Давайте сначала поговорим о Венере. Когда мы думаем о Венере, то представляем ее как богиню любви и красоты. А еще на ум невольно приходит изображение статуи с отрубленными руками. Эта статуя была найдена в Эгейском море на острове Милос, и изначально у нее были руки. Но они отломились, когда статую уронили на землю в ходе потасовки между французскими и турецкими чиновниками.

Может быть, красота кроется в несовершенстве. Когда у статуи Венеры откололись руки, люди решили не реставрировать изваяние. Напротив, они посчитали, что так она стала еще красивее, еще сиятельнее. Подобное восприятие прекрасного можно перенести на психологию и психиатрию. Существует одно заболевание, известное в медицинских кругах, которое называется «синдром нарушения целостности восприятия собственного тела». Отличительной чертой данного психического расстройства является то, что больной чувствует, будто одна из его частей тела ему не принадлежит и должна быть удалена, чтобы он почувствовал себя хорошо.

Обычно такие больные считают себя инвалидами. Они не думают, что инвалидность – это что-то дурное или что-то, что требует сочувствия других людей. Вместо этого они полагают, что увечье и есть красота и, только нанеся его, только избавившись от ненавистной части тела, они смогут обрести чувство удовлетворения. Вообразите себе, если бы у вас вдруг на груди выросла третья рука – возникло ли бы у вас желание ее отрезать? Вот примерно так и ощущают себя люди с синдромом нарушения целостности восприятия собственного тела.

Многие пациенты с данным заболеванием страдают легкой формой депрессии и имеют склонность к членовредительству. Это может быть связано с тем, что они недовольны качеством своей нынешней жизни, и когда они видят, что люди с ограниченными возможностями, наоборот, получают любовь и заботу, они чувствуют, что, чтобы сбросить оковы прежнего жалкого и печального существования, они должны утратить часть своего тела, полностью уподобившись инвалидам.

Некоторые приравнивают синдром нарушения целостности восприятия собственного тела к акротомофилии. На самом деле это не так. Больные, страдающие от первого расстройства, будут считать определенные части своего тела лишними и будут испытывать страдания до тех пор, пока не избавятся от них. А вот акротомофилия предполагает сексуальное влечение к лицам с ампутированными конечностями, но не желание самому стать инвалидом.

В отличие от акротомофилии, вышеупомянутый синдром – это не просто психическое расстройство, а многофазное заболевание, являющееся результатом слияния физиологических и психологических факторов. В зарубежном научном журнале Current Biology была опубликована статья, в которой раскрывалось, что причина возникновения синдрома нарушения целостности восприятия собственного тела кроется в физиологии, а именно в функциональной связности и плотности серого вещества в правой теменной доле мозга. Именно эта область мозга отвечает за представление и восприятие внешнего вида нашего тела. Говоря простыми словами, чем меньше у пациента серого вещества в правой теменной доле, тем сильнее его желание что-то себе ампутировать.

В день, когда я осматривал Хао Шэна, я заметил, что его КТ показало недостаток серого вещества, однако и не думал, что это проявление того самого синдрома. Поскольку у части людей серого вещества в мозге больше, а у другой части меньше, это вовсе не означает, что кто-то с меньшим количеством серого вещества обязательно болен этим причудливым расстройством.

Но почему я сказал, что болезнь Хао Шэна связана с богиней деторождения? В тот день, когда все произошло, Хао Шэн не спал допоздна, чтобы успеть первым зажечь благовония в храме. После того как он это сделал, у него случился инфаркт, который спровоцировал небольшое кровоизлияние в мозг, а оно в свою очередь повредило кору головного мозга и глубинный пласт серого вещества пациента. Вся эта цепочка и стала триггером для возникновения у Хао Шэна синдрома нарушения восприятия целостности собственного тела. Так случилось, что до этого у Хао Шэна не было желания отрубить себе левую ногу и столь странный душевный порыв возник у него только после инфаркта. Позже врачи из Первой больницы подтвердили мою догадку. Они тоже подозревали, что инсульт Хао Шэна мог иметь отношение к его первому инфаркту, потому что инсульт является одним из осложнений острого инфаркта миокарда. Но тогда его симптомы проявлялись очень слабо, и их было трудно обнаружить при обследовании.

