Той ночью вы были в морге. Я сдержу свое слово и скажу вам, где сейчас Ян Сэнь. Он находится в психиатрической лечебнице Цяотоу, в Лочэн-Мулаоском автономном уезде.

Сяо Цяо давно умерла, это было ясно как день. Но неизвестно, мог ли кто-то украсть ее телефон и с помощью него дурачить меня, Ян Кэ, У Сюна и заведующего. Возможно, и другие получали от нее сообщения, но из-за того, что ее родители тогда закатили скандал в больнице Циншань, ни у кого не хватило духу узнать у них, аннулировали ли они номер дочери.

Тем вечером, когда я заметил, как Юэ Тинши отправляла сообщение, я ни с того ни с сего почувствовал, что у нее в руках телефон Сяо Цяо. Чтобы удостовериться, я быстро перезвонил на номер Сяо Цяо, но снова услышал в трубке, что аппарат абонента выключен. Вскоре Юэ Тинши открыла дверь приемной третьего отделения и скрылась за ней. Коридор снова наполнился шумом ветра. Я не стал оттирать пятно и вернулся в ординаторскую.

– Что думаешь? – очень осторожно спросил я Ян Кэ.

Ян Кэ взял на руки ребенка и встал, прикрыв ему рот ладонью:

– Думаю, что этому человеку нет смысла нас обманывать.

– Так ты хочешь отправиться в эту глухомань?

Я до этого никогда не слышал о месте под названием Лочэн и попытался отговорить Ян Кэ:

– Может, лучше сообщим в полицию? Пусть они и отправятся на поиски.

– Мой отец пропал без вести много лет назад. Если бы они хотели, то давно бы отыскали его.

Тон у Ян Кэ был мрачный, но его слова были не лишены смысла.

К этому времени с улицы вернулся Чжань Жэньхуэй. Увидев, как Ян Кэ держит его сына на руках, он поблагодарил его, взял ребенка и пересел с ним на кровать. Нам с Ян Кэ не следовало обсуждать сообщения от Х в ординаторской. Впрочем, сын Чжань Жэньхуэя дал нам прекрасный предлог, чтобы удалиться в уборную и попытаться отчистить рубашки от пятен, а заодно и поговорить об упомянутом в сообщении месте. К слову, о наших истинных планах Чжан Жэньхуэй не догадался: едва заметив, как сильно испачкалась наша одежда, он принялся беспрерывно извиняться и даже сделал вид, будто сейчас шлепнет сына по попе, грозясь в следующий раз более сурово наказать его за такие шалости.

Ну что можно взять с маленького ребенка? Ничего не сказав, мы вышли из комнаты и сразу направились в уборную, чтобы привести себя в порядок. Я собирался открыть кран с горячей водой и попытаться отмыть пятно ею, но Ян Кэ, как только зашел в туалет, сразу же развязал свой черный галстук, а потом принялся расстегивать белую рубашку на груди, пуговицу за пуговицей. Наблюдая за тем, как Ян Кэ избавляется от одежды, я невольно вспомнил обрывки телефонного разговора заведующего, которые мы тогда смогли подслушать из кабинки…

…Результаты есть? Это то, что я предполагал?.. Вот оно что…

…Об остальном тебе не нужно беспокоиться, у меня есть план. Но этот человек умер десятки лет назад, как он мог снова появиться? Я думал, что, раз он умер, на этом все и закончится, но вдруг, спустя столько лет, все снова…

…Хорошо, хорошо. Не волнуйся, я скоро узнаю правду. Через некоторое время, когда у меня будут доказательства, я передам все в полицию. Да, я должен получить эти доказательства, иначе никто не поверит…

Первые фразы заведующего относились к результатам анализов на вид яда. Еще до того, как его задавили, заведующий уже был тяжело отравлен. Вторая часть свидетельствовала о том, что все эти странные события были связаны с кем-то, кто был жив несколько десятков лет назад. Но кто именно это был, я пока не мог вспомнить. В третьей говорилось о конверте, который мне передали по чистой случайности. Он предназначался офицеру Ляо, однако я смог перехватить содержимое до отправки.

