Случай Хэ Мэй вовсе не был таким сложным, каким я себе его представлял. Тут не было никаких «я попала в параллельную вселенную, и поэтому тут все по-другому». Заместитель Цзи сообщил мне, что настоящее имя Хэ Мэй – Чжан Сяоде. Его изменили только потом, присвоив ей то «молочное», детское имя, которым называла ее бабушка.

С детства Хэ Мэй отличалась от обычных детей. Она могла внезапно притихнуть и так же внезапно взбеситься. Бывало и такое, что она жутко колотила своих сверстников. Родителям постоянно приходилось извиняться за ее проступки. В итоге у них уже не осталось никаких сил: ни физических, ни моральных. В подростковом возрасте болезнь Хэ Мэй стала еще серьезнее. Безрезультатно перепробовав множество методов, родители девочки наконец отправили ее на лечение в больницу Циншань, где работал их дальний родственник – этим родственником был главный врач Чжан Циншань.

Поначалу состояние Хэ Мэй улучшилось, однако вскоре у нее случился рецидив. Рецидив был не один, и с каждыи разом ситуация становилась все хуже и хуже. Соседи уже показывали на них пальцем. Но тогда семья девочки еще не отказалась от нее. Неожиданно более десяти лет назад мать Хэ Мэй, Хэ Цяошоу, перенесла кровоизлияние в мозг, и ее не сумели спасти. Отец Хэ Мэй, Чжан Дабэй, считал свою дочь обузой и тяготился ее дурной репутацией. Он решил изменить ее имя с Чжан Сяоде на Хэ Мэй, дав ей фамилию своей покойной жены, в попытке окончательно стереть память о дочери и начать новую жизнь.

На протяжении всего этого времени никто из родственников девочки не знал, что она находилась в психиатрической лечебнице. Чжан Дабэй боялся потерять лицо, и каждый раз, когда дочь надо было отправить в больницу, он говорил всем, что девочка ненадолго едет в родные края погостить. Позже, когда Хэ Мэй уже много лет находилась в больнице Циншань, Чжан Дабэй то и дело говорил, что его дочь учится в университете в другом регионе, а потом рассказывал, что она уехала работать в Гуандун… Никто так и не догадался, что она больше не Чжан Сяоде, а Хэ Мэй. Чжан Дабэй не рассказывал об этом посторонним. Родственники слишком долго их избегали, и теперь их совершенно не волновало, что вообще происходит с Чжан Сяоде.

– Так вот почему никто не слышал о Хэ Мэй. И поэтому же, когда я позвонил ей домой, человек, ответивший на звонок, наскоро заверил меня, что с ней все в порядке. Все это выглядело так, будто он не хотел, чтобы я их беспокоил, – задумался я.

– Вы сами понимаете, об этом нельзя болтать на каждом углу. Это личная жизнь пациента. Если бы вы не собирались уходить, я бы не рассказал вам об этом. Я сделал это, чтобы вы не переживали почем зря, – сказал заместитель Цзи, поправляя очки и снова потирая переносицу.

– Но Хэ Мэй уже два или три года назад выписалась из больницы. Она точно выздоровела? Почему она не вернулась? Неужели ее потом совсем никто не наблюдал? – с сомнением спросил я. – Ее болезнь должна быть пожизненной; не похоже, что ей вдруг резко могло стать лучше.

– Кто знает? Может, она перешла в другую больницу, – ушел от ответа заместитель Цзи.

В этот момент в дверь кабинета постучался Сун Цян. Он сказал, что кто-то записался к заместителю Цзи и ему надо будет провести прием. Наш разговор был прерван.

Я редко говорил с ним о странностях, происходящих в больнице Циншань, потому что у меня всегда создавалось ощущение, будто ему есть дело только до академических исследований и того, как лечить пациентов. Я не ожидал, что он может знать так много. Если бы я порасспрашивал его о деле Чжан Цици, возможно, он даже смог бы помочь мне разгадать большую часть ее загадки. Нам с Ян Кэ не нужно было бы полагаться только на себя.