К сожалению, данное расстройство тяжело поддается лечению. В конечном счете многие пациенты пытаются удалить себе части тела, которые они считают ненужными, например бедра, руки или глаза. Был один американец, который с детства считал, что его ноги ему не принадлежат. Разумеется, в больнице не могли отрезать ноги здоровому человеку. Чтобы достичь своей цели, он, будучи экспертом в области химии, поместил ноги в бочку с жидким азотом. Начался некроз тканей, и его желание ампутировать конечности сбылось. Есть люди, которые действуют еще более радикально, заставляя врачей под дулом пистолета удалять им части тела. Поэтому, хоть история Хао Шэна может показаться преувеличенной по сравнению с зарубежными случаями, его поведение не было таким уж безумным – по крайней мере, так я думал в то время.

Да, через неделю Хао Шэна выписали из больницы, и в один из дней занятий по реабилитации он тайком пробрался на парковку у своего дома. Там он увидел, как кто-то из автовладельцев сдает задним ходом, и, не думая ни секунды, плюхнулся позади этой машины и вытянул левую ногу, чтобы она оказалась как раз под ее колесами. Наконец настал тот момент, когда Хао Шэн израсходовал все свои запасы везения: на этот раз его никто не спас, да и сам водитель не заметил ничего странного. Левая нога Хао Шэна превратилась в кровавое мессиво. Когда Хао Фэйэр узнала, что ее муж пострадал, потерял ногу, она пошла к тому автовладельцу домой и устроила там скандал. Из-за сильного стресса и взаимной агрессии у нее случился выкидыш.

Кто-то сильно жалел Хао Шэна, но с тех пор он зажил вполне себе счастливой жизнью. После инцидента с машиной Хао Фэйэр стала относиться к нему гораздо бережнее. Похоже, что все их прежние разногласия сошли на нет. Поначалу меня глодало чувство вины за то, что я не обнаружил причину болезни Хао Шэна раньше. Но он, наоборот, успокоил меня, сказав, что, даже если бы я смог определить причину его расстройства, он все равно отрезал бы себе ногу. Когда он последний раз был в храме богини деторождения, он твердо решил, что воздаст богине последние почести и ляжет на рельсы, но неожиданно с ним случился инсульт.

Однако все это произошло намного позже. Лучше вернемся к тому дню, когда врачи спасли Хао Шэна, а мы с Ян Кэ, изнемогая от усталости, вернулись домой и завалились спать. Проспав около трех часов, мы, насилу вытащив себя из кроватей и беспрестанно зевая, потащились на работу в больницу Циншань. Возможно, моя мама давно меня не видела и соскучилась, потому что она пришла в амбулаторное отделение рано утром и ждала меня там, не спрашивая ни у кого, где я и когда я приду. Я как раз закончил утренний обход с Сун Цяном и хотел было пойти в организационно-методическое отделение, чтобы отчитаться о нескольких вещах, как вдруг увидел ее, сидящую в вестибюле. Обрадованный и удивленный этим визитом, я тут же подошел поздороваться с ней.

– Сяо Тянь, – протянула мне хунбао[38] мама, вставая со стула. – Держи. Тебя недавно выписали из больницы. Это тебе на удачу.

– Меня давно уже выписали, ты слишком суеверная, – не хотел принимать подарок я.

– Да возьми, тут немного, – сунула мне в руки конверт мама.

– Люди подумают, что я принимаю хунбао от пациентов, – все отнекивался я.

– Ну и бери тогда скорее. Будет неловко, если это кто-то увидит, – положив мне в карман халата конверт, сказала она. – Я, по-твоему, богачка? Внутри всего шестьдесят шесть юаней. Пусть удача улыбнется тебе![39]

Я неохотно принял хунбао и решил немного посидеть с мамой в вестибюле. Я спросил у нее:

– Ты же не ради конверта пришла? Как твое здоровье?

