Я рискнул и вернулся в Венгрию.

Путешествие на поезде от западного побережья Италии в Будапешт длилось долго. По дороге Стефан перебирает в памяти все отговорки, которые он озвучивал Катице, доказывая, что поездка в Америку – плохая идея.

«Я никого там не знаю». Это была откровенная ложь. Разумеется, он знал нескольких музыкантов и людей из киноиндустрии, которые переехали в Америку и добились там успеха, кто-то большого, кто-то малого. Он перебирает их в памяти, представляет, как жил бы среди них, и думает, какие из незначительных связей и знакомств могли бы перерасти в этой альтернативной реальности в дружбу.

«У меня нет с собой ничего из моих вещей!» Стефан считает, что без документов ему вряд ли разрешили бы остаться в Америке. Он не какой-то там беженец, – заявил он своей матери. Стефан считает нецелесообразным эмигрировать, не взяв с собой свое имущество.

«Как я буду там выживать? У меня не хватит денег!» Это было совсем не похоже на его прежний запал и оптимизм, когда он махал руками перед родителями, уверенный в себе и своих способностях.

«Я заключил контракт и должен выполнить его условия!» Это было правдой. Стефан был обременен контрактом на сопровождение Альвии Сули в «Дунакорзо» в период стремительно приближающегося летнего сезона.

«Мне нужно давать концерты» и «Я не могу оставить свою семью» – вот те мысли, за которые он держится и которые повторяет как мантру, пока поезд не прибывает в Будапешт.

В музыке повторение крайне важно. Повторение определенной мелодии или связки на протяжении всей композиции помогает объединить композицию и делает любое музыкальное произведение более доступным для слушателя. Это мелодический эквивалент устойчивого ритма. Также и в жизни мы нуждаемся в повторении, или рутине. Если шоу в ресторане – это повторяющийся мотив, то семья Стефана и, в частности, Катица – это корневая нота, которая тянет его домой и возвращает к нормальной жизни.

На какое-то время Стефан с удовольствием погружается в рутину сочинения и репетиций. Он поглощен мыслями о Роззи. Хотя он об этом не говорит, я уверена, что надежда на возможное примирение с ней была еще одним поводом вернуться домой, в Будапешт. Стефан почти каждый день заглядывает в «Гранд-отель Рояль», в то время – место главной тусовки будапештских кино- и театральных деятелей, на всякий случай: вдруг он встретит там Роззи.

Я тогда очень сильно переживал, что позволил ей уйти.

Стефан так долго мечтал о том, чтобы перед его глазами развернулась эта сцена, что когда это произошло, он даже не сразу осознал реальность. Он вышел во внутренний двор отеля и увидел там Роззи; она сидела с другой женщиной за одним из круглых металлических столиков. Все сдерживающие барьеры разом рухнули. Он бросился к ней и упал на колени. Не смущаясь и не обращая внимания ни на незнакомку за столом, ни на наблюдавших за ним представителей богемы, Стефан стал умолять Роззи простить его и вернуться.

Как и Стефан, Роззи, несомненно, тоже прокручивала в голове эту сцену, считая ее весьма вероятной, ведь у них был практически один круг общения. Но к столь нехарактерному проявлению уязвимости она не была готова. Девушка украдкой переглядывается с подругой, пока Стефан продолжает ее умолять.

– Иштван, пожалуйста, – говорит она, пытаясь его успокоить.

С грустной улыбкой она терпеливо и ласково объясняет, что не может к нему вернуться и что Стефан, разумеется, это понимает. По мере того как он продолжает умолять, ее тон становится все более суровым.

– Все кончено, я не вернусь, – говорит она, пристально глядя на него. – И это к лучшему.

Он замолкает и кивает ей, после чего отходит и садится за другой столик, спиной к ней. Стефан чувствует, как разрастается рана в его груди.

Смирившись с тем, что ему не удастся ее вернуть, Стефан решает съехать из своей холостяцкой квартиры, где они были счастливы вместе. В стремлении начать все с чистого листа он переезжает обратно из Буды в Пешт и снимает студию в фешенебельном, недавно построенном районе Липотварош. В то время как большая часть архитектуры Будапешта состоит из богато украшенных многоквартирных домов в стиле барокко, Липотварош был построен в современном немецком стиле баухаус. Из этого района легко добираться до центра города, и он привлекает к себе в основном работающих специалистов, подавляющее большинство из которых – евреи.

После этого случая Стефан и Роззи встретятся еще несколько раз. Бывшие любовники будут обмениваться любезностями и поддерживать дружеский, хотя и поверхностный, контакт, но в конце концов окончательно разойдутся. Связь с Роззи не пропадет благодаря Катице. Вскоре Стефан узнает от матери, что Роззи влюбилась в оператора: они поженились, и у них родился мальчик.

