Наш дом, как громко называл Марк место нашего жилья, представлял из себя небольшую деревянную хижинку, которую я смастерил из нескольких деревьев.

Из листьев и сучьев я устроил постель для себя и для Марка. Большой, высокий и сверху плоский камень в углу хижины служил нам столом, на котором мы ели и где я изредка писал, отмечая на бумаге перемены своего настроения, картинки нашей отшельнической жизни, новые мысли и выводы, приходившие мне иногда в голову во время продолжительного бездействия и одинокой созерцательной жизни... Вдохновение часто овладевало мною.

Я обнимал мир мыслью, проникал в его глубины и шел дальше, к другим недоступным мирам, в чарующую область фантазии, в заповедные выси сказки — прекрасной, ласкающей и безобидной.

И ничего другого не нужно нам было — мне и Марку.

Мы жили полным темпом сильной, здоровой и молодой жизни, одухотворенной и прекрасной. И кажущиеся неудобства убогой обстановки нашего жилища были для нас более, чем незначительны. Мы их не видели. С высоты духовного подъема ничтожными и мелкими казались физические лишения.