Наверное, где-то в августе Роззи пришла меня навестить.

На кассетах Роззи упоминается лишь мимолетно, но в одном из писем Стефан делится их историей. Эта история разобьет сердце ими обоим и станет одним из немногих решений, о которых Стефан по-настоящему пожалеет. Роззи беременна, и Стефан выдает вовсе не ту реакцию, которую она, возможно, ожидает или, по крайней мере, на которую надеется.

Нам обоим было трудно, пишет Стефан почти полвека спустя, ей было сложно убедить меня, а мне – решить, стоит ли прислушаться к своим чувствам и оставить ее и ребенка или послушать разум и не жениться на ней.

Стефан опасается, что, если решит жениться, это поставит под угрозу его разрешение на работу в Швейцарии, где он зарабатывает приличные деньги и создает себе устойчивую репутацию. Он не хочет от этого отказываться. Его также посещают сомнения по поводу целесообразности рождения ребенка в мире, балансирующем на грани войны. Более честные причины, по которым Стефан не хочет заводить семью, носят личный характер.

Вероятно, шрамы, которые оставил мой последний брак, еще не зажили и я не чувствовал, что смогу позаботиться о семье, признается он. На данном этапе жизни Стефан попросту не желает отказываться от независимости, которой он добивался с таким трудом. Сейчас он зарабатывает деньги в качестве профессионального пианиста как дома, так и за рубежом, и боится, что роль отца серьезно ограничит его возможности. Он приходит к следующему заключению: при обычных обстоятельствах это, наверное, случилось бы, но после долгих раздумий я решил не жениться на Роззи.

После их расставания на вокзале в Цюрихе Стефан начинает испытывать угрызения совести, у него появляется незнакомое ощущение тяжести внизу живота. Они оставляют все как есть, хотя в глубине души оба понимают, что их роман завершился и, скорее всего, восстановлению не подлежит. Должно быть, для Роззи это была трудная дорога домой, с разбитым сердцем и в одиночестве несущей бремя их отношений.

Глядя сквозь призму XXI века, я не могу не чувствовать потребности защитить Роззи и вижу ее уязвимой в этих отношениях. Она – молодая девушка, влюбленная в мужчину старше себя на 12 лет. Стефану ничего не стоит вернуться к рутине и продолжить жить своей жизнью, какой бы реальной и глубокой ни была боль, которую он испытывает в связи с окончанием их романа. Он выбрал себя и свою независимость, и для Роззи это имело серьезные последствия. Ее ситуация безвыходная: аборты в Венгрии на тот момент все еще запрещены, но растить ребенка вне брака, будучи матерью-одиночкой – такой вариант общество тоже не одобряет. Независимо от того, хотела ли 19-летняя Роззи ребенка или нет, она не видит другого выхода, кроме как незаконно прервать беременность. Позже Стефан узнал, что она сделала рискованный аборт на поздних сроках и на несколько недель попала в больницу.

Первого сентября объявили войну, мы решили, что она вернется домой и посмотрит, что принесет нам будущее. Ее возвращение – это конец прекрасной любовной связи.

Пока Стефан лечит разбитое сердце, Швейцария готовится к вторжению, которое так и не состоялось. В течение нескольких дней мобилизуются тысячи военнослужащих, но Германия не нападает, и Швейцария остается независимой. Страна, которую Стефан избрал своим домом, сохраняет нейтралитет, что позволяет ему продолжать жить, не обращая особого внимания на мировые потрясения. К тому же он по-прежнему озабочен собственными переживаниями.

Сентябрь подходит к концу, и Стефану приходит пора искать работу на зимний сезон. Через друга он узнает о вакансии в отеле «Централ» в живописной альпийской деревушке Виллар-сюр-Оллон и достает телефонный номер владельца отеля, мистера Фейвора. По телефону мистер Фейвор немногословен, не желает тратить на Стефана время и выдавать лишнюю информацию. Он подтверждает, что им нужен пианист на зимний сезон. Когда Стефан спрашивает, какой будет зарплата, мистер Фейвор отвечает: «Приезжайте ко мне, покажите, на что вы способны, и тогда поговорим».

