Я поеду в гости к родителям. В гости к ним в их съемный дом. Поцелую их руки и лбы. Обниму Суад и ее мужа. Отведу их детей на море, и если их пока не научили плавать, то научу. И привезу с собой книгу, которую дал мне отец, «Послание о прощении» Абу аль Ала аль-Ма’арри, самое ценное, что у меня есть, я хочу вернуть ее отцу. Он будет отказываться, а я буду настаивать, и он победит, и я позволю ему победить. Но утром, перед самым отъездом, я оставлю книгу в его кабинете или там, где он теперь читает книги, – те немногие книги, пережившие войну, – оставлю с запиской, что я еще вернусь за этой книгой.

Я дошел до Шепердс-Буш-Грин. Звякнул телефон. Сообщение от Хосама. Фотография с Северного вокзала, размытая, снятая впопыхах, с зелеными и синими проблесками. Подпись из одного слова: «Прибыл». Я делаю такое же небрежное фото – и небо над головой светится сернистым вечерним светом, и голые деревья на его фоне. Но не отправляю. Я иду домой. Мне внезапно остро хочется оказаться дома, зайти в свою квартиру, снять пальто и усесться в привычном тепле. И я знаю, еще не добравшись туда, что это будет все равно как закрыть книгу – лишенный драматизма скучный конец, – и что сегодня я усну, и завтра проснусь, и приму свой воскресный день отдыха как дар, каковым он и является. Я вставляю ключ в замок. Здесь ничего не изменилось. Мы уходили в спешке. Я собираю чашки из-под кофе, которые оставили мы с Хосамом, ставлю их в кухонную раковину. Складываю его одеяло. И, прежде чем снять пальто, я стелю постель.