Я увидел, как мастер Пэн, сидя на стуле, ласково обнимает двухгодовалого сына Чжань Жэньхуэя Сяо Тяня. Малыш весело играл со стариком, не подозревая об опасности, как вдруг мастер Пэн открыл рот и укусил его за лицо. По истошному плачу ребенка я догадался, что он закричал от боли. В то же мгновение я бросился к старику и, оттолкнув его, отобрал у него мальчика. На лице Сяо Тяня алели следы зубов.
– У-у-у-у-у…
– Сяо Тянь, ты как? Больно?
Плач малыша эхом разносился по коридору. Вскоре на шум прибежал Чжань Жэньхуэй, и когда он узнал, что тут произошло, то быстро поблагодарил меня и покинул вестибюль вместе с сыном. Какое-то время я понятия не имел, что мне делать. Стоит ли мне звонить полицейским? Однако не стоило делать поспешных выводов до постановки диагноза. Я все время чувствовал, будто у мастера Пэна есть некая тайна. По словам его детей, он не вел себя так до того, как пережил мнимую смерть. Какие еще странности могли у него появиться?
Пойманный с поличным мастер Пэн сгорал от стыда. Казалось, что ему больше всего хотелось провалиться сквозь землю. Заметив, как мы с Сун Цяном вытаращились на него, он принялся смущенно оправдываться: мол, он просто очень любит детей, только и всего. На этот раз мастер Пэн не сопротивлялся, когда я попросил его пройти за мной в кабинет для беседы, потому что понимал, что его аргументы не имеют теперь никакой силы. Нервно потирая руки в черных перчатках, он с опущенной головой вошел в кабинет.
Вот только когда мы вошли, все разговоры закрутились вокруг укуса ребенка. Члены семейства Пэн либо переругивались, либо причитали. Что бы мы ни спрашивали, нам никак не удавалось разузнать побольше о состоянии больного. И хоть мастер Пэн клялся, что не нарочно причинил вред сыну Чжань Жэньхуэя, но его дети продолжали распекать отца. Они твердили, что его необходимо упечь в больницу, иначе потом опять что-нибудь да произойдет, и я, как лечащий врач мастера Пэна, буду нести за это ответственность.
В то время в больницу Циншань уже успели внедрить компьютерные томографы и другое подобное оборудование. Я подумал: раз уж члены семьи больного дали свое согласие, то почему бы нам не оставить тут дедушку на ночь, взять у него анализы, провести ряд тестов и вообще понаблюдать за ним? Переживая, что мастер Пэн отринет мое предложение, я решил как воззвать к его здравому смыслу, так и сыграть на его эмоциях. Я захотел сказать, что доктор Чжань Жэньхуэй привел маленького сына на смену и тот уже перепуган. Так что если я не смогу объяснить причины поступка мастера Пэна, то мне будет трудно отчитываться начальству. Однако, когда я подготовил целую речь и уже начал было говорить, мастер Пэн вдруг переменился и без колебаний согласился с предложенным планом. Его лицо внезапно просветлело, а на упреки сына и дочери он и вовсе перестал обращать внимание.
К нашему удивлению, когда Сун Цян помогал мастеру Пэну госпитализироваться, старик согласился переодеться в больничную рубашку, но настоял на том, чтобы мы не снимали с него перчатки. Заметив мои сомнения, он улыбнулся и сослался на погоду: хоть на улице и было тепло, старик чувствовал слабость в теле и боялся замерзнуть. В принципе, перчатки – не галстук, ими нельзя удавить кого-то или повеситься на них. Я решил пойти на компромисс и позволил ему их оставить, ведь иначе он мог бы передумать проходить обследование: погнавшись за малым, мы бы упустили главное.
