоимостью $1 млрд (в оптовых ценах) в Соединенные Штаты, где ее продавали крупные розничные компании, в том числе Gap, Anne Taylor, Calvin Klein, Liz Claiborne, Target, Walmart и J. Crew.
Почему так происходило? Сайпан – маленький остров возле Гуама, размером всего в два раза больше Манхэттена. От него 3000 километров до материковой части США, где продавалась произведенная на нем одежда. И почти 1200 километров до Китая, откуда прибывала основная часть рабочей силы. В Китае есть свои фабрики. К чему тащить рабочих из китайских трущоб на островок в Тихом океане только затем, чтобы они могли там делать одежду для Ralph Lauren?
Дело в том, что Сайпан входит в Содружество Северных Марианских островов. А Северные Марианские острова, в свою очередь, являлись частью тех островов Микронезии, которые Соединенные Штаты отобрали у Японии после Второй мировой войны. Это не считалось аннексией, поскольку острова стали подопечной территорией под официальным суверенитетом ООН. Но единственным их администратором были США.
Со временем подопечная территория распалась (этот процесс продолжался с 1970-х до 1990-х гг.). Республика Маршалловы острова, Федеративные Штаты Микронезии и Республика Палау стали «свободно ассоциированными» с Соединенными Штатами суверенными государствами, которые получают экономическую помощь в обмен на предоставление участков для размещения американских баз. А вот Северные Марианские острова преобразовались в содружество, похожее на Пуэрто-Рико. В 1986 г., после принятия соответствующих законов, жители островов – чуть более 30 000 человек – официально стали гражданами США.
Монета в 25 центов (Северные Марианские острова)
Как и в случае с Пуэрто-Рико, на Северные Марианские острова распространялись не все американские законы. В частности, на них не действовали федеральное регулирование минимального уровня оплаты труда и почти все иммиграционное законодательство. Ближайшее отделение Управления по охране труда находилось за тысячи километров отсюда. Однако Северные Марианские острова все-таки считались частью США с точки зрения торговли. Получилась очень заманчивая комбинация: правовая среда, где иностранные рабочие могут за ничтожную зарплату и без особого надзора за их здоровьем и безопасностью шить одежду, снабженную ярлыком «Сделано в США».
Сайпан представлял собой эдакую вечную лазейку в законодательстве. Начиная с 1995 г., когда рассказы о страданиях здешних угнетенных работников стали просачиваться на материк, некоторые конгрессмены пытались прикрыть эту лавочку. За следующее десятилетие они подали не меньше 29 законопроектов, направленных на изменение соответствующего законодательства. Дважды сенат единогласно выступал за реформы в области минимальных зарплат и иммиграции, но оба раза законопроекты увязали в Комитете по человеческим ресурсам палаты представителей. Законопроект 1999 г. поддержали 243 члена палаты – существенное большинство. Но и он не прошел.
Как выяснилось, власти Северных Марианских островов и производители одежды наняли лоббиста, чтобы он защищал выгодную для них договоренность. Лоббист был очень способным, он предлагал бесплатную поездку на Сайпан каждому конгрессмену со всеми помощниками. Предложением воспользовались более 150 человек. Визитеры играли в гольф, жили в роскошных отелях, занимались подводным плаванием, а порой пользовались и услугами проституток (некоторых заезжих работниц, трудившихся на Сайпане, пойти в сферу секс-услуг заставляла бедность, других же попросту принуждали к этому занятию).
Никакая частная компания не смогла бы предложить законотворцам такие бесплатные путешествия из разряда «все включено». Однако, как разъяснял тот же лоббист, «одной из грандиозных конституционных лазеек, которую мы годами использовали, была оговорка о том, что если “правительство” оплачивает поездку, дарит подарок или иное вознаграждение, то конгрессмены и их сотрудники не обязаны отчитываться об этом».
Итак, с точки зрения трудового законодательства Северные Марианские острова не являлись частью Соединенных Штатов, а с точки зрения торговли – являлись. А во всем, что касалось регулирования лоббистской деятельности, они вообще были иностранным государством.
