Марк непосредственно отдался обаянию природы.

Целыми днями он скитался по горам, разыскивал цветные камушки, бегал за бабочками. Рвал оригинальные, чахлые и сухие цветы пустыни и делал из них букеты и венки.

Ни времени, ни расстояний для него не существовало. Он забывал о пище, и больших трудов стоило иногда вернуть его домой, чтобы покормить.

И то он не оставался есть дома, а брал с собой еду и бежал опять в поля, возбужденный, счастливый.

Это был какой то праздник, светлый пир, бесконечно прекрасная и чистая оргия единения человека с природой, венчальная мелодия, не замутненная разнузданными звуками предвкушаемого разврата.

К вечеру Марк возвращался домой усталый, запыхавшийся, нагруженный обильным запасом разных мелких камушков, травок, насекомых — всего, что из виденного в течение дня казалось ему самым интересным и достойным внимания и что он мог взять с собой. Ложась, Марк клал в свою постель эти достопримечательности пустыни и долго рассказывал мне историю каждого камушка, каждого жучка: где, когда и при каких обстоятельствах он их нашел.

И, рассказывая, засыпал, улыбающийся, счастливый, мечтающий о том, куда пойдет и что будет делать завтра.

И я радовался, глядя на него, и любил его и привязывался к нему все сильнее.