Безусловно, мне хотелось рассказать начальнику все, что я знал, но у меня над душой стоял Сун Цян, а за дверью ждал пациент, поэтому пришлось сдержаться. Перед уходом я заметил, что палец заместителя Цзи так и не зажил, и настойчиво посоветовал ему купить противовоспалительное: если рана так долго не затягивается, в нее легко могла попасть инфекция. Нельзя пускать на самотек свое здоровье. Улыбнувшись мне, заместитель Цзи сказал, что все это пустяки, а потом он окликнул Сун Цяна и попросил его впустить пациента в кабинет.

Тем утром я носился между амбулаторией и стационаром. У меня совсем не было времени искать Чжан Цици, я даже Ян Кэ больше не видел. За это время никто в больнице Циншань не упоминал о ней, как будто ее видели только мы. Я по-прежнему думал рассказать все о Чжан Цици заместителю Цзи в обход Ян Кэ, вот только мне было неудобно его беспокоить.

С другой стороны, объяснения заместителя Цзи касательно Хэ Мэй очень вдохновили меня: может быть, некоторые странные события очень легко разложить по полочкам, а мы вместо этого слишком их усложняем. Должно же быть логичное обоснование случившегося с Чжан Цици. Следовало проанализировать ее ситуацию с научной точки зрения: возможно, у нее было редкое психическое заболевание, которое позволило ей обмануть полиграф.

Наступило послеполуденное время. Чэнь И опоздала на работу. Я не знал, пришла ли она сюда для проведения каких-либо процедур или же для осмотра пациента. Я видел, как она болтала с главврачом несколько минут возле своего кабинета. Главврач обращался с ней очень галантно, то ли из-за влияния ее семьи, то ли благодаря ее выдающимся способностям. Ей не нужно было так пресмыкаться перед ним, как это делал я. Хоть люди говорят, что деньги – это корень всех зол, но богатые люди действительно ведут себя очень уверенно, когда общаются. Я же просто не мог уйти без колебаний. В прошлый раз, когда я уезжал из Шэньяна, я потерял столько денег, что никому не было до меня дела.

Чэнь И приметила меня издалека и безо всякого стеснения помахала мне, а потом указала рукой на свой кабинет, намекая, чтобы я зашел к ней через минутку и переговорил с ней. Я только что выполнил все свои задачи, другой работы у меня на сегодня не было. Мне как раз хотелось спросить Чэнь И, почему она уже всем объявила, что я уезжаю за границу, но при этом не выслушала моего окончательного ответа. Как она могла быть столь уверена в том, что я соглашусь?

Когда я подошел к кабинету, его дверь вдруг открылась и оттуда вышел заместитель Цзи в компании жены Су Вэня. Было ясно, что они обсуждали состояние Су Вэня, но самого мужчины внутри не оказалось. Стоит отметить, что изначально у заведующего отделением и его заместителя было по отдельному кабинету. Однако позже им пришлось делить одно помещение на двоих, потому что когда-то больница планировала дозакупить оборудование и нужно было освободить пространство для технического персонала и этого самого нового оборудования.

Заместитель Цзи увидел, что я собираюсь войти, и не только не стал преграждать мне путь, но и специально оставил дверь открытой. Вскоре подошла и Чэнь И. Заместитель заведующего знал, что мы с ней уезжаем, и, проявив понимание, оставил нас наедине. Но я не то чтобы был счастлив в этот момент: в конце концов, отъезд за границу означал и новый старт. Я ничего не знал о жизни в Ирландии и не представлял, как можно было уйти просто так. Я также не мог оставить в Китае своих маму и папу.

Когда я попытался использовать семейную привязанность в качестве оправдания, Чэнь И присела и сказала мне:

– Ты разве не учился в Шанхае, а потом не перебирался на работу в Шэньян? Неужели ты за то время не скучал по родителям? Я уже говорила, сейчас очень удобно летать по миру. Думаешь, съездить разок на родину будет трудно? Это же редкая возможность, не упусти ее.