* * *

Я оставался дома и играл, пока меня не призвали строить железную дорогу в Трансильвании.

Однажды утром после особенно бурной и продолжительной ночи, спустя три месяца после того, как Стефан предпочел Америке родину, он заметил грозный на вид официальный конверт. Видимо, накануне его небрежно сунули в почтовый ящик. Перед глазами все поплыло: Стефан медленно нагнулся и взял его. Не сводя с письма подозрительного взгляда, Стефан прошел по квартире и опустился в зеленое расшитое кресло, на спинке которого со вчерашнего вечера висел его черный смокинг.

Стефана призывали на так называемые военные учения. В письме утверждалось, что он один из немногих венгров, которые в молодости пропустили призыв в армию; вероятно, это произошло потому, что он в то время находился за границей. Ему предписывалось через три недели явиться на железнодорожную станцию в Фоте, небольшой деревушке в округе Пешта к северу от центрального Будапешта. «Военные учения» должны были проходить в недавно аннексированной Венгрией Северной Трансильвании и продлиться три месяца, с середины сентября до середины декабря.

Что-то в этом письме кажется Стефану странным, но в тот момент он не понимает, виновато ли в этом содержание послания или его собственное похмелье. Обсудив это с несколькими знакомыми, которые тоже получили подобные уведомления, он соглашается принять участие в военных учениях. В конце концов, если соседние страны уже находятся в состоянии войны, Стефан не исключает, что и Венгрия захочет подготовить своих граждан к ней. Не так давно в армию призвали Лоранта: он помнит, что брат рассказывал о своей военной подготовке. Она тоже продолжалась три месяца. За это время Лорант научился обращаться с винтовкой, мастерить матрас из соломы и маршировать в строю. Учитывая опыт брата и тот факт, что и отец служил на благо своей страны, эта военная реальность была от Стефана не так уж далека.

В Венгрии систему трудовой повинности ввели за двадцать лет до призыва Стефана. Изначально она предназначалась для мужчин так называемого призывного возраста, которые по той или иной причине считались непригодными к армейским будням, и не обязательно носила дискриминационный характер. До этого момента мужчинам, проходящим трудовую службу, платили столько же, сколько и военнослужащим, их одевали, кормили и в общем и целом о них заботились. Возможно, именно знание этого или некоторая толика бравады способствуют тому, что Стефан не сильно беспокоится. Он продолжает готовиться к этому резкому перерыву в осеннем сезоне. Стефан собирает вещи и говорит друзьям, работодателям и коллегам, что с сентября по декабрь будет занят и не сможет выступать. Он с неохотой сообщает Альвии и «Дунакорзо», что не сможет присоединиться к ним на осенний сезон, и договаривается о сотрудничестве с ними в течение зимы, с начала декабря.

Стефан не знает, что его призыв в армию совпадает с решающим событием: венгерское правительство делает резкий поворот вправо, уступая как внутреннему, так и внешнему политическому давлению и осознавая, что Третий рейх хочет получить что-то взамен за земли, которые он вернул Венгрии.

Именно тогда, когда Стефана вызывают на так называемые «принудительные работы», как он шутливо их окрестил, крайне правое правительство Венгрии использует существующие законы о трудовых услугах как юридическую основу для того, чтобы сделать такой труд обязательным, манипулируя им в интересах определенной группы людей. Сам по себе принудительный труд был почти вторичен по отношению к главной цели: исключить евреев из культурной и социально-экономической жизни.

Когда Стефан прибывает на вокзал в городе Фот, он узнает среди собравшихся несколько лиц: это знакомые из самых разных областей его жизни, например, приятели из теннисного клуба, коллеги-музыканты и друзья семьи. Среди мужчин Стефан замечает одного из своих приятелей, чуть более высокого и значительно более прилежного, Ласло Шомодьи. Семья Ласло также занимается текстилем, но, в отличие от Стефана, Ласло нашел свое призвание в этом деле и упорно трудился, чтобы открыть собственный магазин текстиля, которым он управляет вместе с женой. Заметив друг друга, друзья обнимаются и болтают перед посадкой на поезд. В целом атмосфера на платформе вокзала скорее напоминает волнение перед экскурсией, небольшим приключением, которое позволит ненадолго отвлечься от напряженной жизни. Когда они садятся в поезд, Стефан замечает фотоаппарат, висящий на шее Ласло на толстом кожаном ремешке.

– Собираешься сделать несколько качественных праздничных снимков? – смеется Стефан.