Почти половина республиканцев из Комитета по человеческим ресурсам ездили на Сайпан или отправляли туда своих сотрудников. Том Делей, лидер республиканского большинства в палате представителей, посетил архипелаг вместе с женой, дочерью и шестью помощниками. «Вы – наш путеводный маяк, – заявил он местным чиновникам. – Вы олицетворяете все хорошее, что мы пытаемся сделать на пути создания в мире условий для процветания свободного рынка».
Позже Делей признался в интервьюThe Washington Post, что Сайпан был «идеальной лабораторной средой для выращивания бактерий капитализма». «Чем-то вроде моих личных Галапагосских островов», – лучезарно заметил он.
Для нашего лоббиста это стало настоящим триумфом. Несмотря на сокрушительное противодействие (два единогласных голосования в сенате), ему удавалось с помощью игры в гольф и подводных заплывов более десятилетия сохранять нужную законодательную лазейку. Такие приемы и другие юридические ухищрения в конечном счете позволили этому человеку стать самым высокооплачиваемым лоббистом в Вашингтоне. Журнал Time назвал его «Человеком, который купил Вашингтон».
Кто же это такой? Джек Абрамофф.
У этого преуспевающего вашингтонского лоббиста были не совсем обычные клиенты. Он не представлял компании из списка Fortune–500, а специализировался на упущениях в законодательстве. Его следующей победой после Северных Марианских островов стала помощь миссисипской группе индейцев чокто, которые отбивались от налога на казино[80]. Абрамофф применил ту же стратегию, что и в случае с Сайпаном, – воспользовался тем, что власти индейского племени имели право вручать политикам подарки, о которых те не обязаны сообщать. Затем его клиентами стали еще несколько индейских племен и народов. Он начал представлять одну из пуэрто-риканских бизнес-групп, организовывал бесплатные поездки в Республику Маршалловы острова и даже участвовал в губернаторских выборах на Гуаме.
Джек Абрамофф обнаружил на Сайпане то же, что и Джон Ю, юрист администрации Буша, в свое время обнаружил в заливе Гуантанамо: империя никуда не делась и места с аномальным юридическим статусом могут быть чрезвычайно полезны.
В 2005 г. международный договор снял ограничения на импорт текстильной продукции в Соединенные Штаты. Через два года конгресс наконец распространил на Северные Марианские острова федеральное регулирование минимального уровня зарплаты. Швейная индустрия Сайпана рухнула, и производители переместились в Китай, Вьетнам и Камбоджу.
К тому времени суд признал Джека Абрамоффа виновным в заговоре, мошенничестве и уклонении от уплаты налогов по его многочисленным сомнительным сделкам. Особенно заметной оказалась история с обманом индейских племен, которые его нанимали. Чтобы полностью описать это жульничество, потребовался 373-страничный доклад, подготовленный возмущенным председателем сенатского Комитета по делам индейцев Джоном Маккейном. Лоббист называл его «мой вешатель».
Выведение на чистую воду самого известного лоббиста страны представило Маккейна в выгодном свете перед американской публикой и впоследствии помогло ему выдвинуться в президенты. В 2008 г., напирая на свою репутацию честного политика, он добился, чтобы республиканцы выставили именно его кандидатуру.
Но у Маккейна имелись собственные проблемы имперского характера. Сын морского офицера, он родился не на материке, а в Зоне Панамского канала. Он прожил там недолго, однако его место рождения все равно вызывало вопросы. В Соединенных Штатах еще не было президента, который родился где-то на территориях, а не в одном из штатов. Имел ли он вообще право занять этот пост?
Конституция США требует, чтобы президент непременно являлся «гражданином Соединенных Штатов по рождению», однако не совсем ясно, что это означает. По общему мнению, это подразумевает как минимум, что президент должен быть гражданином США с момента рождения. А если гражданин США родился за границей или на американских территориях? Верховный суд так и не высказался на сей счет.
