В первые месяцы 1949 года Аладар и отец Эдит заказывают фургон для переезда и заполняют его портретами, мебелью и безделушками, которые вскоре станут реликвиями ушедшей эпохи. Центральное место среди сокровищ занимает рояль. Незадолго до прихода коммунистов к власти в Венгрии миниатюрный рояль «Блютнер» переезжает из сгоревшего здания в Будапеште в муниципальный дом на окраине Стратфорда-на-Эйвоне. Здесь он начинает новую жизнь и играет мелодию о своем музыканте, которому удалось выжить.

Но я не собираюсь описывать эту жизнь, потому что большинство из вас уже знают, как мы жили, что делали и что с нами случилось в нашей новой стране, Великобритании.

Расскажу одну историю из жизни после Будапешта. Середина шестидесятых, Стефан и Эдит в Лондоне сидят за столиком в шумном итальянском ресторане. Они решили побаловать себя после долгого дня, посвященного закупке товаров для их магазина в Стратфорде-на-Эйвоне. В переполненном зале гостей развлекает странствующий оркестр, лавируя с инструментами вокруг озабоченных официантов. Переведя взгляд от меню на оркестр, Стефан замечает, что скрипач пристально смотрит на него.

– Что он на меня уставился? – Стефан бормочет себе под нос, направляя взгляд Эдит на мужчину. К их удивлению, он улыбается и идет к ним.

– Я вас знаю! – восклицает он, широко улыбаясь Стефану.

Проходит мгновение, в течение которого Стефан безуспешно пытается вспомнить лицо этот мужчины.

– Я тот мальчик, который приносил вам сигареты в лагере в Шопроне.

Стефан ошеломлен. Он смотрит на мужчину, потом на Эдит и наконец понимает, что все еще сжимает в руках меню. Он решительно откладывает его и поворачивается к мужчине. Он его узнал. За взрослыми чертами лица он разглядел юношу, который незаметно для охранников входил и выходил из лагеря, вдохновив Стефана сделать то же самое.

– Поразительно! – говорит он. – Как вы меня узнали?

– По вашим глазам. У вас такой особенный взгляд, – объясняет мужчина.

Для тех из вас, кто слушает… Я выпрямляюсь, когда дедушка обращается непосредственно ко мне, сквозь время и пространство, посредством этой древней кассетной записи. Прошу прощения за то, как я изложил эти события… Я не профессиональный рассказчик.

Из моей груди вырывается непроизвольный, громкий смех. Смех облегчения. Какой редкий момент ложной скромности со стороны моего деда, с которым я познакомилась, хотя, после его смерти, благодаря его рассказам и музыке.

Свою историю мой дедушка завершает так:

Сегодня второе февраля 1987 года. Я завершаю эту запись, которую сделал для будущих поколений.

Кассета щелкает, и я инстинктивно понимаю, что сейчас произойдет. Но прежде в моем сознании раздаются первые слова, которые я от него услышала:

Мои дорогие дети, я закончил свою историю.

И тут я слышу скрип табурета напротив рояля.

Пальцы Стефана скользят по клавишам; сквозь романтический перебор гамм я вижу, как поднимается занавес, я вижу коктейль-бар. Ноты сменяют друг друга беззаботно и легкомысленно. Я вижу его молодым человеком в шелковой рубашке и смокинге, аккомпанирующим гламурной певице, разодетой в перья и блестки.

Всплеск оптимизма сменяется минорной тональностью. Темп замедляется, и те же гаммы теперь напоминают падающий снег, пространство между нотами заполняет тяжесть. Песня почти замирает, пока, словно издалека, не прорывается мелодия «Помни меня». Появление этой темы наполняет воздух эйфорией, а мелодия все нарастает и становится четче, как приближающийся издалека образ, в котором угадывается старый добрый друг. Узнав его, мы бежим ему навстречу. Кода – это вариация темы, игривое стаккато, как в детской игре, а затем – цветущее крещендо, которое нарастает, пока не достигнет своего финального завершения, и мы не вернемся домой, в песню.

Стефан умер через полтора года после того, как записал свою историю на пленку, 13 августа 1988 года.