После окончания войны Шанхай стал одним из главных центров деятельности советских властей в Китае. Это объяснялось тем, что, не будучи столицей Китая, Шанхай играл важную роль в политической и экономической жизни страны. Кроме того, в Шанхае находился Главный штаб американских армейских, воздушных и морских сил, оперировавших в Китае. Шанхай еще продолжал оставаться главным центром дальневосточной эмиграции.
Советское генеральное консульство возглавлялось сперва Н.С. Ананьевым, затем Ф.П. Халиным; оно состояло из двух вице-консулов, одного первого секретаря, двух вторых секретарей, одного третьего секретаря и десятка с лишним лиц, включая смотрителя и сторожей здания, обычно являвшихся сотрудниками НКВД/ КГБ.
Шанхайский отдел советского посольства, переведенного из Пекина в Нанкин, возглавлялся А.М. Макиным и состоял из его помощника, одного советника, одного атташе и трех секретарей.
В Шанхае находились большие отделы Торгпредства, Экспорт-хлеба, Интуриста, Московского народного банка, советской кинопромышленности (Прокат советских фильмов) и т. и. Эти учреждения обслуживались большими штатами служащих, из которых немало было сотрудников НКВД/КГБ, как, например, В.Д. Размадзе, ведавший, для видимости, отделом по закупке чая в Торгпредстве, в действительности же являвшийся специалистом по устройству демонстраций и уличных боев; М.В. Михеев, один из управляющих Московского народного банка, в действительности шанхайский резидент НКВД/КГБ, и другие.
Вскоре после окончания Тихоокеанской войны в Шанхай из Чунцина прибыла советская военная миссия в составе помощника военного атташе полковника П.П. Воронина, полковника С.П. Андреева и капитана М.В. Медведева. Прибытие в Шанхай советской военной миссии до прибытия в Китай полного состава дипломатических представителей связывалось с озабоченностью советского правительства в отношении военного и политического положения в Китае, роли в нем американских вооруженных сил и неуверенностью Москвы в исходе уже начавшейся борьбы между китайскими коммунистическими властями и центральным правительством. Пребывание советской военной миссии в Шанхае объяснялось также тем, что в нем находился штаб американского армейского командования и Военно-морского флота. Советское правительство было заинтересовано в сведениях о подготовке и размере американской помощи центральному правительству.
Через два месяца после прибытия первой группы офицеров в Шанхай из Северного Китая прибыл полковник М. Горев, старший помощник генерала Н.В. Рощина, главы советской военной миссии в Китае. Полковник Горев возглавил шанхайский отдел миссии, где его деятельность вместе с майором Константиновым была направлена на работу среди американских вооруженных сил.
В.Н. Константинов официально занимал пост главы шанхайского отдела Интуриста, в действительности же ведал военной разведкой в Шанхае.
В апреле 1946 года в Шанхай прибыл генерал-майор Н.В. Рощин со своим помощником, полковником А.И. Орищенко, и адъютантом старшим лейтенантом А.Г. Путилиным. По пути в Шанхай Рощин посетил Нанкин, куда в то время переводилась столица из Чунцина. В Нанкине Рощин учредил отдел аппарата военного атташе с подотделом в Шанхае, основав себе резиденции в этих двух городах.
Незадолго до этого на Киангванском аэродроме в Шанхае был арестован некто Джозеф Плот, при котором были обнаружены секретные документы, выкраденные им из отделов Военно-морского флота США. Арест Плота раскрыл успешно начатую деятельность советской военной разведки, после чего ей пришлось сменить некоторых агентов[326].
Сотрудники советской военной миссии усиленно действовали среди русской колонии Шанхая, одинаково среди эмигрантов и новоявленных советских граждан. Они устраивали приемы, на которые приглашали известных в эмиграции лиц, щеголяя на этих приемах и других выступлениях своей формой, близко напоминавшей форму старой российской императорской армии. Попутно с этим насаждались агенты в транспортных отделениях, пароходных компаниях, на железнодорожных, телефонных и телеграфных станциях для сбора информации относительно передвижения китайских и американских войск на территории Китая, состояния военного снаряжения, местонахождения военных складов, артиллерийских, автомобильных парков, авиационных баз и т. п.
