Несколько дней мы провалялись бок о бок на больничной койке, смотрели кино. Рана часто засыпала, а проснувшись, просила меня пересказать, что она пропустила. Это стало нашей дежурной шуткой. «Что случилось, что случилось?» – спрашивала она, а я отвечал – только для того, чтобы вся сцена повторилась несколькими минутами позже. Порой я приглушал звук и прислушивался к ее глубокому дыханию. Она постепенно слабела. Мы были одни и далеко, как будто прятались в больнице в чужой стране, где никого не знали и едва владели языком.

– Вот как это выглядит, – сказала она доктору в тот вечер. – Дожидаться дня дуэли.

– Но, мадам, – возразил он, – мы не будем драться.

– Вы, доктор, не будете.

И вот день настал. Рана, не давая никаких инструкций насчет того, что сказать, вручила мне номер телефона Хайдера. Потом доктор отвел меня в сторонку и предупредил, что операция продлится несколько часов.

– Как минимум пять. – Голос его звучал одновременно встревоженно и предвкушающе-нетерпеливо.

Я хотел было уйти, но не смог. Собственно, я почти не вставал с кресла в пустой комнате ожидания. Воспоминания о моих собственных днях в больнице вернулись ко мне. Особенно одна деталь. Я ведь почти забыл о ней. Про сон, который мне снился сразу после операции. Как будто я собираюсь перейти через дорогу и едва не попадаю под машину. Я мгновенно просыпаюсь и говорю себе, что в следующий раз нужно посмотреть в обе стороны. Но всякий раз повторяется одно и то же. Это было настолько мучительно, что я почти не мог спать. Я рассказал сестре Клемент, что у меня навязчивый кошмар.

– Как будто вы переходите через дорогу? – уточнила она. – Ступаете на мостовую и едва уворачиваетесь от машины, верно?

– Точно, – удивился я. – Откуда вы знаете?

Ее позабавило мое изумление.

– Это болеутоляющие, дорогой мой. Типичное побочное действие. Мы подберем другое лекарство, и вы будете в полном порядке.

Доктор Раны появился семь часов спустя.

– Операция прошла очень хорошо. Как мы и надеялись. Теперь начинается критический период. Несколько дней она проведет в палате интенсивной терапии. Вам нельзя будет с ней видеться, но не беспокойтесь, я доволен тем, как все прошло.

Я поблагодарил и, не удержавшись, обнял доктора.