На моем столе лежит спинтарископ. Внутри его помещен небольшой кусочек радия, и если приставить аппарат к глазу, то сквозь стеклышко видно бесчисленное количество ярких, быстро движущихся искорок. Радий испускает из себя электроны, и они, ударяясь в гладкое, способное флуоресцировать, дно спинтарископа, заставляют его искриться бесчисленными алмазиками.

Вот где начало жизни, начало всех начал, непрестанное движение!

Из мелких, неделимых частиц, при постоянных новых и новых комбинациях, слагается окружающая нас обстановка, мы сами, наша сложная индивидуальность. При постоянно новых и новых комбинациях.

И мысль идет дальше... Количество этих комбинаций ограничено определенным кругом.

Их множество. Их нельзя исчислить, и все-таки их число ограничено.

На протяжении миллионов лет, известная комбинация электронов повторяется.

Повторится и мой индивидуальный образ.

Повторится в том виде, в каком застанет меня теперь, а, может быть, спустя некоторое время, процесс химического разложения, или, как принято у нас говорить — смерть.

И чем выше, чем сложнее и совершеннее будет моя духовная организация в момент умирания, тем скорее, периодически повторяясь и продолжая ее развивать, мне удастся приблизиться к полному совершенству духа.

Наоборот, для более примитивной и внутренне грубой натуры, время интеллектуального торжества крайне отдаленно и, на пути к нему, ей предстоит огромный ряд подъемных повторений...

Эта гипотеза разбивается о современную положительную науку. Но мало ли в истории человечества было гипотез, которые, постепенно с ростом науки, переходили в неопровержимые истины!

И я увлекаюсь смелым рисунком. Вижу себя через миллионы лет опять таким же, какой я сейчас. Собранная из тысячей рассеянных в пространстве электронов моя индивидуальность оживает в свободном воображении. Мой духовный образ! Я! опять я!

И это доставляет мне отраду.

И Марк повторится.

Быть может, в совершенно разное со мною время, и я никогда не увижу его, не узнаю. Но... приятна мысль, что и его маленький индивидуальный образ не рассеялся безвозвратно.