Но не долго я мог оставаться в храме. Высшая сила звала меня дальше. Я должен был начать свой подвиг.

В эту праздничную ночь я открыл сто сорок городских тюрем и освободил несколько десятков тысяч заточенных.

Я открывал тюрьмы без ключей. Тяжелые дверные засовы повиновались моему слову.

По моему слову неслышно распадались цепи, сковывавшие преступников. Загипнотизированная стража безмолвствовала. Несчастные узники вновь получали свою утраченную свободу. Между ними были отчаявшиеся. Я пролил в их сердца луч света и безмятежной радости. Ожесточенных я смягчил кротким словом божественного учения. Грешных я убедил раскаяться.

Опозоренные, запятнанные незнающим жалости обществом люди вышли из тюрьмы чистыми и добрыми гражданами, способными к высоким и честным поступкам.

Я пошел в больницу.

Там ожидали моего прихода. Слух о моем посещении тюрем дошел до больных. Они с надеждой устремили на меня умоляющие взгляды, полные страстной веры. Они допускали возможность чуда.

И чудо совершилось.

Оно не могло не совершиться, потому что вера этих людей была слишком сильна, страдания слишком продолжительны и невыносимы. Нервный подъем достиг своего апогея. Слепые видели, хромые ходили, паралитики вставали со своих постелей и шли на улицу, умалишенным возвращался рассудок.