– После того как кость вытащили, я чувствую себя гораздо лучше. Теперь-то я запретила твоему отцу готовить мне отварную рыбу, да и вообще с тех самых пор рыбы в доме у нас больше не сыскать, – весело ответила мама.

Затем мама сказала, что по большому счету ничего не случилось. Она пришла, чтобы разузнать, как же прошло мое свидание вслепую, потому что сваха ничего не сказала, да и девушка, похоже, тоже никак не прокомментировала встречу. Я вспомнил, что Чэнь И ушла сразу после того, как ей позвонили. Поесть она не успела и, возможно, сразу проехала в районную больницу. Мне пока еще не выпадал шанс увидеться с ней снова. На вопрос мамы я не ответил ничего конкретного. Мама, должно быть, не знала, что Чэнь И недавно устроилась в больницу Циншань для прохождения многопрофильной практики, поэтому снова принялась расхваливать «ту девушку-врача» из районной больницы с такой же специализацией, как и у меня. По ее мнению, это обстоятельство исключало всякие предубеждения, которые могли возникнуть при первом знакомстве. К тому же раз мы оба психиатры, то не стали бы испытывать к друг другу неприязнь и тем более страх.

Мне не нравилось обсуждать дела сердечные, я сразу начинал чувствовать себя крайне неловко. Чтобы переключить внимание мамы, я пересказал ей свой сон, который видел, пока был в коме, от начала и до конца. Я думал, мама не придаст этому особого значения – в конце концов, это же был обычный сон. А Ли не приходила меня искать, а ее старший брат не был болен. Неожиданно мама разом поникла и замолчала.

Глядя, как она считает по пальцам, я решил полюбопытствовать:

– Ты чего?

Мама ответила таинственно, словно пророчица:

– Замысел Неба не может быть раскрыт до того, как это предопределено. Позже ты и сам все поймешь.

– Это всего-навсего сон, чего в нем понимать? – совсем запутался я.

И тут мама, которая ни сном ни духом не знала о ходе болезни Хао Шэна, с серьезным видом заявила:

– Чего в нем понимать? А ты знаешь, что в древние времена, когда люди видели сны, они верили, что им снились их прошлые жизни? Иногда они вообще видели удивительные вещи во снах, которые не поддавались толкованию, как, например, царство Нанькэ[40]. Как приверженка Цзы Вэй Доу Шу[41], я не считаю, что это был просто сон, в нем скрыта тайна. Среди четырнадцати звезд звезда Тянь Лянь находится во Дворце Жизни, и это означает… ай! Нет, нет, мне не надо тебе это сообщать. Если скажу, для тебя все сложится неблагоприятно. Если получится, я потом подробно тебе все разъясню.

– Да уж, неудивительно, почему дедушку с бабушкой объявили обманщиками, успевшими запятнать себя четырьмя пережитками[42], и они были вынуждены бежать из Аньхой в Гуанси.

Я во всем придерживался научного подхода и отказывался верить в суеверия и предрассудки.

Моя мама не стала возражать, а только робко наказала мне:

– Сяо Тянь, будь осторожен.

Я и сам хотел сказать ей, чтобы она тоже была осторожней и лучше заботилась о своем здоровье. Но тут с другого конца коридора подошел Ян Кэ и сообщил, что заместитель Цзи ищет меня и попросил меня поскорее к нему зайти. Мама была человеком понимающим: она знала, что работа не ждет, и начала поторапливать меня на аудиенцию к начальству. Она также заверила меня, что сама доедет домой на автобусе. Ян Кэ посоветовал мне не задерживаться, а потому я проводил маму до дверей и потом пошел за ним. Заметив по выражению моего лица, что со мной что-то не так, Ян Кэ поинтересовался, есть ли у меня в семье какие-то проблемы, и сказал, что, если мне нужны деньги, я могу смело к нему обращаться.