В назначенный день Стефан поздно вечером, когда уже стемнело, прибывает в отель в традиционном альпийском стиле на живописном склоне горы. На фоне ночного неба темным силуэтом вырисовываются вершины на дальнем краю долины. Стефан поднимается по ступеням, открывает дверь и направляется к стойке регистрации. Стены и потолки отделаны светлыми деревянными панелями, которые сочетаются с массивными, украшенными резьбой деревянными стульями, столами и скамьями. Ресторан на первом этаже представляет собой красивый пивной бар с круглым каменным камином в центре зала. Администратор объяснил Стефану, что мистер Фейвор сам готовит фондю. Стефана просят подождать, пока хозяин не будет готов его принять, и он садится на одну из многочисленных массивных деревянных скамеек. Во время долгого ожидания мистер Фейвор несколько раз заглядывает в комнату. Он извиняется, говорит, что сильно занят в ресторане, и просит Стефана еще немного подождать. Выступающий музыкант часто попадает в странные ситуации. Стефану начинает казаться, что это, возможно, одна из таких ночей, полная сюрреалистических и прекрасных обстоятельств. Он улыбается про себя, отмечая, насколько внешность хозяина соответствует голосу, который он услышал по телефону: мистер Фейвор – грузный мужчина. Рукава его рубашки закатаны выше локтей, а фартук перепачкан мукой.

Когда он, наконец, приходит поприветствовать Стефана, на часах уже почти десять часов вечера. Он ведет гостя через ресторан в тускло освещенную комнату. Обычно Стефан умеет сохранять хладнокровие и держать свои карты при себе, но тут его охватывает трепет: восхитительный пейзаж вокруг наполнен спокойствием и красотой. Большие прямоугольные окна этого отделанного деревянными панелями помещения выходят на Альпы. Широко раскрыв глаза, Стефан с благоговением видит, как величественно мерцают в ночи заснеженные вершины, освещенные яркой полной луной. Гости сидят за деревянными столами и наслаждаются напитками после ужина. Кажется, они не меньше него заворожены этим видом.

– А вот и рояль, – хрипловатый голос мистера Фейвора возвращает Стефана в настоящее.

Я услышал его голос у себя за спиной. В комнате воцарилась тишина. Я сел как зачарованный.

Стефан садится за рояль. Он смотрит в зал и видит мерцающий свет свечей, желтые блики над темным морем столов. Он испытывает умиротворение, которого не было с тех пор, как расстался с Роззи; это именно то место, где он должен быть. Подобные музыкальные приключения – красота окружающей обстановки, предвкушение выступления, ощущение, что сегодня ночью может случиться все что угодно, – вот призвание Стефана. Это та самая жизнь, которая ему нужна.

Когда он начинает играть, ему кажется, что он в трансе и не контролирует движение пальцев. Некоторые выступления просто волшебные. Это совокупность многих составляющих – душевного состояния исполнителя, восприимчивости аудитории, обстановки, звука. Когда они все объединяются, мы переживаем музыку в ее лучшем проявлении, испытываем настоящую, духовную связь. Зал оживает, и Стефану кажется, что его игра зажигает все вокруг. Сквозь него и зрителей будто проходит ток: они вскакивают и пускаются в пляс. Рядом со Стефаном появляется бармен и спрашивает, что он хотел бы выпить. И быстро возвращается с самым лучшим виски.

Я все играл и играл. Народу было полно, все танцевали и хлопали.

Стефан играет ночь напролет. Энергия не покидает его до самого утра. Наконец, в четыре часа он поднимается в свой номер после того, как последние гости закончили танцевать.

На следующее утро Стефан чувствует себя счастливым. Ему кажется немного странным, что он все еще на своего рода прослушивании в отеле, но, когда мистер Фейвор просит его поиграть часок за чаем, музыкант соглашается. После выступления к сидящему за роялем Стефану подходит хорошо одетый бизнесмен и, наклонившись, спрашивает:

– Как долго вы здесь будете играть?