Все советские учреждения, включая военную миссию, ТАСС и т. п., сосредоточили свою деятельность на создании в Китае антиамериканских настроений. Этот период совпал с периодом пребывания в Китае чрезвычайного посла генерала Маршалла и затем с назначением доктора Стюарта американским послом.
Вскоре после окончания войны в одной из английских газет Шанхая появилось интервью с Чень Лифу, одним из министров центрального правительства, в котором был изложен взгляд правительственной партии (Гоминьдана) на взаимоотношения Китая с Советским Союзом. Вследствие важности вопроса интервью получило широкую огласку, но было «замолчано» в советской печати. Советское правительство этим фактом как бы хотело подчеркнуть, что оно совершенно не заинтересовано во внутренних делах Китая.
Советские власти должны были признать, что это интервью явилось поворотным камнем в политике националистического Китая. Вскоре после него последовало сообщение генерала Маршалла и посла Стюарта о том, что переговоры центрального правительства с китайскими коммунистами зашли в тупик. Советским властям оставалось свести воедино интервью китайского министра и заявления американских представителей Вашингтона и сделать вывод, что как интервью, так и эти заявления являются выражением воли китайско-американских реакционных кругов не только не допустить возможности сговора Гоминьдана с яньаньскими коммунистами, но и уничтожить в самом зародыше стремление последних установить свое влияние в Китае.
Из этого вывода советским властям легко было сделать и следующий, не менее произвольный вывод, что интервью министра и заявление Маршалла и Стюарта явилось заранее рассчитанным и хорошо согласованным действием, чтобы оказать давление на американское общественное мнение и убедить его в том, что только путем вооруженного вмешательства американской армии можно добиться объединения Китая, что в представлении Москвы и Яньаня было синонимом уничтожения Китайской компартии.
Советская пропагандистская машина получила задание говорить на всевозможные лады, что «американские правящие круги» готовят захват Маньчжурии для превращения ее в арену войны с китайскими коммунистами и с Советским Союзом, «покровителем угнетенных народов». С другой стороны, присутствие советских войск в Маньчжурии, после освобождения ее от японского владычества, объяснялось стремлением сохранить этот край для передачи его китайскому народу. Советской пропагандистской машине оставалось еще доказать, что американские власти стремятся раздуть в Китае гражданскую войну и готовы использовать американские военные силы, находящиеся на территории и в водах Китая.
В антиамериканскую кампанию, кроме советских учреждений официального и неофициального характера, были втянуты различные китайские и иностранные организации и учреждения. Одной из них была Китайская демократическая лига, организация прокоммунистического толка, многие члены которой состояли в Китайско-советской ассоциации культурных взаимоотношений. Лига располагала большими средствами, частью собранными среди своих членов, частью пожертвованными богатыми китайцами в расчете на страховку и покровительство, если политическое положение изменится к худшему; частью отпущенными через ТАСС советским правительством.
В связи с развитием антиамериканской кампании в Шанхай из Владивостока был направлен Знаменский, член китайского отдела Профинтерна (профессионального трудового союза), занимавшего функции Коминтерна. Прибытие Знаменского было особо засекречено, его имя не числилось в списках пассажиров парохода «Смольный», он сошел с него не в Шанхае, а в Вузунге, а затем был доставлен в город. Знаменский, считавшийся экспертом своего дела, прибыл для подрывной деятельности и усиления антиамериканской кампании среди китайских рабочих.
Летом 1946 года китайские студенческие организации и коммунистическая организация, известная под названием «Движение за мир», провели в ряде китайских городов грандиозные антиамериканские демонстрации, требуя немедленного вывода американских и других иностранных вооруженных сил из Китая. Эти демонстрации были проведены под руководством пропагандистов и агитаторов из Китайской демократической лиги, Китайско-советской ассоциации культурных взаимоотношений и других коммунистических организаций. В Шанхае общее руководство демонстрациями находилось в руках Размадзе, Михеева, Знаменского и других советских агентов.