Я немного отвлекся и не ответил ему. Он подумал, что я злюсь на него, и спросил, не обиделся ли я на те глупости, которые он наговорил вчера. Ян Кэ сказал, что был искренним, когда хвалил меня, и пообещал изменить свой характер и быть более дружелюбным со мной.

В одно мгновение все напряжение улетучилось, и я толкнул его в плечо, решив замахнуться на святое:

– Тогда сегодня вечером твоя очередь относить мой костюм в прачечную.

– Да я просто выброшу его в мусорный бак, – пихнул меня в ответ Ян Кэ.

– Ох, не зря говорят: мужчинам нельзя верить.

К этому времени я уже подошел к кабинету заведующего. У Ян Кэ были другие дела, и мы разделились. Рядом с кабинетом стояло мусорное ведро, крышки у него не было. Обычно пациенты использовали его, что выбрасывать туда салфетки и прочий мелкий мусор. В момент, когда я собирался постучать в дверь, я невольно заметил, что кто-то выбросил в него экземпляр «Детектива-психиатра». Мимо меня как раз проходил Чжоу Пинь из шестого отделения и еще несколько других врачей из седьмого отделения, которые работали в стационаре. Он что-то рассказывал и намеренно повысил голос, когда оказался поблизости:

– Некоторые пишут такие паршивые книги, что их даже продать нельзя. Вот они и раздают их всем подряд. Позорище, скажите? Кто угодно может написать такую книгу, что в ней вообще особенного?

Другие врачи знали, что я в коридоре, и волновались, что могут нарваться на неприятности, и потому зашикали на Чжоу Пиня, чтобы тот говорил тише. Но Чжоу Пиню было по барабану, и он специально заговорил еще громче:

– Он ведь даже не относится к писателям восемнадцатого ряда[43], почему он такой высокомерный? Думает, мы в своей жизни ничего не видели? У него читатели-то есть? Наверное, нет ни одного, ха-ха-ха!

Чжоу Пинь уже ушел далеко, но его голос все еще звучал достаточно громко, чтобы его слышали идущие ему навстречу врачи. Вместо того чтобы встать на мою защиту, они все смеялись. От такого расклада я приуныл, но вдруг почувствовал, как издалека заструился теплый свет – это солнце засияло ярче, и его лучи заполонили весь коридор. Но когда сияние прекратилось, то я увидел Чэнь И, одетую в белый халат. Я не знал, что она придет, и хотел подойти к ней поздороваться, но внезапно услышал, как она окликнула сквернословившего Чжоу Пиня.

– В больнице нельзя шуметь; вы что, не знаете базовых правил? – принялась отчитывать Чэнь И Чжоу Пиня. – И еще: книга Чэнь Путяня очень хорошая, я ее читала. И что, вы хотите сказать, что мы понимаем в хорошей литературе меньше вашего?

– Мы? – осторожно спросил Чжоу Пинь, умерив свою наглость. – А кто еще?

– Заведующий отделением, где вы работаете, Лань Цзюнь, – привела в пример его начальника Чэнь И.

Чжоу Пинь хотел было возразить ей, но не нашелся что ответить и тихо улизнул в стационар. Чэнь И не сразу заметила меня, но, когда увидела, что я стою на другом конце коридора амбулаторного отделения, подошла поприветствовать меня. Она также извинилась, что рано ушла со свидания тем вечером. Когда я услышал, что новая заведующая просит у меня прощения, я, не задумываясь, выпалил:

– Ничего страшного, тебе все равно надо было идти. Я и так собирался поужинать, вот и наелся до отвала.