Барри Голдуотер, ставший кандидатом от республиканцев на президентских выборах 1964 г., родился в Аризоне, которая в момент его рождения считалась территорией. Ему тоже задавали неудобные вопросы по этому поводу, но поскольку выборы он проиграл, неувязка с легитимностью его кандидатуры так и осталась нерешенной. Однако случай Маккейна был сложнее. Четырнадцатая поправка к Конституции дает гражданство США «всем, кто родился или натурализовался в Соединенных Штатах и является субъектом их юрисдикции», но судебное решение по «Островным делам» гласило, что это не применимо к неинкорпорированным территориям. В те времена, когда родился Маккейн, действовал закон, предоставлявший гражданство США (с некоторыми исключениями) детям, чьи родители являются гражданами США, но которые появились на свет «вне пределов и юрисдикции Соединенных Штатов». Маккейн родился в Зоне Панамского канала – месте, находящемся под исключительной юрисдикцией Соединенных Штатов и в этом смысле напоминающем залив Гуантанамо.
В 1930-е гг. конгресс признал, что такие дети, как Маккейн, попадают в законодательный вакуум. Палата представителей подготовила специальный доклад, где отмечалось, что «гражданство лиц, родившихся в Зоне канала от родителей-американцев, никогда не было определено ни конституцией, ни каким-либо актом конгресса». После дебатов конгресс принял закон, предоставлявший таким лицам гражданство США. Он не только касался будущих детей, но и задним числом распространялся на всех, кто ранее родился в Зоне Панамского канала. Закон приняли в 1937 г.
Маккейн родился в 1936 г.
Если бы его гражданство оспорили в суде, это стало бы интереснейшим юридическим прецедентом. Согласно закону 1937 г. Маккейн являлся гражданином США по праву рождения. Однако онне родился гражданином, ибо в момент его рождения еще не было закона, который предоставлял ему гражданство. Это давало возможность утверждать, что он не является «гражданином Соединенных Штатов по рождению», а значит, не имеет права быть президентом. Как выразился Гэбриел Чин, профессор права, раскопавший эту историю, Маккейн родился «в 11 месяцах и сотне метров от гражданства США».
Судебного разбирательства «Гэбриел Чин против Джона Маккейна» так и не было. Однако коллеги Маккейна по сенату разволновались настолько, что даже приняли резолюцию рекомендательного характера, провозглашавшую его гражданином США по рождению. Впрочем, трудно представить, что это бы помогло ему в суде. Конгресс не имеет права давать официальную интерпретацию конституции в своих резолюциях.
Как ни странно, имперские несчастья Маккейна на этом не закончились. В качестве своего кандидата в вице-президенты он выбрал Сару Пэйлин, губернатора Аляски. Она родилась в Айдахо, но ее семья перебралась на Аляску, еще когда девочка была младенцем. Девочка выросла и вышла замуж за Тодда Пэйлина. Он работал на нефтяных промыслах, и среди его предков были эскимосы-юпики. У пары родилось пятеро детей. Этнически все они по закону считались (как и их отец) принадлежащими к коренным народам Аляски.
Пэйлин не скрывала своих связей с коренным населением. Выдвинувшись на пост губернатора Аляски, она в ходе избирательной кампании даже уговорила бабушку Тодда, когда-то работавшую переводчицей с юпикского на английский, выйти с ней на сцену во время съезда Федерации коренных народов Аляски. Пэйлин настаивала, что ее смешанная семья – пример для всего штата.
Однако, когда она вышла на арену федеральной политики как потенциальный вице-президент Маккейна, один аспект жизни ее мужа Тодда оказался довольно деликатным. Мало того, что Тодд Пэйлин был юпиком, он на протяжении семи лет являлся членом Партии независимости Аляски. И Сара посещала вместе с ним съезды этой партии.
Партия независимости Аляски отрицала легитимность процесса, в результате которого Эрнест Грининг в свое время сделал эту территорию штатом. Как отмечала председательница партии, процесс не был чистым, так как представители коренных народов Аляски, не говорившие по-английски, не получили права голосовать, а вот военным, расквартированным на аляскинских базах, голосовать разрешалось. «Аляска ничем не отличалась от других колоний, – объясняла она. – Алжирцы не видели себя частью Франции, ливийцы не видели себя частью Италии, а большинство аляскинцев не видели себя частью США». Партия добивалась, чтобы на Аляске провели новый референдум, который мог стать важным шагом на пути к обретению независимости.
