Оба моих товарища уехали, и теперь я стоял на краю пропасти. Тем вечером, после того как я приготовил ужин и съел его, сидя на привычном месте в кухне, а недопитая чашка кофе Мустафы так и стояла на столе и мои соседи, если бы им было дело, могли видеть, как я ужинаю в одиночестве, экран моего телефона засветился, показывая ливийский номер. Это был Мустафа. Целая флотилия первых и вторых кузенов явилась забрать его с египетской границы. Он ликовал, как человек, который наконец-то оказался в центре событий, и не было страха, что его внезапно задержат, и он мог просто положиться на заботу других людей.

– Али, – окликнул он кого-то. – Где машина, парень?

– Это твой брат? – спросил я.

Но в этот момент что-то сказал Али.

– Отлично, – громогласно отозвался Мустафа. – Но потом сгоняй за ней, дружище.

Али опять что-то сказал.

– Ладно, тогда я подожду здесь. Храни тебя Аллах.

Мустафа вернулся к разговору со мной, голос чуть изменился.

– Как ты там? – Вопрос был совершенно излишним. – Это твой брат? – повторил я.

– Да. Вернулся с фронта, когда узнал, что я приезжаю.

– Передай привет, пожалуйста.

– Парнишка здорово окреп, поднакачался. Молодец.

– Каково это, вернуться?

– Каково? Великолепно. Чертовски здорово. Как воскреснуть из мертвых. Воздух раздувает легкие.

И тогда оно возникло вновь, то новое качество в его голосе, новая интонация, помимо назидательной, которую я не сразу смог определить. Голос звучал уверенно, не одиноко, вот оно, правильное слово, – неодиноко.