Чэнь И не думала обижаться. Наоборот, она рассмеялась, и свет, который исходил от ее глаз, стал еще теплее и ярче. Мне было жаль, но я все еще тяжело переживал гибель Лу Сусу. Мне не хотелось понапрасну тратить время такого прекрасного человека – я не планировал заводить новые отношения. Это было бы несправедливо по отношению к Чэнь И. Но как только я собирался ей это сказать, в голове у меня прозвучали слова матери: «Среди четырнадцати звезд звезда Тянь Лянь находится во Дворце Жизни, и это означает…» В то же время, словно воспоминание из прошлой жизни, в моем сознании промелькнула белая вспышка, и я снова услышал последнюю фразу Лу Сусу:

– Я должна сказать тебе… о смерти Чжан Цици. Кажется, я знаю правду. В тот вечер, на вечеринке… мы…

Тогда я оказался на минус втором этаже стационара. Я потерял много крови, впал в кому и так и не смог дослушать до конца, что же сказала Лу Сусу. Что же она хотела сказать? Все это время я отчаянно пытался восстановить воспоминания, но у меня ничего не выходило. И тут слова переплелись между собой и зазвучали в моей голове, словно вокальный дуэт. Затем у меня зазвенело в ушах, и хоть в настоящем времени прошло всего несколько секунд, мне показалось, будто бы миновала целая вечность.

– …Мы немного поболтали. Я сказала, что муж задолжал денег, а потом… глаза Чжан Цици загорелись, когда она это услышала… после того как она исчезла, я уже думала… она сделала то, о чем я говорила…

Ее слова оборвались на ровном месте, словно кто-то выключил электричество в моей голове, а потом включил его снова. Я усиленно пробовал вызвать ее образ из глубины сознания снова, но Чэнь И показалось, будто я плохо себя чувствую. Она легонько похлопала меня по плечу, окончательно вытащив меня из омута воспоминаний о «прошлой жизни».

– Ты в порядке? Тебя только недавно выписали из больницы. Если ты еще не восстановился, то возьми несколько дней отпуска и отдохни как следует, – чутко посоветовала Чэнь И.

Заместитель Цзи распахнул дверь кабинета, по-видимому услышав, как мы разговаривали. Увидев меня вместе с Чэнь И, он сказал, что хотел бы обсудить со мной план работы на ближайшие дни. В ходе разговора я узнал, что врач из отделения экспертной оценки дополнил свое заключение: по его мнению, мое состояние еще не стабилизировалось до конца, и мне лучше отдохнуть еще несколько дней. Сразу после выписки мне пока было нельзя интенсивно работать и даже вести прием было нежелательно. Мы – психиатры, и никто больше нас не ставит в приоритет психическое здоровье. Раз уж весь руководящий состав первого отделения был в курсе, а до главврача наверняка уже донесли информацию обо мне, то и я возражать не стал. Кто же не обрадуется отпуску, особенно если он оплачиваемый?

– Заходите, поговорим, – вежливо предложил заместитель Цзи, поправив очки. – Сяо Чэнь, вы тоже заходите.

– Хорошо, – хором ответили я и Чэнь И.

Как только заместитель Цзи зашел в кабинет, то тут же прокашлялся. Наверное, у него в горле пересохло, потому что затем он налил себе стаканчик воды из кулера и залпом осушил его. Увидев, что мы сели, он указал на кулер и спросил, не хотим ли мы пить, и добавил, что вода сегодня была на удивление сладкая и освежающая. Я вспомнил про отравление заведующего Хэ и не осмелился ее пробовать. Чэнь И, вероятно, подумала о том же самом и сказала, что пить она пока не хочет.

Когда заместитель Цзи тоже присел, то он спросил меня о случае Хао Шэна. Вероятно, ему было интересно состояние пациента, а потому я рассказал ему о поставленном диагнозе – синдроме нарушения восприятия целостности собственного тела. Тогда я еще не знал о планах Хао Шэна так или иначе лишить себя левой ноги, поэтому поделился другим примером. Я начал с поговорки: кто кашу заварил, тому ее и расхлебывать. В феномене одержимости эстетикой Венеры тоже есть чему поучиться. Венера – это древнеримская богиня. В мифологии Древней Греции ей соответствует другая богиня – Афродита. А еще древние греки верили, что созвездие Рыбы – это олицетворение союза Афродиты и ее сына Эрота, отраженное в воде.