– Вам придется спросить у мистера Фейвора! – смеется Стефан. – Он еще не предложил мне контракт.

Мужчина кладет на крышку рояля щедрые чаевые и бормочет что-то вроде:

– Надеюсь, вы задержитесь здесь надолго. – И неверной походкой выходит из комнаты.

В течение следующих нескольких дней Стефан живет в отеле «Централ», выступая и выполняя обязательства своего рода контракта. Мистера Фейвора он видит лишь мельком. Тот вечно куда-то спешит, разносит горшочки с пузырящимся расплавленным сыром. Решив прижать его к стенке, Стефан собирается поговорить с владельцем отеля с глазу на глаз в его кабинете. Они едва не сталкиваются в коридоре, когда мистер Фейвор выходит из своей комнаты ровно в тот момент, когда в нее врывается Стефан.

– Мистер Фейвор, – говорит Стефан и поправляет рубашку. – А как же мой контракт?

Спокойным и деловитым тоном, не лишенным легкого раздражения, мистер Фейвор указывает за спину Стефана и говорит:

– Идите в мой офис и продиктуйте секретарше ваши условия. Она их зафиксирует, а я подпишу. Я бы хотел, чтобы вы остались до конца апреля. Постарайтесь, пожалуйста.

Стефан не злоупотребляет доверием мистера Фейвора и просит разумную зарплату. Однако он добавляет в свой контракт необычное условие: просит, чтобы не было комендантского часа, чтобы он мог играть столько, сколько душе угодно: всю ночь, если ему так хочется.

Я оказался в великолепной изоляции. В горах войны не было.

В эти зимние месяцы Стефан исполняет витиеватую мелодию отрицания. Он подпитывается красотой окружающей природы и беззаботностью туристов, наслаждающихся лыжным отдыхом. В горах он вкушает плоды своей популярности. После окончания рабочего дня гости часто приглашают его в свои шале, где вечеринка и выступление Стефана продолжаются до рассвета. Во второй половине дня его приглашают пообедать или выпить, он наслаждается мимолетными интрижками, и все это в перерывах между экспрессивными выступлениями в отеле «Централ». Вдобавок к гонорару гости оставляют щедрые чаевые, особенно в темное время суток. Я никуда не выезжал из этих гор, пишет Стефан, так что я много экономил.

Свидетельства этих вечеринок и популярности Стефана можно обнаружить в его фотоальбомах. В одном из них этому периоду посвящены шесть страниц. Многие черно-белые фотографии представляют собой групповые и моментальные снимки молодых мужчин и женщин, позирующих на фоне заснеженных горных вершин. На полях подпись Стефана: «Я и мои друзья, много друзей». Одна из фотографий – портрет изумительно красивой женщины. Она опустила голову на костяшки пальцев и устремила взгляд вниз. Я осторожно отрываю ее от страницы и переворачиваю, чтобы посмотреть, нет ли там какой-нибудь подсказки. Но на обратной стороне написано: «Одна из моих поклонниц». И все.

Больше всего мне нравятся две большие фотографии самих шале. На белых стенах, над плетеными креслами и деревянной барной стойкой, изображены партитуры композиций Стефана, нарисованные отдыхающими в окружении маленьких декоративных нот. Музыка Стефана оставляет свой след в буквальном смысле слова.

В начале весны Стефан время от времени совершает однодневные поездки с шофером в Лозанну, где посещает рестораны и спа-салоны. После дня отдыха автомобиль доставляет его обратно в горы, чтобы он успел к вечернему выступлению в отеле.

Наступает апрель, и его контракт с отелем «Централ» заканчивается. Прежде чем Стефан покидает горы, мистер Фейвор предлагает ему контракт на следующий зимний сезон. Стефан соглашается и возвращается в маленькую съемную квартиру в Лозанне с ежедневником, заполненным запланированными выступлениями на ближайшие 12 месяцев. Очарованный Альпами, он потерял счет времени. Он понимает, что находится в Швейцарии уже 11 месяцев и срок действия его разрешения на работу скоро истечет.