За несколько недель до массовых демонстраций ТАСС и другие советские учреждения получили из Москвы приказ усилить в печати, на радио и различными другими способами антиамериканские выступления. Появились вымышленные сведения о том, что американские войска совместно с войсками центрального правительства повели наступление на ряд городов и стратегических пунктов в Северном Китае, занятых 8-й полевой армией и другими единицами Народного освободительного фронта.
В связи с антиамериканской кампанией увеличились случаи нападения на американские отряды и отдельных солдат и матросов. Эти нападения были спровоцированы коммунистами и их московскими наставниками и шли под лозунгом «Прочь руки от Китая», хотя этот лозунг скорее относился к последним, чем к группам американских солдат и матросов, искавших легких авантюр в кабаках и барах Шанхая и других китайских портовых городов.
Обычно нападения на солдат и матросов начинались после того, как рикши, получив щедрую плату, требовали от них еще больше денег. В Китае хорошо было известно, что если иностранец, не знавший порядков, платил рикше один доллар, то рикша немедленно требовал больше. Нужно было забрать доллар и дать ему десять центов, действительную стоимость проезда, и тогда он благодарил и убирался восвояси. В послевоенный, искусственно обостренный период даже рикши, обычно лучше зарабатывавшие на иностранцах, чем на китайцах, были настроены против американцев. Недоразумения с рикшами вызывали возбужденное участие толпы, среди которой всегда находились зачинщики скандала. В толпе раздавались крики «тайтай» («бей их, бей»). Китайская полиция обычно оставалась в стороне, боясь оказать помощь американцам, чтобы не обрушить на себя ярость толпы.
Как в отношении массовых демонстраций, так и в отношении отдельных нападений на американцев центральное правительство было не в состоянии сделать что-либо. Американские власти делали все, что в их силах, чтобы затушевать отдельные антиамериканские выступления и не придавать им никакого значения. Совершенно иначе поступали советские власти. Они всеми способами, вплоть до грубых подтасовок и фальсификаций, раздували все, что относилось к антиамериканским выступлениям, стремясь придать им характер неприязненных чувств и враждебности, которых на самом деле не было у китайского народа.
Так, например, за три месяца до массовых антиамериканских демонстраций в Китае происходили такие же массовые антисоветские демонстрации. У демонстрантов были плакаты с требованием освободить Маньчжурию от советских войск. Эти демонстрации были сняты советскими кинооператорами. Снимки затем были «отредактированы», с них исчезли антисоветские плакаты, появились антиамериканские, и в таком виде они предстали в печати как свидетельства антиамериканского движения в Китае.
В период этих массовых демонстраций в Москву был отозван генерал Рощин. Вначале его отзыв объясняли недовольством его деятельностью в связи с недостаточным развитием антиамериканской кампании. На самом же деле он был вызван для подготовки к посту советского посла в Нанкине.
Весной 1948 года Рощин вновь появился в Китае, на этот раз в качестве посла. Прежний посол, А.А. Петров, был смещен за мягкость и нерешительность в отношении центрального правительства, особенно в таких делах, как введение особого, привилегированного для Советского Союза положения в Порт-Артуре и Дальнем, поддержка коммунистических отрядов, укрепление советского влияния в Маньчжурии. Со своей стороны Петров опасался, что раскрытие внутренней связи советского правительства с китайскими коммунистами повредит международному положению Советского Союза, настроит против него мировое общественное мнение и умалит его престиж в Организации Объединенных Наций.
С занятием поста московского посла в Нанкине Рощин провел большие изменения в составе посольства и консульств. К этому времени политика советского правительства в отношении Китая определилась полностью. Не оставалось особых сомнений в том, что в Гражданской войне Китая победителями окажутся коммунисты. Оставалось только дождаться заключительного акта. В этом отношении назначение Рощина явилось поворотным камнем. Одной из его задач было улучшение (нужное Москве только на поверхности) взаимоотношений с центральным правительством Китая и направление его против «прояпонской» политики Соединенных Штатов, которая-де «стремилась к укреплению в Азии не Китая, а его врага Японии».
Главной же задачей нового советского посла в Нанкине было ускорение процесса советизации Китая, что имело прямое и непосредственное отношение к судьбе российской дальневосточной эмиграции.