По одной из версий мифа, все началось во время пира богов. Туда ворвался великан Тифон – повелитель чудовищ, и боги в страхе разбежались. В создавшемся хаосе Афродита едва не разлучилась со своим сыном. Чтобы не потерять его снова, она связала свои и его ступни веревкой, а потом, превратив его и себя в двух рыб, прыгнула с ним в воды Нила. В ознаменование этого события Зевс соединил хвосты рыб воедино, чтобы они больше не расставались, и поднял их на небо. Так и появилось созвездие Рыбы.

Помимо того что эти две рыбы из реки Нил, мать и дитя, олицетворяют любовь и красоту, они также символизируют союз духа и тела. В области психогигиены многие заболевания возникают из-за разлада психического и физического. Как в случае Хао Шэна, когда его физическая левая нога отделилась от его разума и поэтому он считал, что она ему не принадлежит, а воспоминания о «прошлой жизни» изгнали его личность из его реального тела.

Чтобы излечить его недуг, нам было необходимо найти ту самую «веревку», которой Афродита связала себя и своего сына. Она стала ключом к выздоровлению Хао Шэна. Моя программа лечения в общих чертах заключалась в увеличении количества серого вещества у пациента путем назначения ему лекарственных препаратов, упражнений и медитаций. Это лечение также необходимо сочетать с психологическими консультациями, в том числе консультациями по взаимоотношениям, где будет присутствовать его жена. В конце концов, психиатрическое лечение – это не только лечение пациента. В большинстве случаев оно требует участия и содействия от членов его семьи.

Слушая мою ясную и логичную речь, заместитель Цзи не перебивал меня, и когда я уже был готов закончить, он подмигнул Чэнь И, словно они собеседовали меня на должность врача в больнице. Я совсем не нервничал, пока объяснял им свою теорию, но, когда закончил рассказ, на лбу у меня выступил пот, и я не знал, что еще добавить.

– Почему мы раньше не познакомились? – первой заговорила Чэнь И. – Неудивительно, что Хэ Фую вас так нахваливал.

– Мы говорим про одного и того же Хэ Фую? – криво усмехнулся я.

– В личных беседах он высказывал очень высокое мнение о вас, – подтвердил заместитель Цзи.

После этих слов я почувствовал себя немного виноватым перед заведующим, но, находясь перед двумя руководителями, возражать было неудобно. Хорошо, что они оба не были людьми праздными, и когда наша беседа закончилась, они были готовы снова вернуться к работе. Мне одобрили отпуск, заместитель Цзи пожелал мне хорошего отдыха и попросил не сильно напрягаться физически, а если мне вдруг понадобится какая-нибудь помощь, я мог смело обращаться к нему или к новой заведующей. Они обязательно мне помогут. Эта ситуация радикально отличалась от той, в которой я невольно оказался несколько минут назад. Я был так тронут, что потерял дар речи и даже не сразу поблагодарил их.

Перед уходом Чэнь И обратилась ко мне:

– Чувства людей подобны солнцу – их не следует подолгу разглядывать. Не нужно придавать значение мнению некоторых личностей.

Я знал, что она имела в виду Чжоу Пиня, а потому ответил:

– Понимаю.

– Я подожду, когда у вас будет время снова… ну вы поняли.

Чэнь И решила не давить на меня и лишь вскользь упомянула о нашем свидании.

Заместитель Цзи не знал, что у нас было свидание вслепую, и поэтому совсем не понял, что она имела в виду. Когда Чэнь И вышла из кабинета, он спросил меня, был ли я знаком с ней раньше. Я пожал плечами и ответил, что впервые увиделся с ней на автограф-сессии, но тогда я еще не был с ней знаком, а потом не признал ее, когда встретил снова. Заместитель Цзи призадумался, а потом воскликнул, что, может быть, мы встретились по прихоти судьбы. Я пока не загадывал наперед и уж точно не хотел обсуждать свидание с заместителем Цзи, поэтому попрощался с ним и решил найти Ян Кэ, чтобы сообщить ему о предстоящем отпуске.

Когда я собирался покинуть кабинет, обернулся на заместителя Цзи, который вернулся в свое кресло, и спросил:

– Господин Цзи, вы знаете, как исчез отец Ян Кэ?