– Что-то вроде того. Я решил задокументировать наше приключение, – говорит Ласло и засовывает фотоаппарат под куртку.

Ласло рассказывает Стефану, что благодаря связям ему удалось получить должность личного помощника командира и вместо физической работы на него взвалят административные обязанности и обязанности секретаря. Поэтому он и решил, что у него будет возможность сделать своего рода фоторепортаж.

Поездка на поезде занимает почти весь день. Наговорившись с Ласло, Стефан закрывает глаза. Даже если последующие месяцы и отнимут драгоценное время от выступлений и сочинения музыки, по крайней мере, он будет в хорошей компании. Именно так думает Стефан.

По прибытии мужчинам кажется странным, что им не выдали униформу и не снабдили инструментами. Вместо этого их заставляют носить нарукавные повязки со звездой Давида, обозначающие, что они евреи. Большинство повязок желтые, а у тех, кто обратился в христианство, – белые.

Я не очень понимаю, почему было сделано такое различие, признается Стефан, ведь нам всем приходилось выполнять одну и ту же физическую работу.

Как и следовало ожидать, ни у кого из группы Стефана нет опыта прокладки железнодорожных путей. Это тяжелый ручной труд, включающий в себя очистку болот и установку тяжелых металлических элементов, и лишь немногие мужчины в группе физически готовы к таким испытаниям. Их одежда, жилеты и очки больше подходят для вечерней прогулки по городу, а не для работы десятичасовыми сменами, переноски и укрепления железнодорожных путей.

Все это напоминало смешную пародию.

Утешает то, что, несмотря на тяжелую работу, здесь нет жесткой дисциплины или даже пристального надзора. Пока мужчины послушно выполняют свои ежедневные обязанности, перетаскивая через высушенное болото металл в перепачканных грязью кожаных ботинках, их командир занимается бумажной работой в своем деревенском доме. Ласло быстро понимает: офицер считает, что руководить такой гражданской группой, как они, ниже его достоинства. Хотя, как по мне, так заниматься административными делами куда приятнее. Стефан не завидует положению Ласло: помимо прочего, в его обязанности входит выносить ночной горшок командира.

Мне бы не понравилось выносить и опорожнять ночной горшок капитана. Я предпочитал работать, но вскоре это оказалось труднее, чем я ожидал.

Хотя работа тяжелая, она «совсем не похожа на ту, что была позже», признается на пленке повзрослевший Стефан.

Мы, несколько человек, крепко сдружились (среди нас был и Ласло Шомодьи). Думаю, нас было семеро, и мы по-настоящему сблизились.

Стефан, по его собственным словам, «силен как бык», и годы тренировок по боксу, плаванию и теннису пришлись как нельзя кстати. Лишь однажды он достиг предела своих физических возможностей: один кусок железной дороги оказался настолько тяжелым, что ему пришлось позвать на помощь других людей. Чтобы поднять его, потребовалось восемь человек. В воздухе висит осенняя прохлада, но Стефан и его товарищи сбрасывают пальто и теперь без рубашек, потные, с подтяжками, болтающимися на натруженных икрах, объединяют усилия, чтобы донести груз до места назначения. Поклажа с грохотом падает на землю, и, вытерев со лба пот и произнеся все знакомые отборные ругательства, они опускаются на колени и вбивают фрагмент железнодорожных путей на место. Крик командира возвещает о долгожданном перерыве на обед. Пробираясь по грязи, мужчины выбираются из расчищенного болота и направляются к полевой кухне, устроенной в старых развалинах на склоне холма. Впереди Ласло Шомодьи держит перед лицом фотоаппарат. Когда он снимает людей, стоящих в очереди за хлебом насущным, один из них его окликает.

– Ласло! Твоя жена приедет тебя навестить?

Ласло поворачивается с фотоаппаратом в руках.

– Да! Эдит… А как твоя?

Поскольку Стефан был холост, никому не пришло в голову сообщить ему, что свидания с супругой разрешены. Он тоскует по дому, и у него появляется идея.

– Эй… эй, Ласло! – Стефан привлекает к себе внимание друга. – А Эдит не может привезти сюда Катицу, мою маму? Они могли бы вместе поехать из Будапешта.

– Почему бы и нет? – Ласло пожимает плечами и становится в конец очереди. – Попробую с ней связаться и спрошу.

Стефан задумчиво последовал за приятелем. Из-за всех этих выступлений и переездов он почти не проводил времени с семьей с тех пор, как два года назад впервые уехал в Швейцарию, и перспектива увидеться с матерью – то, что поможет ему пережить следующие недели.