Сара Пэйлин высказывалась в поддержку этих идей. «Ваша партия играет существенную роль в политике штата, – заявила она в видеообращении к съезду в 2008 г. – Желаю вам успехов. Продолжайте свою замечательную работу».
В конечном счете оказалось, что Маккейну и Пэйлин не особенно мешают их запутанные колониальные обстоятельства. Оба были белыми, к тому же оба играли на образе «американца»: Маккейн – как герой войны, родившийся в семье военных, а Пэйлин – как яростная защитница того, что она именовала «настоящей Америкой».
У их соперника на выборах 2008 г., Барака Обамы, не было такого же иммунитета от колониальных предрассудков. Формально он имел меньше обременительных колониальных связей, чем оппоненты. Он родился на Гавайях через два годапосле того, как их объявили штатом, так что вопросы относительно его права занимать президентский пост не возникали; иными словами, у него не было маккейновской проблемы. Хотя на Гавайях, как и на Аляске, существовало мощное движение за независимость, Обама никогда в нем не участвовал, а значит, был избавлен и от пэйлиновской проблемы. В ходе избирательной кампании он вообще мало говорил о Гавайях. Вместо этого Обама подчеркивал, что его мать родом из Канзаса, и напирал на свой политический опыт, который получил в Чикаго как организатор местного сообщества.
Однако соперники Обамы все равно чуяли запах крови. То, что он рос на Гавайях и провел немало времени в Индонезии, является его «очень серьезным недостатком», настаивал Марк Пенн, главный стратег Хиллари Клинтон. «Его связь с базовыми американскими ценностями и культурой по меньшей мере ограниченна, – отмечал Пенн в 2007 г. в служебной записке, подготовленной для Клинтон. – Не могу представить, чтобы Америка, ведущая войну, избрала президента, который в основе своей не является фундаментально американской фигурой по мышлению и ценностям». Пенн предлагал, чтобы Клинтон, которая соперничала с Обамой за выдвижение от Демократической партии, подчеркивала свой статус «дочери родной земли».
«В каждой речи вам следует упоминать, что вы родились в сердце Америки[81], – рекомендовал ей Пенн. – Давайте сделаем так, чтобы слово “американский” стало неотъемлемой принадлежностью наших программ, выступлений, ценностей. Обама не может такого сделать».
Но Хиллари Клинтон не воспользовалась советом Пенна. Два источника в ее избирательном штабе сообщили журналисту, что служебная записка Пенна вызвала «чуть ли не бунт среди сотрудников штаба» (еще один источник утверждал, что записку почти не обсуждали). Тем не менее мнимая «иностранность» Обамы не нравилась кое-кому из поддерживающих Клинтон. Уже после того, как Обаму выдвинули кандидатом от демократов, ее сторонники стали фантазировать насчет того, что его снимут с гонки как не являющегося гражданином США по рождению. Они даже запустили анонимное электронное письмо, где утверждалось, что на самом деле он родился в Кении.
Факты не подтверждали это утверждение. Однако оно все-таки произвело впечатление на некоторых американцев. Даже когда штаб Обамы опубликовал его свидетельство о рождении, а в сети появилась копия объявления о его появлении на свет, напечатанного в гавайской газетеHonolulu Advertiser, подозрения продолжали тлеть. Эти документы – подделка, заключили сторонники конспирологической теории, согласно которой Обама родился не в США, а за границей. Человек «смешанной расы» по имени Барак Хуссейн Обама, родившийся на тихоокеанском острове, все равно казался им иностранцем.