– Почему вы вдруг меня об этом спрашиваете? – посмотрел на меня заместитель Цзи.

– Не люблю совать нос в чужие дела, но… я просто хочу знать.

Прикрыв дверь, я вернулся на прежнее место.

Заместитель Цзи явно не хотел начинать этот разговор, но все-таки пересилил себя и принялся рассказывать. Как мне уже было известно, создание больницы Циншань стало возможным благодаря Южно-Китайскому исследовательскому центру одаренных детей, который на первом этапе вложил много человеческих и материальных ресурсов. Отец Ян Кэ Ян Сэнь был научным сотрудником центра, а также предшественником заведующего Хэ и Чэнь И.

О прошлом заместитель Цзи помнил немного. Что касается исчезновения Ян Сэня, то он слышал, что отец Ян Кэ пропал около двадцати лет назад. Говорили, что Ян Сэнь исчез вместе с крупной суммой денег из больницы Циншань. А еще он прихватил с собой антикварные ценности, которые были обнаружены в гробу, найденном при реконструкции больницы. Когда я только приехал сюда работать, я слышал, будто на месте больницы Циншань раньше стоял санаторий и во время реконструкции кто-то выкопал гроб. Его нашли в том месте, где сейчас расположена библиотека. Все почему-то решили, что гроб не представлял особой ценности, и к тому же археологический надзор не так зверствовал в те времена, вот поэтому гроб и сожгли. Но я так и не знал, кто тогда вытащил реликвии из гроба и что вообще это были за реликвии. Заместитель Цзи тоже не владел этой информацией. Он лишь сказал, что, по слухам, человеком, который унес древности с собой, был Ян Сэнь.

Заместитель Цзи полагался только на точные данные и сплетничать не любил. Он вообще редко говорил о прошлом, но раз уж решился рассказать о нем, то и выкладывал все как на духу. На самом деле все не очень-то любили упоминать имя Ян Сэня. Кое-кто подозревал его в коррупции и считал, что он поэтому вывез деньги и ценности. Однако заместитель Цзи пояснил, что деньги по факту принадлежали самому Ян Сэню и это нельзя считать хищением. В то время больница не стала привлекать полицию или проводить собственное расследование и уж тем более не отправила никого по следам похитителя. Мать Ян Кэ, Лю Чуньмэй, сама пробовала искать мужа, но в те времена технический прогресс был не ахти, поэтому если раньше человек пропадал, то пропадал с концами. Обращаться в полицию тоже было бессмысленно. Лю Чуньмэй потратила невообразимое количество сил, но выяснила: Ян Сэнь отправился в Лючжоу после пропажи, а из Лючжоу он перебрался в тихое местечко в Лочэн-Мулаосском автономном уезде.

Никто не знал, зачем он туда поехал. Лю Чуньмэй, однако, не раз предпринимала попытки добраться до Лочэна, но тогда там была захолустная деревня, и никаких ресурсов для поиска и в помине не имелось. К тому же для связи с внешним миром приходилось полагаться на телеграммы. Она пробыла там больше десяти дней и потом с грустью вернулась в Наньнин. С тех пор никто не искал Ян Сэня, как будто все смирились с мыслью, что его уже нет в живых.

– Вот оно как. – Мне стало жаль Ян Кэ, и я задал еще один вопрос: – Заместитель Цзи, вы знали о Ян Янь?

– Это… – сказал заместитель Цзи, привычным жестом поправив очки на переносице. – Тут не любят упоминать о ней. Отец и мать Ян Кэ верили, что она не умерла. Но она точно утонула в том водохранилище. Не знаю, кто тогда это предположил, но Ян Сэня снедало чувство вины – он думал, что дочь погибла из-за него. И тогда он убедил себя, что девочка не умерла. Может быть, он находил в этом какое-никакое утешение. Я помню, главврач говорил, что Ян Сэня кто-то обманул и внушил ему, что Ян Янь можно оживить. Поэтому он и забрал деньги.