Я понял, что мой аргумент разбился в пух и прах, и чуть не выпалил, что не вынесу расставания с Ян Кэ, но Чэнь И предвидела и это:

– Я знаю, что у вас с Ян Кэ хорошие дружеские отношения, но не переживай, он прекрасно справится и без тебя.

Про себя я подумал: действительно, Ян Кэ же все восхищаются, с чего это я должен тревожиться о нем? И все же я не знал, какое решение мне принять. Когда я взвесил все за и против, мне захотелось спросить Чэнь И, почему она так ценит меня. Чем я могу быть лучше крутых парней из богатеньких семей, которых она знает? Да, я писал книги, но это воспринималось как богемное занятие, и мною всегда пренебрегали и смотрели на меня свысока. Я точно зацепил ее не по этой причине.

Не зная, что и сказать, я вдруг заметил, что на книжной полке в ее кабинете не было «Детектива-психиатра» или других книг, которые я написал. Поэтому я в шутку спросил:

– Ты говорила, что я тебе нравлюсь, но почему у тебя тогда нет ни одной из моих книг на полке?

– Я купила твои книги на собственные деньги, не было нужды выпрашивать у тебя дополнительный экземпляр. Хотя если бы ты мне его подарил, было бы славно.

Чэнь И совсем не рассердилась на мою колкость:

– Тебе не нужно сомневаться в том, что ты мне нравишься. Наш мир населяют тысячи знаменитостей, но у скольких из них есть собственное видение? Я знаю, что ты исключительный человек. И что я хочу быть с тобой навсегда. Этого мне будет достаточно в жизни.

Неужели я так хорош? Смутившись, я быстро перевел тему разговора на состояние Су Вэня. Чэнь И только недавно пришла в больницу и уже собиралась уходить. Я думал, что ей будет скучно об этом слушать, но когда я упомянул о пациенте, в ее глазах блеснул огонек интереса, и она попросила меня продолжить. Когда она услышала про крокодила в подвале, то хотела что-то сказать, но все-таки не стала меня перебивать и дала мне закончить рассказ.

Чэнь И не видела результатов обследований Су Вэня и не общалась с ним лично, однако она сказала:

– Твой анализ точен. Ты и без моих комментариев можешь догадаться, в чем его проблема.

У меня была готова одна гипотеза, но я не был до конца в ней уверен, поэтому спросил Чэнь И:

– Ты смотрела фильм «Крупная рыба»?

– Когда ты только упомянул случай Су Вэня, я сразу же подумала об этом фильме. Я когда-то ходила на один семинар, на котором мы обсуждали, что у главного героя может быть странная болезнь, – быстро подхватила мысль Чэнь И.

Главный герой «Крупной рыбы» Эдвард рассказывал сыну Уиллу о своих чудесных похождениях в молодости. Например, он говорил, что душа утонувшего в реке вора переродилась в огромную рыбу. Или что он посещал город под названием Мираж, который был похож на утопический край, описанный в поэме Тао Юаньмина. Еще Эдвард говорил, что знал ведьму со стеклянным глазом, способную видеть будущее. А также, что он повстречал на своем пути великана, сиамских близнецов и многих других странных личностей. Позже Уилл обнаружил, что многого, о чем рассказывал его отец, не существовало[81]. Но когда Эдвард рассказывал свои истории, все казалось таким реалистичным, будто бы он делился собственным опытом.

Позднее этот фильм стали использовать для иллюстрации одного психопатологического состояния: конфабулеза. Как уже стало понятно, конфабулез – это синдром, когда больные описывают события, которые никогда с ними не происходили, так ярко и реалистично, как если бы все было на самом деле.

Причины возникновения конфабулеза могут быть абсолютно разными: он может быть следствием алкоголизма, травмы головного мозга, энцефалита, болезни Альцгеймера и еще ряда заболеваний. В клинической практике наиболее частыми причинами проявления данного синдрома являются органические патологии головного мозга и черепно-мозговые травмы, которые затрагивают гиппокамп и лобную долю. У пациентов, у которых поражается медиальная височная доля, возникают достаточно примитивные вымыслы: например, такой больной может сказать, что опоздал на прием из-за пробок, когда в действительности никаких пробок не было. Но вот фантазии пациентов, у которых повреждена лобная доля, куда более невероятны, как, например, те странные вещи, о которых говорил Су Вэнь – про расколовшуюся луну и крокодилов.

