Я шел в пустыню.

Хотел взять с собой Марка, но боялся, что неизбежные лишения пустынной жизни через-чур сильно отзовутся на ребенке.

К тому же я сам не был еще знаком с этой жизнью.

Я решил, что сначала сам испытаю одинокое существование, присмотрюсь к нему, привыкну и тогда, быть может, к концу лета, возьму к себе сына.

Пока он оставался у Елены. Он любил мать и временами искал ее. И она соскучилась по нем и рада была вернуть его опять на некоторое время себе.

Тем более, что на его содержание во время моего отсутствия я передал ей деньги, которые заработал поденным трудом. Их собралось довольно много. Наша жизнь с Марком была более чем скромна.