– Он же был представителем интеллигенции. Как он мог на такое повестись? – отказывался верить я.

– Когда люди теряют всякую надежду, они способны на невообразимое, – многозначительно сказал заместитель Цзи.

Я вздохнул:

– Потому что они одержимы тем, что потеряли, и никогда не думают, что у них еще есть, кроме этого… по крайней мере, у него все еще есть Ян Кэ.

– Со стороны виднее.

Мы почти закончили разговор, и я чувствовал, что отнял у заместителя Цзи немало времени, поэтому быстро отыскал предлог покинуть его кабинет. Но как только я вышел, заметил издалека давно не появлявшегося здесь офицера Ляо. Он в компании еще одного полицейского прошел по коридору амбулаторного отделения прямо в кабинет главврача. От этого я тут же задался рядом вопросов: неужели по делу Чжан Цици есть какой-то прогресс? А вдруг он снова пришел, чтобы насолить Ян Кэ? Разве с него не сняли все подозрения? Какие доказательства были у офицера Ляо?

В тот день у меня еще не было выходного. Мне нужно было еще кое-что доделать, а именно заполнить стопку медицинских карт. После обеда я зашел в ординаторскую и увидел там Ян Кэ, который лежал на кровати прямо в обуви. Было ясно, что он не спал. Услышав, как я зашел, он тут же со вздохом сел и нахмурил брови. Я не знал, чем он был обеспокоен.

– Ты чего? Кто тебя разозлил? – участливо спросил я.

– Сегодня в первую половину дня офицер Ляо приходил к главврачу и что-то ему сказал. Меня на неделю отстраняют от работы, – сжал кулаки Ян Кэ, словно собираясь кого-то ударить.

– Разве ты не узнавал у главврача, в чем дело? – с беспокойством спросил я, сев рядом с Ян Кэ. – Неужели он отказался объяснять причину?

– Ага.

Ян Кэ опустил голову и уставился в пол.

Я не был силен в словах утешения, а потому лукаво произнес:

– Ты сейчас проверяешь, достаточно ли хорошо ты начистил свои ботинки? Да в них вообще можно смотреться как в зеркало!

Ян Кэ намеренно наступил мне на ногу, и когда я взвыл от внезапной боли, он спросил:

– Ты тоже взял отпуск на неделю?

– Да, – взъерошил волосы я, приходя в себя. – Кстати, мне надо рассказать тебе то, что сообщил заместитель Цзи.

– То, что знает он, знаю и я, – отмахнулся Ян Кэ.

– Может, и не знаешь. Люди боятся тебя злить, поэтому не говорят о некоторых вещах при тебе.

Сказав это, я захотел наступить ему на ногу в ответ, но он уже встал.

Я не хотел специально держать интригу, да и валять дурака мне тоже надоело, поэтому я во всех подробностях пересказал ему наш разговор, чтобы узнать, что об этом думал сам Ян Кэ. Он действительно слышал некоторые подробности, но о некоторых не догадывался вовсе, например о том, что его отец вывез деньги из фонда больницы и антикварные ценности, найденные в гробу. Чуть позже я уже привычно спросил, стоит ли нам обратиться в полицию. Но Ян Кэ резонно возразил: «Что мы им вообще скажем?» Прошло уже много лет, кого вообще волнует старое дело об исчезновении Ян Сэня. Потом он добавил, что никто так и не смог точно установить, находится ли его отец в Лочэне. По сути, не было никаких свидетельств, кроме сообщения от Х. Вдруг Х все-таки сдержал слово и указал нам верный путь?

Мы еще долго спорили об этом, но в итоге решили не пасовать перед трудностями. Раз уж у каждого из нас было по неделе свободного времени, то почему бы нам было не съездить в Лочэн вместе? Даже если мы его не найдем, то это будет просто путешествие. Ян Кэ, казалось, был из тех людей, которые вечно сидят дома, но именно он и предложил эту поездку, что говорило о его решимости. К несчастью, тогда мы еще не знали, какой ужас нам доведется испытать и какая правда выплывет наружу.