В Китае было зафиксировано немало подобных случаев. В четвертом выпуске «Китайского журнала клинической психологии» за 2011 год был описан пациент, у которого не выявили повреждений мозга с помощью компьютерной томографии и который вел себя вполне нормально – и вдруг обнаружил антероградную амнезию и конфабулез. После детального обследования в больнице выяснилось, что у него синдром передней соединительной артерии.

Передняя соединительная артерия расположена в Виллизиевом кругу мозга и выполняет функцию соединения двух передних мозговых артерий. Согласно некоторым исследованиям, если данная артерия повреждена, это может привести к изменениям личности, интеллектуальным нарушениям, искажению памяти и даже к гемиплегии[82]. В приведенном выше случае у пациента был диагностирован разрыв аневризмы[83] передней соединительной артерии, который является одной из наиболее частых причин возникновения спонтанного конфабулеза.

Мы еще не проводили комплексное обследование Су Вэня, и нам предстояло обсудить вопрос, есть ли у него синдром передней соединительной артерии. Для этого требовалось провести обследование и собрать консилиум, потому что, по последним результатам КТ, МРТ и других проведенных исследований, у пациента не обнаружили патологий или повреждений.

Что же касается того, почему так долго не удавалось этого выяснить, то мы выявили сразу две причины: во-первых, память Су Вэня, похоже, зафиксировалась на одном дне, наступившем незадолго после исчезновения Ян Сэня. Все, наверное, полагали, что у него синдром Корсакова, и копали в этом направлении; во-вторых, на КТ могли что-то упустить, а болезнь Су Вэня не протекала в настолько жесткой форме, чтобы с особой тщательностью проверять все его результаты исследований.

– То есть ты думаешь, что у Су Вэня может быть синдром передней соединительной артерии? Тогда почему он говорил о расколовшейся луне? Еще одна наша пациентка, Гуань Инь, вчера ночью тоже неоднократно о ней упоминала. Могут ли эти события быть связаны? – осторожно поинтересовался я у Чэнь И.

Чэнь И больше не хотела обсуждать пациентов. Вместо этого она серьезно посмотрела на меня и спросила:

– Я понимаю, что это неожиданно, но сегодня вечером в одном отеле в Наньнине состоится мероприятие, которое организует Общество психиатров Гуанси. Это будет конференция, посвященная психическому здоровью подростков. Там будет главный врач Чжа и другие. Пойдем туда вместе?

– Ты уверена?

Я понимал, что имела в виду Чэнь И, и никак не мог догадаться, с чего она решила, что я «тот самый».

– Я говорила, что не пожалею о своем шаге. Я твердо знаю, чего хочу. – В ее глазах читалась решительность и непоколебимость.

Я не был глуп и в глубине души понимал, что если я уеду с Чэнь И, то в будущем смогу избежать десятка лет бесконечной борьбы за место под солнцем. Современное общество очень жестоко. Если ты не представляешь практической ценности, то и уважать тебя не будут. Чэнь И я нравлюсь таким, какой я есть, и она искренне восхищается мной. И даже хочет помочь мне построить карьеру. Это ли не прямое доказательство ее бескорыстной симпатии? Внутри у меня все перепуталось, я не мог определиться, пойти с ней или нет, но все же в итоге дал свой ответ:

– Хорошо! Вечером мы идем вместе.

Чэнь И довольно улыбнулась и принялась аккуратно собирать свои вещи в картонную коробку. В тот момент я должен был заметить в кабинете одну деталь, которая помогла бы распутать клубок накопившихся тайн. Но этого не случилось. Вскоре в больнице погибли еще два человека. Все произошло слишком неожиданно.