Кара за безверие...

О, как сладостно сознание, что эта мысль уже не страшит.

Ложь!

Наказания нет. Нет наказывающего, нет справедливого, нет промыслителя.

Есть дикая, необузданная стихия, бессмысленно сметающая свои случайные жертвы и больше ничего!

Я не верю в прописную истину, презираю устаревшие кумиры!

Презираю! Слышите? Презираю!

Почему же земля подо мною не разверзается?

Отчего всекрушащее пламя не пожирает меня?

Земля давно подо мною провалилась и страшный огонь сжег мою грудь. Огонь муки душевной, страстных призывов и заклинаний, гнетущих сомнений и безнадежных потерь.

Я закален в нем.

Довольно!

Для закаленного в огне нет страха.

Подлой натуре человека непременно нужно, чтобы кто-нибудь повелевал ею. Люди ищут подчинения и даже гордятся им, в песьей низости создавая себе идолов, правителей, начальников и господ. Нищий дух не может быть сам по себе. В нем нет достоинства, нет веры в себя. Он требует повелителя. Ему нужны надежда на милость и страх перед кнутом.

Но я прошел все горнила сложной жизненной печи, пережил все нравственные пытки и страдания мира и одинаково смеюсь, как над неисполнимой мечтой, так и над бесполезной трусостью, над проходящей радостью и не менее мимолетной болью.

Я мог бы пойти на преступление без страха перед казнью.

И если я несовершил и никогда не совершу проступка, то не перспектива казни останавливает меня от этого, а исключительно сознание, что тот или иной проступок, наносящий вред моему ближнему, противоречит моим нравственным взглядам.

Сознательное и бережное отношение к жизни человека, к его духовному облику — главный устой общественного мира.

А изменяющийся культ, государство в той форме, в какой оно существует издавна и по настоящее время — с его миллионной армией, организованной стражей, судами, палачами и пытками никогда не уничтожит крови и слез человеческих, потому что само оно продукт насилия и кровавых раздоров. Свободный интеллектуальный человек живет одними своими свободными побуждениями, вне узких рамок и мертвых стесняющих обрядов.

Он силен и прекрасен, милостив и благодушен, даже когда негодует, даже когда в отчаянии поносит своих притеснителей.

Он незлоблив. Насилие противно ему, и только доведенный до крайности, поднимает он свою карающую руку.