Хотя Москва не поддерживала сношений с Нанкином, столицей марионеточного режима Ван Цзинвэя, она чувствовала себя свободной в ведении на его территории почти не ограниченной ничем советской пропаганды. Этому в значительной степени способствовали японские оккупационные власти, настоящие хозяева положения, которые вели себя с крайней осторожностью в отношении Советского Союза, не желая никаких с ним осложнений, чтобы не поколебать и без того шаткое положение советского нейтралитета. Со своей стороны и советское правительство платило им тем же, стараясь не затронуть их и проявляя сугубую осторожность в выборе пропагандистских мишеней. Недостатка в последних не было: гоминьдановские вожди, военачальники, дальневосточные эмигранты, их вожди, политические и общественные деятели, западные союзники антигитлеровской коалиции – все они в той или иной степени делили внимание советской пропаганды.
Только позже, к концу 1944 года, Япония решила сократить советскую пропаганду, заставив нанкинское правительство запретить ее деятельность в радиопередачах и печати на всех иностранных языках, за исключением русского.
После окончания семидневной советско-японской войны советская пропаганда, заглохнувшая на это время, возобновила с новым рвением свою деятельность. Советский Союз стал теперь военным союзником Китая, победителем Японии, врага китайского народа, его другом и защитником. Это положение не изменило сущности и устремленности советской пропаганды. Наоборот, она стала еще более напористой, расширив намного свою деятельность. Освобожденная от необходимости считаться с кем-либо (как это было с Японией) и подчиняться требованиям цензуры со стороны центрального правительства Китая, советская пропаганда быстро перешла границы сдержанности и пристойности. Еще больше увеличилось число объектов ее нападений, еще более резким и враждебным стал ее характер.
Центром советской пропаганды и другой враждебной деятельности стал Шанхай. Еще во время войны, в период японской оккупации, издательские фирмы Шанхая, попавшие в советские руки, выпускали множество изданий на русском, китайском и английском языках. Советская радиостанция «Голос Родины» передавала программы пропагандистского характера кроме этих языков и по-немецки.
Общей пропагандистской деятельностью ведало Телеграфное агентство Советского Союза. ТАСС разделялся на два отдела: информационный и пропагандистский. Первый отдел выпускал ежедневно для местной печати бюллетень на русском, английском и китайском языках. Этот отдел был официальной стороной ТАСС, его лицом. Пропагандистский отдел был поставлен шире, самостоятельнее и более скрытным образом. В его ведении находились радио «Голос Родины», кинематографическая секция, отделение Госиздата, несколько книжных магазинов и библиотек, секция пропаганды среди иностранных армий и флотов, Славянский союз при Ассоциации советских граждан, составленный из различных славянских народностей, отдел, имевший название «Друзья Советского Союза», «свободные кружки» немцев, австралийцев, венгров, скандинавов и т. д., Общество китайско-советской культуры, отделы китайских рабочих профсоюзов и т. д.
В последние годы Тихоокеанской войны во главе ТАСС стоял М.И. Швецов. Он прибыл в Шанхай из Японии еще в 1941 году, когда деятельностью ТАСС ведал В.Н. Рогов. После отъезда последнего в Москву Швецов занял его место. Его заместителем и управляющим шанхайским отделом ТАСС был М.Ф. Якшамин, занимавший одно время пост представителя ТАСС в Чунцине, столице националистического Китая.
Другим видным деятелем ТАСС был В.Н. Рогов. Впервые в Шанхай он прибыл в конце 1937 года. После смерти А. Сатова, главы шанхайского отдела ТАСС (незадолго до этого его жена была арестована китайскими властями после налета на один из книжных магазинов, отделений ТАСС, при котором было найдено большое количество коммунистической литературы), Рогов был назначен главой ТАСС. В 1942 году он был отозван в Советский Союз и направлен для особой деятельности в Северную Америку и Канаду. В ранние годы своей деятельности Рогов был связан с ЧК.
Летом 1944 года он вновь вернулся в Шанхай, где повел энергичную деятельность среди дальневосточных эмигрантов в самый разгар кампании советского правительства по принуждению их вернуться на родину. Вместе с генеральным консулом Ф.П. Халиным он ввел в Шанхае практику выборки «справок», временных свидетельств, удостоверявших желание данного лица перейти в советское подданство. Горячее участие Рогов принимал и в кампании по захвату церковного имущества, принадлежавшего дальневосточной эмиграции. В своей работе среди эмигрантов Рогов широко пользовался услугами новоявленных советских граждан.