Мне было любопытно, кому тогда звонил заведующий. Тот человек, похоже, знал много инсайдерской информации. К сожалению, когда я рассказал обо всем Ян Кэ, он сообщил, что у заведующего был не телефон, а самый настоящий «кирпич». Отыскать номер по журналу вызовов за столь длительный период было невозможно. Из-за того, что никто не платил за мобильную связь, или из-за того, что семья заведующего аннулировала номер, пользоваться сотовым было уже нельзя. На нем можно было только просматривать эсэмэски и данные о последних вызовах.

– Ты стирать собираешься?

Ян Кэ неожиданно сменил тему разговора и затем, приоткрыв кран, стал медленно промывать загрязненный участок ткани под струей воды. Из-за того, что ему пришлось согнуться над раковиной, его грудные мышцы стали выпирать еще сильнее.

– Ты разве не слышал, что я тебе только что говорил?

Я совсем не ожидал, что Ян Кэ не захочет расследовать дело заведующего.

– Я думал о своем отце, – сказал Ян Кэ, продолжая отстирывать рубашку.

Я тоже снял рубашку и, когда начал ее стирать, попутно спросил:

– И когда ты бы хотел поехать в Лочэн?

– Пока не знаю, – печальным голосом отозвался он.

В ту ночь мы с Ян Кэ больше ничего не обсуждали, потому что Чжань Жэньхуэй с малышом тоже были в ординаторской. Даже когда он вставал ночью несколько раз и шел в стационар, чтобы проверить там обстановку, мы молчали. Наверное, я тогда сильно устал, мне не снились сны. Когда я проснулся, я оказался совсем один в ординаторской.

Утром главврач случайно столкнулся со мной в стационаре, когда я пошел туда на обход. Помня о том, что я занимаюсь писательством, он решил поболтать со мной на эту тему и заодно поручил мне снабдить экземпляром каждого из сотрудников больницы. Многие люди думают, что авторы получают книги бесплатно. В действительности, когда писатели раздаривают книги, они покупают их на свои деньги – присылаемое издательством количество авторских экземпляров строго ограничено, и эти экземпляры, как правило, заведомо распределены среди окружения автора. Более того, посторонние даже не догадываются, что гонорары писателей ничтожно малы и если им приходится докупать книги, то это означает, что им придется потуже затянуть пояса.

Заведующий постоянно твердил о большом бизнесе и больших деньгах. Он и понятия не имел, какого труда мне стоило заработать свои жалкие гроши, когда упрямо повторял мне:

– Запомните, Сяо Чэнь, по одному экземпляру в руки! Мне нужно еще десять экземпляров, раздам их друзьям и родственникам. Считайте, что я устраиваю вам рекламу, хорошо?

– Хорошо.

Переубедить главврача я бы не смог, да и не осмелился бы это сделать. А посему мне только и оставалось, что подсчитать в уме, сколько у меня оставалось денег и хватит ли мне их на дополнительные расходы.

– Запомните, это надо организовать в ближайшие дни, – тяжело дыша, наставлял меня главврач с лоснящимся от пота лицом. – Не забудьте.

Видя, что главврач собирается уходить, я торопливо спросил его:

– Господин главврач, в нашей больнице работает еще кто-нибудь с фамилией Ян, кроме Ян Кэ? Есть ли у нас кто-то по имени Ян Янь?

По совпадению, облака на небе сдвинулись, и одинокий солнечный луч упал на лицо главврача. Я сразу заметил, как переменилось его выражение, и он хмуро отчитал меня:

– Вам бы лучше усерднее работать, а не уши греть!

С этими словами главврач подобрал свой большой живот и, покачиваясь из стороны в стороны, важно удалился. Я подумал, мог ли у него тоже быть синдром Кушинга, центральное ожирение[36] ведь было налицо. Это заставило меня забеспокоиться, не пил ли главврач ту же отравленную воду. Однако что-то подсказывало мне, что главврач проживал свою жизнь в комфорте. Да, выглядел он упитанным, но это не было похоже на что-то из ряда вон выходящее. Вот только от осознания того, что заведующий так по-глупому умер, на душе у меня заскребли кошки. Я дал себе обещание больше никогда не пить из кулеров на работе, хотя заведующий, возможно, был единственным человеком, которому подмешали яд. Ян Кэ не говорил ничего по этому поводу, но я видел, как он носит с собой бутылку из дома или ходит в близлежащий магазинчик, чтобы купить воду там. Я не знал, что делать: доказательств у меня не было, заведующего давно не было в живых. Полагаться на одни слова было тщетно: даже если бы я призвал на помощь Шерлока Холмса, мне бы все равно никто не поверил. Действовать нужно было осмотрительно.

