Как же так могло получиться, что человек умер, а никто этого не заметил? Я боялся, что хозяйка была чересчур невнимательной и ошиблась. Как ни крути, она не была медицинским работником. Я попросил ее подойти и занять место Ян Кэ.

В это время наверху еще раз что-то залязгало, и мы инстинктивно задрали головы, чтобы понять, что происходит. Когда все стихло, я хотел, чтобы Ян Кэ подошел к тетушке Лун и осмотрел ее, но тут хозяйка коротко взвизгнула. Я стиснул зубы и пробормотал про себя: мол, сестрица, сделай милость, не кричи так резко, не надо мешать мне извлекать гематому.

Однако я услышал, как хозяйка отступила на несколько шагов назад и почти что врезалась в меня:

– Смотрите!

Я увидел перед собой широко раскрытые глаза Ян Кэ. Взгляд у него был тяжелым. Не удержавшись, я обернулся и остолбенел от увиденного: из груди тетушки Лун торчал короткий нож. Ее рабочая куртка цвета хаки уже пропиталась кровью. Все это время я дренировал гематому и не смотрел, что происходило позади меня, даже когда хозяйка пошла проверить тетушку Лун. Запаниковав, я спросил у нее:

– Когда был воткнут нож? Он уже был там, когда вы подходили к ней в первый раз?

Хозяйка отошла в сторону и уверенно сказала:

– Нет, нет, я не могла ошибиться. Только что никакого ножа не было.

– Это ты пырнула ее? – внезапно припер ее к стенке Мо Кэ. – Ты стояла ближе всех к горбатой старухе; ты – убийца! Ты и есть сбежавшая психичка!

– Доктор Чэнь попросил меня подойти, – без колебаний перевела на меня стрелки хозяйка.

Когда они с Мо Кэ подошли поближе, я заметил на голове хозяйки залысину среди кудряшек, как при очаговой алопеции[53]. У нее как будто выдрали большой клок волос. Я понятия не имел, как же так вышло, а Мо Кэ все подливал масла в огонь. Постукивая по земле палкой, он вдруг направил ее на меня и сказал, что пусть даже я и психиатр, у меня нет квалификации, чтобы спасать людей, – это нарушение закона, и он непременно донесет на меня. Внутричерепное давление дядюшки Луна напоминало бомбу, которая вот-вот должна была рвануть. Дренирование гематомы проходило с черепашьей скоростью, и я ломал голову, как же ускорить процесс. На карту была поставлена человеческая жизнь, и мне было плевать на какие-то там законы и правила.

В это время все, казалось, одновременно попали под влияние злых духов. И без конца обвиняли друг друга во всех грехах. Только мы с Ян Кэ еще беспокоились о спасении дядюшки Луна. Хозяйка и остальные были местными жителями, очень суеверными. По их словам, когда выработка обвалилась, гора разрушилась, а вместе с ней сломалась и Печать Тяньган[54], чем высвободила запертую внутри горы нечисть.

Видя, что мы воспринимаем эту информацию с недоверием, к обсуждению подключилась Хун Сяоянь. Она сказала, что печать была создана даосским монахом неподалеку от обрушившейся горы. В ту пору шла война против Японии, много мирных крестьян были убиты японскими солдатами. Останки несчастных сбрасывали в близлежащую пещеру. Эти люди погибли несправедливо, и слухи о том, что их призраки наводнили окрестности, стали быстро распространяться среди местного населения. Чтобы освободить души бедных людей, кто-то уже в пятидесятых годах пригласил даосского священника из школы Мэйшань, дабы он провел ритуал очищения. Но даос заявил, что погибших слишком много и вдобавок смерть их была чересчур ужасной, поэтому с ритуалом ничего не выйдет. Но сказал, что может наложить родовую печать и подавить духов силой. С тех пор печать так и оставалась на горе, но, возможно, сейчас она сломалась, и тетушка Лун погибла при загадочных обстоятельствах.

– Поменьше болтайте, – недовольно прервал их я, заставив хозяйку и Хун Сяоянь притихнуть.

Хозяйка этому не обрадовалась, но все же добавила:

– Возможно, умрет кто-нибудь еще.

– Чэнь Путянь должен сосредоточиться! – закричал на всех Ян Кэ, и наши товарищи по несчастью на время умолкли.