Несмотря на то что конспирологическая теория изначально появилась среди демократов, поддерживающих Хиллари Клинтон, на последнем этапе избирательной кампании она вышла за партийные границы. За эту тему ухватились ведущий Fox News Шон Хэннити и ведущий CNN Лу Доббс, а 17 конгрессменов-республиканцев высказали предположение, что Обама родился не в Соединенных Штатах. «Думаю, тут есть вопросы. Придется разбираться» – этот уклончивый ответ члена палаты представителей Чарльза Бустани, конгрессмена от Луизианы, был типичным для данной категории законодателей. Саре Пэйлин казалось, что «публика по-прежнему считает это проблемой». «Мне кажется, это разумный вопрос», – добавила она.
В июле 2009 г., через полгода после начала президентства Обамы, социологическое исследование показало, что 58% опрошенных республиканцев либо не считают Обаму гражданином США по рождению, либо сомневаются в его гражданстве.
Со временем этот вопрос ушел с первых полос газет на задворки интернета. Но он вернулся в 2011 г. с подачи девелопера Дональда Трампа. «Почему бы ему не показать нам свое свидетельство о рождении? – сказал Трамп в телевизионном ток-шоу The View. – В этом свидетельстве есть что-то такое, что ему не нравится».
«Очень похоже, что Барак Хуссейн Обама хорошенько посмеялся над нашей великой конституцией, которую мы так чтим!» – заявил Трамп в письме, направленном вThe New York Times. А если так, рассуждал он, то перед нами «величайшее “надувательство” в истории страны».
Трампу и прежде случалось забредать в политические воды. Однако на сей раз он окунулся в них с головой. Он упрямо трепал тему происхождения Обамы и заявлял, что даже нанял частных сыщиков для расследования. Трамп грозился написать про это книгу. Как результат, его имя замелькало на первых полосах газет. По сути, именно эта история стала первым шагом в его президентской кампании. Вполне возможно, что Трампа не выбрали бы президентом в 2016 г., не будь у публики сомнений в «американскости» Обамы.
Вторжение элементов колониализма в современную политику можно воспринимать как своего рода похмелье – расплату за былые излишества. При таком подходе имперскость видится делом прошлым, пусть даже некоторые ее последствия ощущаются в настоящем.
Но имперскость не совсем ушла в прошлое. В августе 2017 г. Северная Корея, полная решимости продемонстрировать разрушительную мощь своего оружия, но будучи не в силах гарантированно дотянуться своими ракетами до американского материка, угрожала создать «кольцо огня» вокруг Гуама, который США используют как стартовую площадку для бомбардировщиков B–1. Могло показаться, что одну из американских территорий снова принесут в жертву из военных соображений, но материковую прессу больше заботила участь находящихся там военнослужащих, а не сама колония. «Гуам – американская земля, – нервно напоминал местный губернатор. – Мы не просто военный объект».
В следующем месяце ураган «Мария» обрушился на Пуэрто-Рико, вывел из строя линии энергоснабжения острова, водопроводную систему и коммуникационные сети. Попутно стихия обнажила ужасающее положение, давно существовавшее в этой самой крупной из оставшихся американских колоний. Хотя в 1950-е гг. стратегия Луиса Муньоса Марина по использованию лазеек в налоговом законодательстве для привлечения материковых компаний на остров заметно улучшила состояние пуэрто-риканской экономики (и продолжала положительно сказываться еще несколько десятилетий), в 1990-е гг. конгресс США устранил эти законодательные упущения, спровоцировав массовый отток компаний из Пуэрто-Рико, экономический кризис на острове и бегство работоспособных пуэрториканцев на материк. К тому времени, когда «Мария» нанесла свой удар, более 60% оставшихся на острове жителей зависели от Medicare и Medicaid. Поскольку в рамках этих двух программ медицинской помощи федеральное правительство было щедрее к жителям материка, люди в Пуэрто-Рико не могли в полной мере оплачивать счета за лечение и все больше увязали в долгах.