После того как главврач ушел, в стационаре появился заместитель Цзи и отправил меня проходить психологическую оценку. В нашей больнице помимо семи отделений было еще одно – отделение экспертной оценки, которое специализировалось на психологической экспертизе и супервизии. Необходимую справку мне предстояло получить именно там. Почти весь следующий день я провел в отделении экспертной оценки. Помимо заполнения форм и прохождения тестов, со мной беседовали и просили меня рассказать о том, что я чувствую. Раз за разом я писал и рассказывал одну и ту же информацию, и так это длилось до конца моего рабочего дня. Принимая во внимание, что мне нужно было дождаться результатов тестирования, руководство больницы запретило мне принимать новых пациентов на этой неделе, кроме Хао Шэна. Я даже был рад, что они решили временно не взваливать на меня прежний объем работы, – на этой неделе у меня была запланирована куча дел: некоторые из пациентов, которых я вел раньше, должны были записаться ко мне на повторный прием, у других надо было заполнить истории болезни. В общем, работы был непочатый край.

Результаты моей психологической оценки были готовы в пятницу после обеда. Эксперты заключили, что я могу вернуться к работе, и главврач лично проинформировал меня об этом. Однако он решился на такой шаг явно не от чистого сердца, а чтобы снова напомнить мне о книгах, которые я должен был раздать сотрудникам больницы и накинуть ему еще десять экземпляров в придачу. Я как раз получил посылку от издателя и передал ее девушке из организационно-методического отделения, попросив ее помочь раздать книги персоналу, включая главврача. Глядя, как я вскрывал коробку, она вдруг вспомнила, что вечером, когда сбили заведующего, она передавала мне срочную посылку для офицера Ляо, и спросила, доставил ли ее я.

– Доставил, доставил, – пробормотал я, подписывая экземпляры и мучаясь от уколов совести.

– Это хорошо.

Эта сотрудница из организационно-методического отдела была очень наивной и верила всему, что ей говорили.

– Кстати, Лян Лянлян больше не в нашей больнице? – Я вдруг вспомнил о докторе, которая погубила несколько человек подряд.

– Она ушла по собственной воле. Никто ее не винил, но уже не могла тут оставаться… – пожала плечами девушка.

– Вот оно как.

Я вспомнил слова матери о том, что у Лян Лянлян сильная негативная энергия. Хорошо, что она ушла. А то вдруг еще умер бы кто-то.

Когда я подписал уже половину книг, ко мне подошел заместитель Цзи и спросил меня о больном, которого перевели из седьмого отделения. Дело в том, что заведующий седьмым отделением очень переживал об этом клиническом случае, поэтому заместитель Цзи и решил узнать, есть ли у нас какой-нибудь прогресс. Вообще нашего прежнего заведующего не сильно заботили подобные вещи, но так как вопрос исходил от господина Цзи, я, немного волнуясь, ответил, что Хао Шэн пропустил вторую консультацию и с тех пор не выходил на связь. Господин Цзи не давил на меня. Он только спокойно напомнил мне, что мне стоит проявить инициативу и самому связаться с пациентом, ведь многие больные стесняются приходить на прием.

– Да, конечно, – быстро отреагировал я.

Заместитель Цзи собирался покинуть организационно-методический отдел, как вдруг обратил внимание на то, что я уже подписал все экземпляры. Поправив очки на переносице, он неловко улыбнулся и вновь обратился ко мне:

– Сяо Чэнь, а вы не могли бы дать мне книжку сейчас?

– Разумеется! – двумя руками протянул ему книгу я.