Но уже совсем скоро они начали ругаться с новой силой. Особенно Мо Кэ, который обвинял хозяйку в убийстве тетушки Лун. Словесная баталия быстро переросла в драку. Исход потасовки был предрешен: беременная хозяйка ничего не могла противопоставить парню, вооруженному палкой. После нескольких толчков женщина отлетела назад и натолкнулась на Ян Кэ, который как раз сливал кровь. Столкновение было жестким: цилиндр шприца вылетел из рук Ян Кэ и упал на пол, но это было еще полбеды. Отступая, хозяйка случайно наступила на цилиндр. Раздался предательский хруст, и цилиндр раскололся. Разумеется, больше его использовать было нельзя.

Состояние дядюшки Луна по-прежнему было критическим, а нам удалось дренировать лишь небольшую часть гематомы. В гневе я закричал:

– Да вы все больные!

В этот момент у меня сдали нервы. Выругавшись, я снова попытался обуздать свою ярость и заставить себя сконцентрироваться на спасении пострадавшего. Однако шприц больше был не пригоден к использованию. Возникал вопрос: как же я должен был спасать дядюшку Луна в богом забытом центре психиатрической реабилитации? Пораскинув мозгами, я понял, что могу только поискать аналог цилиндра или какую-нибудь трубку, которую можно приставить к месту прокола, поскольку игла у шприца очень тонкая и тянула жидкость она слабо: долго с ней одной было не продержаться.

Итак, где я мог найти трубку? Я призадумался: существует много видов промывок для носа. Некоторые из них представляют собой несколько упаковочек физраствора и дозатор, с помощью которого физраствор запрыскивается в нос. Как правило, такие дозаторы снабжены пластиковой трубкой. Иногда они бывают толстыми, иногда тонкими. У той промывки, которую мне дала Чэнь И, трубка как раз была очень тонкой, и ее можно было надеть на иглу. Решив сделать так, я попросил Ян Кэ вылить лишний физраствор, отрезать насадку и надеть ее на основание иглы.

Но где же мы должны были взять нож? Ян Кэ не нужно было напоминать мне о том, что тетушка Лун уже мертва и можно было вытащить торчащий из ее груди нож, чтобы с помощью него подрезать трубку, предварительно продезинфицировав лезвие. Это было неправильно, но дядюшка Лун находился на волосок от смерти, и другого выхода не имелось.

Я хотел, чтобы Ян Кэ извлек нож и убедился, что тетушка Лун точно мертва. Как я уже говорил, хозяйка не была медработником, а потому слепо верить ее словам было бы неразумно. Между тем те двое продолжали ругань. Мо Кэ ужасно разозлился, когда услышал, как хозяйка заявила, будто он одержим злым духом. Он захотел ударить ее палкой в живот и уже замахнулся со словами: «Твою мать, да это ты одержимая, как и все тут!» В глазах Мо Кэ мы пришли сюда, чтобы умолять его вернуться, пока он спокойно проводил время здесь. Но когда мы оказались на территории центра, с дядюшкой Луном приключилось несчастье, и Мо Кэ полагал, что это всецело наша вина.

– Стой!

Ян Кэ бросился вперед и закрыл собой хозяйку, а затем перехватил палку. Успешно выхватив оружие, Ян Кэ отбросил его за пределы вестибюля. Мо Кэ гневно уставился на него, но Ян Кэ был здоровым мужчиной на две головы выше его, и мальчик понимал, что голыми руками ему не одолеть внезапного оппонента, поэтому попытался заговорить ему зубы:

– Вы все одержимые! Это в вас вселились злые духи! Тут повсюду кровь! Это вы во всем виноваты!

– Нет, это тобой овладело зло! – прокричала хозяйка, прячась за спиной Ян Кэ.

– Заткнись! Думаешь, раз ты с пузом, то тебе все можно? Может быть, это ты ее убила? Ты разве не слышала о беременной из Хэйлунцзяна, которая убивала других женщин? Люди, на которых меньше всего думаешь, оказываются способны на самые страшные вещи! – заорал Мо Кэ.

– Ты с ума сошел? – запаниковала хозяйка.

Я не мог отойти от пострадавшего, потому что поддерживал иглу. Созревание эпидуральной гематомы – это как бомба замедленного действия. Слыша перебранку позади себя, я поторопил товарища:

– Ян Кэ, давай скорее!

Все находившиеся в вестибюле прекрасно поняли наш план. Услышав, как я зову Ян Кэ, хозяйка обошла его со спины и бросилась к телу тетушки Лун, чтобы схватить нож и защитить себя от Мо Кэ. Однако Мо Кэ стоял ближе всего к тетушке Лун, и он был ловким малым. Сделав стремительный шаг, парень с силой вытащил нож из груди женщины. Хлынула кровь, и ею забрызгало всех нас, кроме Хун Сяоянь, прятавшейся в противоположном углу. Я почувствовал, как мою шею обдало горячим.