ТАСС вел свою деятельность широко, не стесняясь в средствах. На содержание главы ТАСС в Шанхае шло жалованье в размере трех тысяч американских долларов в месяц, и десять тысяч долларов передавалось на безотчетную работу.
ТАСС вело широкую издательскую деятельность. Кроме издания бесплатных бюллетеней («Ежедневные военные новости» – в связи с развитием военных операций в Маньчжурии и ходом китайской гражданской войны – и «Ежедневные новости») ТАСС содержал ряд издательств и финансировал некоторые эмигрантские издания. Одним из издательств, обслуживавших пропагандистские нужды ТАСС, было издательство «Эпоха», которое номинально принадлежало Е. Закхейму, бывшему эмигранту, перешедшему в советское гражданство еще во время Тихоокеанской войны.
Через Закхейма ТАСС приобрел большое китайское издательство Ван Ли, где издавалась пропагандистская литература на китайском языке. ТАСС втянул в свою орбиту газету В.А. Чиликина «Новости дня», представлявшую яркий образец желтой прессы. Переход под советский контроль Чиликина произошел в первые годы Тихоокеанской войны, но его газета еще несколько лет носила свой индивидуальный характер – сенсационные статьи, громкие заголовки, неряшливую печать. Незадолго до окончания эмигрантской жизни в Шанхае газета «Новости дня» изменила свой вид и обрела типичный бесцветный шаблон советских газет.
ТАСС был заинтересован в других эмигрантских изданиях, как журнал «Сегодня», основанный Ю. фон Штраусом-Маршуковым, бывшим сотрудником «Дальневосточного времени», и газета «Шанхай вечером», основанная эмигрантским журналистом Г. Егоровым. ТАСС субсидировал эти издания и контролировал их редакционную деятельность.
Состав сотрудников ТАСС насчитывался сотнями, среди которых в значительной части были бывшие эмигранты. В полуофициальном органе ТАСС «Новая жизнь» было свыше двадцати сотрудников. В газете Чиликина «Новости дня» работало на советских окладах свыше десяти человек. В издательстве «Эпоха» насчитывалось тридцать служащих, среди которых свыше половины были вчерашние эмигранты. В русском отделе радиостанции «Голос Родины» было десять человек, почти все вчерашние эмигранты.
Советские радиостанции оперировали в Шанхае еще во время Тихоокеанской войны. Радио «Голос Родины» существовало легально, но кроме него были секретные станции, находившиеся под началом шанхайского резидента КГБ М.В. Михеева. Две секретные советские радиостанции были обнаружены японскими жандармами, лица, оперировавшие там, были арестованы. Советские власти в Шанхае отреклись от какой бы то ни было связи с ними.
Радиостанция «Голос Родины» состояла из ряда отделов и вела передачи на нескольких языках. С окончанием войны усилились передачи на русском языке. К этому времени значительно увеличился состав ее служащих из бывших эмигрантов. Одним из них был Н.П. Меди, одно время сотрудничавший в русских фашистских периодических изданиях и японских газетах на русском языке. Другим был Л.В. Гроссе, сын последнего российского генерального консула в Шанхае. Во главе группы бывших эмигрантов, обслуживавших радиостанцию «Голос Родины», стоял В.Е. Валин-Кате, хорошо известный русскому Шанхаю в течение многих лет по своей театральной деятельности. Во главе китайской секции находился Владимир А. Ли (Ли Па Тын), китаец, окончивший до революции Политехнический институт в Петрограде. Особым китайским отделом секции «Голоса Родины» ведал советский служащий В.Н. Клименко, знавший хорошо китайский язык и считавшийся экспертом в китайских вопросах.