– Я никому не рассказывал о вашем хобби. Понятия не имею, как эта информация стала достоянием общественности. – Забеспокоившись, что я могу его неверно понять, господин Цзи объяснил: – С другой стороны, в этом тоже есть плюс, ваша слава может сыграть вам на руку. Лао Чжан любит людей, которые могут принести известность больнице.

– Будь что будет.

Я очень постарался принять равнодушный вид, однако все еще помнил, как мама убеждала меня ни за что никому не рассказывать, что я пишу книги. Я немного отвлекся, и мой взгляд упал на правую руку господина Цзи: его указательный палец был обернут лейкопластырем. Похоже, он где-то поранился. Я поинтересовался из вежливости:

– Заместитель Цзи, что с вашей рукой?

Тот на мгновение замер, но, взглянув на травмированный палец, рассмеялся:

– Недавно осматривал одного пациента, зазевался, и он меня тяпнул за палец. Ничего страшного.

– Как хорошо, что мне не приходится никого осматривать! – вовремя вмешалась в диалог девушка за стойкой.

– Мне пора на встречу, так что я пойду. Не забудьте про Хао Шэна. Благодарю вас!

Господин Цзи помахал мне томиком «Детектива-психиатра», развернулся и быстрым шагом направился в другую часть больницы.

Я действительно немного беспокоился о состоянии Хао Шэна. За этот промежуток времени я вовсе не игнорировал его случай: помимо консультаций с Ян Кэ, я также обсуждал этот случай с Чжань Жэньхуэем, с которым мы даже не были друзьями. К сожалению, результаты были неутешительными: я все еще недостаточно хорошо понял самочувствие Хао Шэна, поскольку мне не хватало данных для критического анализа. Возможно, господин Цзи был прав, мне следовал проявлять больше инициативы в общении с больными, поэтому я позвонил Хао Шэну и спросил, не хотел бы он записаться на еще одну консультацию. Скорее всего, он был занят, потому что на другом конце телефона было очень шумно. Хао Шэн пообещал, что перезвонит мне позже, но его звонка я так и не дождался, даже когда наступил вечер и мне пора было собираться домой.

После работы Ян Кэ подошел ко мне и попросил меня повести машину на этот раз, ему нужно было просмотреть кое-какие документы по дороге. Прошло уже столько дней, мы все время были заняты и толком не поговорили друг с другом о том, как мы столкнулись на автограф-сессии. Пока мы ехали домой, я боялся, что Ян Кэ назовет меня обманщиком или что я как-то его рассержу, поэтому мы молчали на протяжении всего маршрута. Я опасался даже слишком громко дышать. Когда мы почти подъехали к нашему жилому комплексу, мой телефон внезапно зазвонил. Сидевший на пассажирском сиденье Ян Кэ недовольно уставился на меня.

У меня не было гарнитуры, и я не хотел брать трубку, но когда заметил, что мне звонил Хао Шэн, то припарковался на обочине и ответил:

– Хао Шэн?

– Доктор Чэнь, это Хао Фэйэр, – раздался в трубке женский голос.

– Хао Фэйэр? А где Хао Шэн? – недоумевал я.

– Мы с ним сегодня поссорились. Он обиделся на то, что я копалась в его телефоне, проверяла переписки. Он оставил телефон дома и куда-то уехал.

Было слышно, что Хао Фэйэр заплакала, однако она все равно сказала командным тоном:

– Помогите мне найти его и вернуть домой!

Я испугался, что она может вляпаться в очередные неприятности, а потому постарался убедить Хао Фэйэр действовать рационально:

– Сначала позвоните в полицию.

– Мы просто поругались, зачем вызывать полицию? Хао Шэна нет всего два или три часа, разве они кинутся его искать? К тому же я не хочу, чтобы надо мной смеялись соседи! Так что быстро отыщите мне его!

Хао Фэйэр перестала плакать и снова стала высокомерной.

– Ну а вы знаете, куда он мог поехать?

Хао Фэйэр тоже была не совсем здорова, а потому я решил не спорить с ней.

– Это… – не решалась она ответить.

– Говорите, пока не стало слишком поздно, – воззвал я к ее сознательности.