Безумец схватил нож. Дело было дрянь. Ян Кэ живо воспользовался моментом, пока Мо Кэ еще не окончательно отошел от потрясения, и кинулся к подростку. Он схватил его за запястье правой руки, и нож упал на пол.

– Вы все одержимы! – завопил Мо Кэ, отползая в угол и сворачиваясь там калачиком.

Человек погибает странной смертью, откуда ни возьмись появляется нож, все вокруг залито кровью – реакция Мо Кэ была вполне закономерной. Сперва я хотел попробовать поувещевать его как психиатр, но дядюшка Лун был на краю гибели, и я поторопил Ян Кэ, чтобы он поскорее дезинфицировал нож, а потом подрезал насадку в пузырьке с промывкой. Вот бы вышло как следует приладить ее. По чудесному совпадению трещина в черепе дядюшки Луна была достаточно большой, чтобы трубка хорошо подошла к тому месту, где находилась игла. Когда Ян Кэ приставил ее куда надо, я осторожно потянул иглу наружу.

Как я и ожидал, кровь фонтаном хлынула из трубки, и только спустя полминуты струя стала заметно слабее. Хоть поток крови был и не такой сильный по сравнению с тем моментом, когда из груди убитой выдернули нож, но это все равно доказывало: внутричерепное давление дядюшки Луна было таким высоким, что его голова могла вот-вот взорваться. То был единственный способ спасти его.

Вскоре черные тучи развеял порыв ветра, и луна снова ярко засияла на небе. Лунный свет постепенно залил все пространство вестибюля. Хун Сяоянь, которая, скорее всего, увидела, как из черепа дядюшки Луна хлещет кровь, сильно перепугалась и снова полезла в карман левой рукой за фляжкой. Она сделала несколько глотков рисового вина, чтобы успокоить нервы. Возможно, она пила слишком быстро, потому что издавала булькающие звуки, а ее горло ходило ходуном.

Этот шум привлек внимание Мо Кэ, и в нем пробудилась жадность:

– Дай-ка мне тоже выпить.

– Мал ты еще, не дам, – отказалась Хун Сяоянь и спрятала фляжку.

– А ну дай! – заистерил Мо Кэ, как избалованный ребенок. – Не дашь, и я убью всю твою семью!

– Нет!

Хун Сяоянь прижала малыша к себе и стала укачивать его, чтобы тот заснул.

Не обращая внимания на ее отказ, Мо Кэ вынудил Хун Сяоянь передать ему фляжку, а иначе он бы набросился на нее и отобрал бы вино силой. Я хотел спросить у него, какого такого черта он, несовершеннолетний, собрался пить алкоголь, но Мо Кэ обрушился на Хун Сяоянь с такой бранью, что Сяобудянь проснулся и заревел громче прежнего. От этой ситуации мне стало не по себе. Вдобавок ко всему в вестибюле лежал мертвый человек, пол был перемазан кровью, а холодный ветер то и дело завывал со всех сторон. Мне самому было жутко здесь находиться, что уж говорить о других.

– На вот! – пошла на компромисс Хун Сяоянь и бросила ему фляжку правой рукой.

Хозяйка тоже считала, что несовершеннолетним не стоит пить, и хотела было вмешаться, но она нечаянно наступила в лужу крови, которую до этого слил Ян Кэ, и, поскользнувшись, упала на пол. Когда падает беременная – это не шутки. Я хотел помочь ей подняться и проверить, не ударилась ли она. Однако хозяйка с трудом встала на ноги сама и закричала:

– Не подходите! От вас только одни беды!

– Но вы же упали, с таким не шутят… – по-доброму уговаривал ее я.

Падение беременной женщины может привести к отслойке плаценты, а это очень опасно, поскольку может спровоцировать выкидыш. В тяжелых случаях может даже случиться фето-материнская трансфузия[55].

– Позвольте мне посмотреть, – вежливо предложил Ян Кэ.

Все-таки он был гораздо красивее меня, и когда он присел на корточки рядом с хозяйкой, она согласилась на его предложение.

– Ты умрешь! Ты одержима! Призраки любят пить кровь беременных женщин!

После того как Мо Кэ выпил вина, его лицо исказила отвратительная гримаса. Внезапно он подкрался к Ян Кэ сзади и, запрыгнув на него, повалил на пол. Когда Ян Кэ упал, Мо Кэ выхватил неизвестно откуда взявшийся нож и нацелился ему в лицо.

