Я уже почти дома и вспоминаю сон, который видел прошлой ночью, в те короткие часы, когда удалось забыться. Я иду рядом с мамой. Следом за нами идет итальянка, одетая в черное. Мама думает, что я знаком с этой женщиной. И вот итальянка поравнялась со мной и, глядя страстно и печально, говорит: «Ты нужен своему другу». Я понимаю, кого она имеет в виду. И только тогда действительно ее узнаю. Подруга Мустафы, с которой у него случился короткий роман, после того как они с Шарлоттой расстались. Ее звали Сабина или Сабрина. Слегка раздосадованная, как будто в глубине души она всегда опасалась, что все обернется не слишком удачно. Потом я вдруг оказываюсь в доме Мустафы. Маленький коттедж в Зеленых горах. Две комнаты. Одна, где они с женой ели, а в другой спали и кухонька в уголке. Но их кровать занята покойником. А больше некуда поместить труп. Но, хоть и мертвый, этот человек разговаривает. Мустафа хлопочет по дому, мечется в кухню и обратно. Непонятно, чем именно он занят. Он нервничает, и его суета кажется скорее способом успокоиться. Жены его нигде не видно, но я чувствую ее присутствие и легкий аромат старомодных духов с запахами мускуса, уда[51] и ладана. Покойнику особенно не о чем говорить, и он, кажется, беседует исключительно из вежливости и чтобы развлечь меня. В комнате слишком тепло. Обогреватель в углу работает на полную мощность. Я прошу Мустафу выключить и вместо этого купить кондиционер, не то он лишь ускорит разложение тела. Я произношу это шепотом из уважения к покойному. Мустафа спорит. Говорит, жена сказала, что это поможет поддержать работу внутренних органов умершего. Тон, которым он говорит о жене, предполагает, что отныне именно ее мнению он доверяет больше всего. Я предпочитаю не спорить и говорю себе: ладно, в конце концов, это его дом.

Проснувшись, я невыносимо затосковал по нему и чувствовал себя так, будто и вправду повидался с другом.