И началось суетливое и ненужное.

Началось жалкое человеческое хождение вокруг человеческого тела.

Траурное празднество, порожденное бессилием и отчаянием.

Надгробный вопль!.. Безнадежная песня рабов, в красивой мелодии оплакивающих себе подобного!

Но Марк не был рабом.

Это ложь! Долой черные светильники, узкий ящик, который приготовили для его тела. Унесите их вон!

Уйдите вон все!

Я возьму его в пустыню. Я закопаю его труп здесь, возле своего дома и буду один над ним плакать. Уйдите, непрошенные гости! Вон! Вон!

Мои крики были бесплодны.

Меня насиловали. Меня, как больного, отвели в другую комнату и успокаивали.

Человек в длинной одежде с униженным видом подошел ко мне и в затверженных раз навсегда, мертвых выражениях уговаривал меня смириться перед волей провидения.

Я ответил ему оскорблением. И, сделав притворно сокрушенное лицо, он ушел от меня. Но я побежал ему вслед и, схватив его за рукав, настойчиво кричал:

— Если он есть, то пусть воскресит мне моего сына, и если ты его жрец, так помоги мне! Воскреси его. А не можешь — так или ты недостойный жрец своего бога, или ваше учение только увлекательный вымысл.