Только представьте, какие у нас были привилегии! Шесть жен и семь друзей – столько человек могли нас навестить!

В конце октября, в середине срока трудовых работ, Стефану и другим мужчинам разрешают взять по этому случаю отгул. Они целый день могут принимать гостей, гулять в близлежащей деревне и, если захотят, нормально поесть в местных заведениях. Это приятная перемена по сравнению с обычной миской супа из походной кухни. Стефан легко мирится с тяжелым физическим трудом, но для него, как для человека, который ценит в жизни все самое лучшее, помои, подаваемые в качестве ежедневной еды, невыносимы.

В маленькой деревушке в трансильванском округе Колож тихо. В холодный, но солнечный день Стефан и Ласло направляются в деревенский ресторан отеля, где они договорились встретиться с Эдит и Катицей. Пребывая в прекрасном расположении духа, мужчины довольно долго ждут, изучают меню, обсуждают, что заказать и насколько хорошим здесь может оказаться вино. Обычно гладко выбритое лицо Стефана теперь покрывает кустистая борода. Ему она нравится, и, к его изумлению, она отливает рыжиной. На мгновение он задумывается, узнает ли его мама. По его воображаемому сценарию, он помашет ей рукой через весь ресторан, и она улыбнется лишь после того, как во второй раз оценит суровую внешность своего сына.

Дверь со скрипом открывается, и в комнату входит Эдит. Она устала с дороги, худое, угловатое лицо раскраснелось от холода, а руки в перчатках плотно прижимают к груди длинное пальто. Когда Ласло вскакивает и спешит к выходу, чтобы поприветствовать жену, Стефан понимает, что Катицы с ней нет.

– Иштван, это Эдит. – Зная своего друга, Ласло распознает каменное выражение лица Стефана и предвидит неизбежную вспышку гнева.

Стефан едва заметно кивает и молчит, откинувшись на спинку стула. От прежней веселости не осталось и следа.

Мне знакомы те доли секунды, в течение которых я пытаюсь разобраться в эмоциях; мысли снуют туда-сюда так быстро, что это почти незаметно даже для меня самой. После минутного молчаливого внутреннего спора, во время которого Эдит и Ласло созерцают меню на противоположной стороне стола, Стефан решает не сохранять самообладание:

– Где моя мама? Почему вы ее не привезли?

– Думаю, для нее это было бы слишком тяжелым путешествием, не так ли? – Хотя Эдит и говорит строгим тоном, она сохраняет спокойствие, в отличие от своего оппонента. В результате Стефан еще больше повышает голос.

– А по-моему, не тебе решать, – огрызается он и продолжает дуться в одиночестве до конца ужина.

Так уж случилось то при первой же встрече моих бабушки и дедушки между ними разгорелся жаркий спор – один из многих. По-видимому, спорить они не переставали никогда.

Вот так мы познакомились и так поговорили.

В ту ночь они все остановились в простенькой деревенской гостинице. После ресторана пара поспешно попрощалась со Стефаном и удалилась в свой номер.

Конечно, я и не предполагал, что они будут играть там в карты.

Стефан заказывает в баре полбутылки коньяка и внезапно остро осознает свое одиночество. Разочарованный, он забирает напиток со стойки, поднимается в свой номер и ложится на кровать, но как только его голова касается тонкой подушки, раздается тихий стук в дверь. Стефан встает, приоткрывает дверь и видит горничную. Она застенчиво спрашивает, не может ли быть ему чем-нибудь полезна, и он приглашает ее войти.

Хорошие отношения Ласло с руководством идут Стефану на пользу. К середине ноября он все больше беспокоится о своем контракте в «Дунакорзо». Зимний сезон на носу, и Стефан понимает, что к первым декабрьским представлениям не успеет. Он изо всех сил пытается объясниться с командиром, и Ласло замолвил за него словечко. Ко всеобщему удивлению, Стефану предоставляют отпуск на несколько дней, чтобы выполнить условия контракта в Будапеште. Он должен был вернуться в течение недели и отработать оставшиеся две недели в Трансильвании.

Я оказался в Будапеште – и на службу больше не вернулся.

Стефан не получает никаких известий от начальства и полагает, что ему удалось избежать принудительных работ без дальнейших последствий. Он с радостью забывает о железнодорожных путях и ежедневных помоях вместо еды, продолжая жить своей жизнью. Он быстро теряет связь с новыми друзьями, которых завел в Трансильвании: Мы увиделись только гораздо позже, рассказывает Стефан. По его словам, все вернулось на круги своя… Наступает долгая пауза. Я слышу щелчок, когда он нажимает на кнопку паузы, а потом добавляет: до поры до времени.