Деятельность советской пропаганды развивалась по различным линиям. В отношении китайского народа она ставила перед собой задачу убедить его, что советская государственная структура наиболее подходит Китаю и что Китай, так же как и Россия – одно время отсталая страна, может стать передовой державой с мощной промышленностью и экономикой. Советская пропаганда настаивала на выводе иностранных войск из Китая, умело обходя вопрос о затянувшемся пребывании советских войск в Маньчжурии или приводя его в пример того, как последние стараются сохранить единство территории и передать ее целиком китайскому народу. В добавление к этим основным линиям пропаганды усиленная деятельность ее была направлена в сторону завоевания симпатий китайского народа к Советскому Союзу, как «освободителю порабощенных народов и главному карателю Германии и Японии».
В отношении политического положения в Китае и развития Гражданской войны советская пропаганда стремилась показать, что Советский Союз искренно борется за освобождение народов Азии от колониального рабства. Китайские коммунистические войска, твердила она, были единственными войсками в Китае, оказавшими сопротивление японским оккупантам и не раз наносившими им тяжелые удары. С другой стороны, повторяла она, гоминьдановские войска отсиживались в глубоком тылу, где занимались грабежом населения и накапливали свои силы, чтобы уничтожить Народную освободительную армию китайских коммунистов, и что гоминьдановские власти были насквозь проедены лихоимством и взяточничеством, а во время японской оккупации вели предательскую деятельность в отношении китайского народа.
В отношении Соединенных Штатов и других западных союзников советская пропаганда преследовала другие цели. Она всеми способами старалась представить в непривлекательном свете американские и британские вооруженные силы, раздувая и искажая отдельные случаи предосудительного поведения их солдат и матросов. В отношении внутренней борьбы Китая она твердила, что американские и британские военные силы не должны вмешиваться во внутренние дела, которые касаются только китайских коммунистов и Гоминьдана.
Советская пропаганда настаивала, что иностранные солдаты должны немедленно возвратиться домой, так как война с агрессорами закончена и поэтому нет необходимости становиться самим агрессорами. Если иностранные войска останутся в Китае, они обязательно будут замешаны в китайской междоусобице, что будет одинаково плохо для всех. Особой мишенью яростных нападений советская пропаганда выделила генерала Мак-Артура, Верховного главнокомандующего союзными войсками в Тихом океане. Она обвиняла его в диктаторских замашках, в том, что он не допустил советские и китайские (коммунистические) войска к участию в оккупации Японии, что он противится установлению демократических основ в Японии, то есть укреплению коммунистических и прокоммунистических организаций.
Советская пропаганда использовала все средства ради достижения своих целей. Она привлекала к своей работе лиц, которые могли оказаться ей полезными своими способностями или именем. Так, например, создав Общество китайско-советской культуры для обработки китайской интеллигенции, руководители советской пропаганды привлекли к руководству им Сунь Фо, председателя Законодательного Юаня, сына Сунь Ятсена. Советские пропагандисты установили своих людей в таких организациях, как Ассоциация китайских врачей, Китайская консерватория и т. п.
К пропаганде были привлечены все советские средства, как торговые, так и другие учреждения, комсомольская организация, Ассоциация советских женщин, все отделения Советского клуба и т. п.
Эти организации делились на бригады и ячейки. Во главе бригад находились политические руководители, которыми ведал В.В. Рублев из ТАСС, один из доверенных лиц Швецова и Рогова.
Особо тренированные лица вели пропаганду частным образом среди американских и британских солдат и матросов, настраивая против правительства их стран и представляя эти правительства в виде поджигателей войны, защитников колониального быта, врагов демократии. Эта работа велась в кабаках и барах, где собирались иностранные солдаты и матросы. Велась она осторожно, умело, за кружкой пива или стаканом виски. Владельцы этих баров, если они были советские граждане, были обязаны содействовать работе агентов-пропагандистов.
Так произошло перемещение центра советской деятельности из Маньчжурии в Шанхай. Для советской стороны в Маньчжурии все уже было благополучно, влияние установлено, экономическая и политическая жизнь подчинена московскому контролю. Тогда никто еще не предполагал, что в результате необдуманно начатой ими Корейской войны кремлевским правителям придется отказаться от всего, что они отвоевали себе не столько на маньчжурских полях, сколько за столом Ялтинской конференции.
На очереди оставался Шанхай и с ним весь Китай. Действуя планомерно и систематически и преследуя свои цели, кремлевские правители помогали китайским коммунистам доплывать в океане войны до другого берега.