Я наивно полагал, что благодаря уступке насчет перчаток дальше все пойдет гладко, но во время проведения КТ и других процедур мастер Пэн стал жаловаться на боли в животе и проситься в туалет, и после каждого похода в уборную история повторялась. У нас с Сун Цяном были немного другие планы, мы не могли так долго ждать мастера Пэна. Поэтому мы дали задание ординатору, который работал у нас первый год, сопровождать старика до туалета, а потом решили заново провести КТ.
Так как я длительное время отсутствовал на рабочем месте, у меня накопилось порядочно разных дел. Хоть тем утром ко мне никто не записывался на прием, но бумажной работы было, как всегда, предостаточно. Я также просмотрел несколько записей о предыдущих приемах. Некоторые пациенты знали, что меня не было в клинике, и были готовы ждать моего возвращения. Сам не знаю, с каких пор, но мое имя мало-помалу становилось узнаваемым, и ко мне записывалось все больше и больше людей.
В первую половину дня я без перерыва работал с документами. Так незаметно наступило послеполуденное время, и как раз тогда заместитель Цзи тоже принимал пациентов в амбулаторном отделении. Я давно с ним не виделся, а потому направился к нему в кабинет, чтобы поздороваться с ним. Заодно я планировал обсудить с ним состояние мастера Пэна. К этому часу все посетители амбулатории разошлись, в коридоре стало необыкновенно тихо. В тишине слышался прерывистый стрекот сверчков, словно на дворе уже было лето. Долговязый заместитель Цзи, одетый в белую рубашку, сидел за столом и пил чай. Поправив правой рукой очки на переносице, он спросил меня:
– Сяо Чэнь, как у вас дела в последнее время?
Я заметил, что указательный палец на правой руке заместителя Цзи был все еще обернут лейкопластырем. В ту же минуту я выразил свое удивление:
– Вас снова поранил пациент? Пластырь у вас, кажется, тот же, который был перед нашим с Ян Кэ отъездом в Лочэн, или я что-то напутал? Или…
– Палец все еще не зажил, ранка немного воспалилась, – ответил заместитель Цзи с таким видом, будто не ожидал этого вопроса. Наверное, он уже и забыл, что изрядно времени проходил с раной на пальце.
– Вам нужна помощь? Если инфекция серьезная, то дело плохо, – неуверенно поинтересовался я, потому что боялся, что суюсь не в свое дело.
Заместитель Цзи не стал возвращаться к этой теме, а спросил меня, какие у меня впечатления от работы после возвращения. Я знал, что заместитель заведующего – свой человек, поэтому без лишних церемоний сразу перешел к делу, рассказав ему про случай мастера Пэна.
Судя по текущей ситуации, мастер Пэн никогда не считал себя педофилом. Он никогда не признавал, что у него есть такие наклонности. Если мы заставим его пройти экспертизу, то добьемся прямо противоположного эффекта – он будет еще сильнее протестовать и откажется сотрудничать с врачами. К тому же мастер Пэн пока что ничего не натворил и в участок его не отправили, поэтому прохождение экспертизы организовать будет еще труднее. Исходя из этого, я предложил заместителю Цзи сначала провести общее обследование. Возможно, нам удастся обнаружить у него какую-нибудь органическую патологию мозга, или же мы выясним, что изменения в его поведении связаны с его последним «воскрешением».
Заместитель Цзи всегда высоко ценил меня. Когда я изложил ему свои соображения, он похвалил меня за мою непредвзятость и что я не стал делать поспешных выводов. Если бы мастер Пэн был педофилом, это отклонение проявилось бы уже давно, и он не подпортил бы себе репутацию и не создал бы лишних проблем только в старости. Конечно, столь непредвиденное событие в жизни человека, как смерть, может изменить его образ мыслей и поведение, однако маловероятно, что изменения будут радикальными.
Заместитель Цзи все-таки был опытным специалистом и тоже считал, что все было завязано на мнимой смерти мастера Пэна. Возможно, во время реанимационных мероприятий мозг старика был поврежден. Такие вещи происходили и раньше. У некоторых людей мог очень сильно поменяться характер от обычного удара головой, потому что повреждалась префронтальная кора, а особенно орбитофронтальная кора. Именно эти части мозга отвечают за поступки человека, контроль эмоций и необходимые реакции, и они же могут превратить «славного малого» в преступника.