– Я подозреваю, что он отправился в храм Тяньбао, – вновь заплакала Хао Фэйэр. – Доктор Чэнь, вот что сегодня произошло: я сделала тест на беременность и поняла, что у меня наконец-то получилось зачать ребенка! Я переживала, что Хао Шэн может что-то от меня скрывать и это может потом навредить малышу. Поэтому и решила проверить его телефон: хотела посмотреть, есть ли у него кто-нибудь. Я и не знала, что он будет от этого в ярости и скажет, что ребенок был дарован нам храмом Тяньбао, а потому он немедленно поедет туда и попросит богиню деторождения забрать свой дар обратно. Еще он сказал, что разведется со мной. Потом сел в машину и уехал.

От услышанного у меня голова пошла кругом. Конечно, я был готов согласиться отправиться на поиски мужчины, но прежде хотел ободрить Хао Фэйэр:

– Простите меня за то, что я вам наговорил. Если у вас потом будут какие-нибудь проблемы, не стесняйтесь обращаться ко мне, мы все обсудим. Нельзя допускать, чтобы злые слова ранили душу во время ссоры. В общем, вы в свою очередь обзвоните всех друзей, чтобы узнать, не поехал ли Хао Шэн к кому-нибудь из них. А я съезжу в храм Тяньбао.

– Чего?

Ян Кэ все еще был сосредоточен на чтении документов и точно рассердился, когда услышал, что мы сейчас поедем в сторону храма.

Впрочем, подобные вещи случались с нами и раньше. Хоть Ян Кэ и был зол, он все же молча кивнул мне, дав свое согласие. Я развернул машину и поехал в направлении района Сисянтан.

Через час с небольшим мы доехали до предместья, где располагался храм Тяньбао. Хоть это и была настоящая глухомань, на дороге стояло больше десятка машин. Видимо, народ приехал поклониться богине деторождения. Чтобы понять, тут Хао Шэн или нет, я припарковал автомобиль в хвосте очереди из других машин, а потом принялся сличать их номера с тем, который дала мне Хао Фэйэр.

Вскоре я обнаружил машину Хао Шэна, но внутри никого не оказалось. Вполне возможно, что он был в храме. Впрочем, храм – это слишком громко сказано. На самом деле место выглядело как маленький дворик, посреди которого стоял разрушенный дом с черепичной крышей и рос баньян. К тому времени уже наступила ночь, огоньки внутри двора горели слабо. Я заметил, что красная деревянная калитка еще не закрыта, и, окликнув плетущегося позади Ян Кэ, зашел с ним на территорию храма, чтобы найти там Хао Шэна. К счастью, двор не был большим, и когда мы ступили за дверь, то увидели, что в доме с черепичной крышей горела целая куча красных свечей, а на алтаре стояла статуя богини, покрытая слоем пыли. Места внутри храма было немного, так что мы без труда отыскали в толпе паломников тощего Хао Шэна.

Он совсем не ожидал, что мы придем за ним. Недовольно цокнув несколько раз, он прошел с нами в скрытый внутренний дворик храма. Там он сел на каменную скамью и сказал, что не загадывал желание, чтобы жена лишилась ребенка, – он крикнул ей это в запале ссоры. К тому же он не зажег благовония, а без этого желание не сбывается. Вот только Хао Шэн подчеркнул, что не лгал на приеме, когда говорил, что умер во сне, а опирающийся на палку хромой небожитель вселился в его тело. Он бы точно не стал придумывать сказочку, чтобы одурачить меня.

Говорят, один из Восьми Бессмертных[37], Ли Тегуай, изначально был мужчиной благородной наружности. Однажды он оставил свое физическое тело, и его душа отправилась к Лао-цзы играть в шахматы. Но его ученик предал огню плоть учителя, потому что спешил домой к умирающей матери, и Ли Тегуаю пришлось вселиться в тело хромого нищего. История Хао Шэна была полной противоположностью данного мифа: он был вполне хорош собой, но в его тело вселился хромой небожитель.

Возможно, Хао Шэн сам понимал, что рассказанная им история чересчур странная, и все эти дни пытался найти ответы. Он задался вопросом: если в него не вселялся небожитель, то могла ли это быть память о прошлой жизни? Или он и вправду был небожителем? Чтобы не раздражать Хао Шэна, который и так сегодня был весь на нервах, я поделился с ним случаем из практики доктора Вайсса – его пациентка тоже говорила, что у нее были воспоминания о прошлой жизни.