Власти, которые, возможно, погрязли в бюрократии из-за конфликтов, не стали смягчать правила для Стефана и отклонили его просьбу продлить разрешение, к его большому огорчению. Стефан в ударе и не хочет прекращать выступления. Он боится, что, если надолго покинет Швейцарию, потеряет этот бесценный карьерный импульс, поэтому не оставляет попыток убедить власти сделать для него исключение. Вежливая настойчивость приносит свои плоды, хотя и частично. В конце концов они соглашаются сократить срок изгнания и позволяют ему вернуться в Швейцарию после одного месяца перерыва вместо обычных трех. Посчитав, что это слишком короткий срок, чтобы вернуться в Венгрию и планировать там концерты, Стефан берет перерыв: впервые с тех пор, как погрузился в этот бесконечный круговорот выступлений. Он накопил много денег и решает себя побаловать: вместо того чтобы вернуться домой в Будапешт, от отправится в отпуск. Поддавшись минутному порыву беспечности, Стефан заходит в туристическое бюро и спрашивает, какие есть предложения.

– Где вы хотите отдохнуть, сэр? – спрашивает женщина в униформе за стойкой.

Стефан, никогда не упускающий возможности покрасоваться, улыбается и поднимает брови в игривом напряжении.

– Одну минутку, пожалуйста. – Он закрывает глаза и проводит указательным пальцем по карте Европы, разложенной под стеклом на столе между ним и турагентом. Он наугад опускает руку и открывает глаза, чтобы посмотреть, куда угодил его палец.

– Рапалло: я бы хотел поехать в Италию.

В Рапалло было пустынно: шла война, и туристов не было.

Стефан остановился в отеле на итальянской Ривьере. Он доволен своим номером, из которого открывается вид на море. Он арендует рояль и лихорадочно сочиняет музыку, желая, чтобы его изгнание, хоть и в столь живописном месте, поскорее подошло к концу.

В прибрежном итальянском городке пугающе тихо: туристов немного. Мало кто чувствует себя достаточно беззаботно, чтобы уехать отдыхать в нынешней политической обстановке. Во время прогулок Стефану трудно определить, кто из прохожих – настоящие туристы, а кто – тайная полиция. Меня это не беспокоило… Вернее, поправляет он себя, они меня не беспокоили.

Целыми днями он плавает, исследует пустынные, мощенные булыжником улицы и осматривает достопримечательности. По вечерам выпивает много местного красного вина, что часто приводит к беззаботному летнему флирту с немногими оставшимися отдыхающими. Но ощущение легкости в воздухе не задерживается. Италия, союзник Германии в войне, по своему усмотрению девальвирует иностранную валюту. Швейцарские франки, которые Стефан привез с собой, с каждым днем теряют ценность, и он вынужден все глубже зарываться в сбережения, чтобы позволить себе этот отдых.

Однажды вечером Стефан сидит за территорией отеля, откинувшись на спинку того, что он называет Liegestuhl. Это немецкое слово, означающее «шезлонг». Его рубашка расстегнута, рукава закатаны; по вечернему небу все еще разлит жар послеполуденного солнца. Из вестибюля выходит женщина и направляется к Стефану. Накануне вечером они распили бутылку вина и непринужденно поболтали в баре отеля. Она молча садится на стул рядом с ним и устремляет свой взгляд в звездное небо. На ней длинный шелковый халат, элегантно накинутый поверх купального костюма. Дама ведет себя более сдержанно, чем накануне вечером, и Стефану трудно расшифровать выражение ее лица. В конце концов, заметив его взгляд, она поворачивается к нему и нарушает молчание:

– Ты слышал, что Гитлер вторгся в Бельгию?

На следующее утро Стефан звонит домой. За ночь Италия закрыла свои границы со Швейцарией. Мать уговаривает его поехать в Геную и сесть на корабль до Америки. Но Катица знает своего сына, его упрямый характер и то, что, как бы сильно он ни любил свои музыкальные приключения и независимость, он никогда не оставит свою мать. Стефан отказывается следовать ее совету и возвращается в Венгрию, к своей семье.