Ураган обратил кризис в катастрофу. Пуэрториканцев словно отбросило в прошлое на целое столетие – они остались без телефона и электричества. Врачи проводили операции при свете фонарика, а горожане отчаянно искали чистую воду. «Мария» накрыла остров примерно в то же время, когда два других урагана ударили по материку: ураган «Харви» пронесся по Техасу, а ураган «Ирма» – по Флориде (он также затронул Американские Виргинские острова). Разница в реакции властей оказалась весьма заметной. Хотя пуэрториканцы гораздо сильнее рисковали погибнуть от стихийного бедствия, чем жители материка, на остров прибывало меньше федеральных спасателей, а события на нем хуже освещались в материковой прессе.
«Осознайте, что мы, пуэрториканцы, – тоже американские граждане», – заклинал жителей материка губернатор острова. Но социологический опрос, проведенный вскоре после удара «Марии», показал, что об этом факте осведомлены лишь чуть больше половины респондентов на материке (и лишь 37% взрослых до 30 лет).
Сегодня на территориях проживают свыше 4 млн человек – на Гуаме, в Пуэрто-Рико, в Американском Самоа, на Американских Виргинских островах и Северных Марианских островах. Они подвластны прихотям конгресса США и президента США, но не имеют права голосовать ни за конгрессменов, ни за президента. Со времен принятия «Закона об избирательных правах» прошло больше полувека, но они до сих пор лишены многих привилегий. Как гуамцы и пуэрториканцы недавно увидели, это бесправие способно повлечь за собой роковые последствия.
Империя продолжает существовать также в виде военных баз, усеивающих земной шар. Международную политику можно представить как заседание представителей суверенных государств за круглым столом, где они обмениваются угрозами, заключают сделки, договариваются о сотрудничестве. Однако международная политика США включает в себя территориальную составляющую, и в этом она почти уникальна. У Британии и Франции в сумме 13 заморских баз, у России – девять, у некоторых других стран – по одной. В общей сложности существует примерно 30 заморских баз, не принадлежащих США. А вот у Соединенных Штатов их около 800, плюс соглашения, предоставляющие стране доступ и к другим участкам чужой земли. По меньшей мере 42 страны имеют на своей территории американские базы. Те, кто отказывается это делать, все равно ими окружены. Иными словами, Большие Соединенные Штаты – повсюду. На заднем дворе каждой страны.
Делает ли это Соединенные Штаты империей? Это понятие сейчас обрело негативный смысл и воспринимается как нечто предосудительное. Империи представляются эдакими хулиганами, помыкающими более слабыми странами. Нетрудно привести массу доводов в подтверждение того, что Соединенные Штаты – государство в этом смысле империалистическое. Нет никаких сомнений, что его компании и вооруженные силы находятся во множестве мест по всему миру.
Впрочем,империя – это не только уничижительный термин. Это еще и способ обозначения страны, которая имеет (хорошо это или плохо) форпосты и колонии. В этом определении речь идет не о характере, а о территории. Если смотреть под таким углом, то Соединенные Штаты, бесспорно, империей были и являются ею по сей день.
Как ни странно, хотя Соединенные Штаты часто обвиняют в империализме, их территориальные масштабы обычно остаются незамеченными. На закрепление образа США в виде карты-логотипа ушло так много энергии, что даже критики, громче всех кричащие «Империя!», мало говорят о заморских владениях США.
Однако если из истории Больших Соединенных Штатов и можно извлечь урок, то он состоит в следующем: такая территорияимеет значение. Она важна не только для тех, кто живет в колониях или возле баз. Она имеет значение для всей страны. Вторая мировая война началась для Соединенных Штатов именно на территориях. Война против терроризма началась с военной базы. Противозачаточная таблетка, химиотерапия, пластики, Годзилла, битлы, «Маленький домик в прерии», «Иран – контрас», транзисторный приемник, само слово «Америка»… Невозможно понять историю всего этого, не понимая, что такое территориальная империя.
Территория сегодня по-прежнему имеет значение. Колониализм маячит на заднем плане политики. Он коснулся самых разных фигур – Маккейна, Пэйлин, Обамы и Трампа. Этот факт может показаться странным и неожиданным, но мы должны преодолеть удивление и осознать: история Соединенных Штатов – это история империи.