Довольный моим ответом, подкрепившим его гипотезу, Хао Шэн снова заговорил:

– Так, значит, я не бо… не болен? Я риканация… реинкарнация небожителя?

– Вы в порядке?

Ян Кэ привстал на одно колено и взглянул на лицо Хао Шэна в тусклом свете свечей.

Сомнений не было, с Хао Шэном что-то происходило. Но мне не хотелось его шокировать, поэтому я всячески отвлекал его внимание, продолжая говорить с ним уверенно и легко:

– Существует множество сообщений о существовании у людей прошлых жизней. Я верю, что это не болезнь. Но некоторые из таких воспоминаний – дежавю, то есть то, что вы раньше видели и слышали, но забыли. В определенный момент эти, казалось бы, преданные забвению отголоски прошлого спроецировались на ваш мозг, и вы стали ощущать трудно объяснимое чувство соприкосновения с чем-то знакомым. Некоторые люди интерпретируют эти видения как сны, а некоторые – как воспоминания о прошлой жизни.

– Но, доктор Шэнь… доктор Чэнь… я кое-чего вам не объяснил…

Пока Хао Шэнь говорил, его голова бессильно повисла, а уголок рта опустился вниз.

– В чем дело? – закономерно спросил я.

– Я не пытаюсь доказать, что бессмертен. Я просто боялся, что вы будете смеяться надо мной и скажете, что я пальной… больной…

Хао Шэн говорил все медленнее, а уголки его рта все больше искривлялись:

– Когда я увидел той ночью сон, у меня появился порыв отрубить себе левую ногу, потому что я чувствовал, что это не моя нога. Если я не отрублю ее, казалось мне, я не буду чувствовать себя нормально. Но не хватало духу. Когда искал в интернете информацию о том, как расчленить тело, я вовсе не собирался убивать жену – она неправильно меня поняла. Позже я увидел, как кто-то написал, что самый простой способ – это лечь спереди или позади машины и позволить ей проехать по твоей ноге. Поэтому я и задумал поступить таким образом. Я не знаю почему, но я как будто одержим: целыми днями напролет я только и думаю, что мне нужно отнять левую ногу…

Хао Шэн еще не успел договорить, как Ян Кэ резко вскочил и отдернул меня от него вправо. Сразу после этого кадык на шее Хао Шэна шевельнулся, и из его рта, словно из пожарного гидранта, хлынула густая вонючая рвота. Когда его закончило рвать, он упал ничком на землю и отключился. Внутри у меня все кричало: твою мать, да это же инсульт! Нужно немедленно отправить его в отделение неотложной помощи.

Я не хотел, чтобы Хао Шэн не увидел своего будущего ребенка, а потому крикнул Ян Кэ, чтобы он подогнал машину, а сам, присев на корточки, переложил Хао Шэна на бок и убедился, что у него нет проблем с дыханием, например, что рвотные массы не попали в дыхательные пути. Нас обступили люди, и когда я удостоверился, что Хао Шэн транспортабелен, попросил их помочь нам. Вместе мы легко подняли его и загрузили в машину.

К счастью, мы вовремя довезли его до Первой больницы, где ему успели оказать неотложную помощь. Врачи сказали, что у Хао Шэна действительно случился инсульт, вызванный закупоркой кровеносных сосудов. Ему в срочном порядке провели операцию по извлечению тромба. Хвала Небесам, что после операции Хао Шэн мог двигать руками и ногами, но ему все равно требовались полгода реабилитационных тренировок, чтобы вернуться к прежнему уровню подвижности.

Только убедившись, что Хао Шэн будет жить, я наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Но в Первой больнице излечили только его физическую болезнь. А как же психическая? Каким психическим расстройством, в конце концов, страдает Хао Шэн? По дороге в Первую больницу я нашел ответ. И все действительно было связано с богиней деторождения.

В общем, это была одержимость. Я назвал этот феномен «одержимостью эстетикой Венеры».