Однако провести удар он не смог. Ян Кэ вдруг поднял ногу и изо всех сил лягнул мальчика в живот, отпихивая его в сторону. Не сумев совершить задуманное, Мо Кэ бросился в сторону хозяйки и, не дожидаясь, пока она опомнится, ударил ее ножом. Тело женщины было слишком громоздким, и она уворачивалась очень медленно. Он полоснул ее по левой руке, и через пару секунд рукав ее пальто уже намок от крови. Теперь я боялся сразу за две жизни, матери и ребенка. Я рванул к беременной, оттолкнул нападавшего и оттащил хозяйку в сторону.

Казалось, что Мо Кэ и впрямь был одержим злым духом. Он снова захотел напасть, на этот раз уже на Хун Сяоянь с малышом. Он сбил женщину с ног, собираясь прикончить Сяобудяня. К счастью, Ян Кэ вовремя схватил его за шею и снова выбил у него из рук нож, а потом пнул оружие в дальний угол. Чтобы одолеть безумца, я успокоил хозяйку и помчался на помощь Ян Кэ, испугавшись, что он не справится с Мо Кэ в одиночку. Все-таки мы психиатры и знаем, какая сила может проснуться у больного во время приступа.

Чтобы получить контроль над телом мальчика, Ян Кэ приказал мне:

– Стащи с меня ремень!

– Что ты собрался делать? – обескураженно спросил я.

– Руки ему свяжем! Конечно, если у тебя есть веревка, можешь дать мне ее, – не сдержавшись, закатил глаза Ян Кэ.

– А твой галстук разве не подойдет? – уставился я на бордовый галстук на шее Ян Кэ.

– Ремнем свяжем руки, галстуком – ноги. Так нормально? – огрызнулся он, сдерживая злость.

– Хорошо, держи его крепко, – сказал я.

Пока Мо Кэ поносил нас последним словами, я сначала ослабил черный кожаный ремень Ян Кэ и с помощью него связал руки мальчика, а потом аккуратно развязал галстук, чтобы зафиксировать им ноги помешавшегося подростка. Нам удалось временно обездвижить Мо Кэ. Однако я чувствовал, что дело тут плохо: его поведение и реакции не напоминали свойственные нормальному человеку. У него наверняка было какое-то психическое отклонение, которое и привело к этому исходу.

Не говоря ни слова, я поднял с пола фляжку с вином и немного задумался. Затем я подошел к Хун Сяоянь, помог ей встать и похлопал ее по левому плечу. Она бросила на меня странный взгляд, но я проигнорировал его и тут же спросил, в порядке ли они с сыном. Продолжая прижимать ребенка к груди, она слабо кивнула мне в ответ, и я вернул ей фляжку, взяв с нее обещание больше не давать алкоголь кому попало, потому что это неправильно.

– Хорошо, – тихо согласилась Хун Сяоянь и опустила голову, чтобы утешить ребенка.

С большим трудом нам наконец удалось более-менее стабилизировать ситуацию. Но тут хозяйка решила сбежать: она стремглав бросилась к углу, куда Ян Кэ отпихнул нож, схватила лезвие и завопила:

– Вы – одержимые! Вы не посмеете мне навредить!

После этого она отползла в сторону, а потом, поднявшись на ноги, удрала на второй этаж, оставляя за собой четкий кровавый след. Мы не могли позволить беременной женщине бегать. Если бы у нее возникли осложнения, мать и ребенок оказались бы в смертельной опасности. Видя, что сейчас стало относительно спокойно, я попросил Ян Кэ подняться наверх и приглядеть за ней. В любом случае мысленно он уже давно блуждал по второму этажу, потому что чувствовал, будто там был кто-то еще.

– Штаны только не потеряй, – захотел пошутить я, глядя на него.

Пропустив шутку мимо ушей, Ян Кэ побежал по лестнице, но, как только он погрузился во тьму, сверху донесся магнетический голос:

– Будь осторожен.

После этого в вестибюле был слышен только свист ветра. Я расслабился и задумался, какое психическое заболевание могло быть у Мо Кэ. Хун Сяоянь продолжала шумно глотать вино, словно корова, которая никак не может напиться воды. Алкоголь никак бы не помог делу, и пить мне не хотелось, но, когда я обернулся, Хун Сяоянь кинула мне фляжку. Она сказала, что я пережил сильное эмоциональное потрясение и жутко устал, поэтому мне следует пропустить глоточек. Я вздохнул и, не желая показаться невежливым, залпом опорожнил содержимое фляги.

Погодите-ка…

Выпив вина, я задался вопросом: почему Мо Кэ вдруг так резко притих? Неужели…

Все произошло так, как я и подумал: мальчик сидел спиной к стене, безвольно опустив голову. Когда я проверил его дыхание и пульс, связанный по рукам и ногам подросток был уже мертв.