Самый известный медицинский случай – это инцидент с американским железнодорожником Финеасом Гейджем. 13 сентября 1848 года во время прокладки рельс он получил сильную черепно-мозговую травму. Полученное увечье в корне изменило его характер. В медицинских кругах заметили, что травма мозга может привести к повторяющимся импульсивным поступкам и даже к антисоциальному поведению.
Медицина не стоит на месте, и в наше время ученые обнаружили еще одну штуку, которая выступает как мозговой фильтр. Она называется ретикулярной активирующей системой. Данная система представляет собой образование, тянущееся вдоль всей оси ствола головного мозга. Это образование состоит из нервных клеток со сложными связями и нервного волокна. Из-за формы, напоминающей сетку, упомянутая система в анатомии и была названа ретикулярной[65] формацией. А слово «активирующая» появилось в термине из-за того, что импульсы, испускаемые нервными ядрами, переносятся на передний мозг, мозговой ствол и спинной мозг, поддерживая постоянную стимуляцию организма. Поэтому человек остается бодрым и сохраняет нормально функционирующее сознание.
– Я тоже думаю, что с большой вероятностью всему виной травма мозга или что-то в этом роде, – задумчиво произнес заместитель Цзи.
– Но они всего-навсего ели рыбу, а потом поссорились. Откуда могло возникнуть повреждение мозга? Без сердцебиения и дыхания мозгу наносится ущерб, однако ни префронтальная кора, ни ретикулярная формация не должны пострадать, – прицокнул языком от удивления я. – Как ни крути, все сводится к рыбе.
Заместитель Цзи ничего не ответил. Он посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать, и вдруг спросил меня:
– Что происходит между вами и Ян Кэ в последнее время?
– У нас все в порядке.
– Я хотел у вас кое-что узнать. Вы же недавно ездили в горы? Я слышал от главврача, что вы там нашли… Ян Сэня?
Заместитель Цзи редко спрашивал о вещах, которые не имели к нему отношения, из чего я сделал вывод, что новость о нашей поездке облетела всю больницу Циншань.
– Об этом пока нельзя заявлять со стопроцентной гарантией, но я уверен, что это и правда был отец Ян Кэ. Только я не понимаю, почему он… – не зная, как закончить фразу, я решил сменить тему. – В больнице же сейчас все спокойно? Офицер Ляо снова приезжал, чтобы провести расследование? Удалось выяснить, почему Ян Кэ вдруг был отстранен от работы? Никаких объяснений тому пока нет.
– Возможно, полиция не уверена в своих подозрениях. Все-таки Ян Кэ и Сяо Чжан жили вместе, провести проверку в отношении него вполне нормально, – без долгих раздумий ответил заместитель Цзи.
Я, в свою очередь, полагал, что офицер Ляо и другие полицейские нашли доказательства невиновности Ян Кэ и теперь он был вне подозрений. Однако дело пока находилось на стадии расследования, и говорить о его ходе в открытую было неудобно. Я хотел позадавать заместителю Цзи еще несколько вопросов, может быть, он знал что-то, чего не знали другие, как вдруг почувствовал вибрацию телефона в кармане штанов. Я не вел прием, поэтому смог проверить смартфон. Когда я вытащил его из кармана, то увидел, как на главном экране высвечивалось имя Ян Кэ. Я уже собирался ему ответить, как вдруг к кабинету подбежал Сун Цян и, постучав по двери пару раз, с криком распахнул ее:
– Доктор Чэнь, у нас проблемы!
– Что стряслось? – спросил, я, поднимаясь с места вместе с заместителем Цзи.
Задыхаясь, Сун Цян пробормотал нечто бессвязное:
– Сходите в кабинет охраны, проверьте камеры. Это катастрофа!